Дороти Сейерс – Неестественная смерть (страница 48)

– Похоже на то. Ах, душегубства грех! Напрасно мудрец воспел тебя не раз[112]. Закрой свой львиный зев, прожорливое Время, и пусть сама земля пожрет своих детей, лиши тигрицу гор стальных ее когтей и Уиттакер сожги в крови ее, как бремя![113] Личный сборник поэзии Уимзи с поправками Как-бишь-его. Честно говоря, убийство мисс Доусон могло бы стать идеальным преступлением, если бы только Уиттакер остановилась на нем и не начала заметать следы. Как ты наверняка заметил, с каждым разом убийства становятся все более жестокими, изощренными и разнообразными. Опять телефон звонит! Если в этом году телефонная компания не получит хорошей прибыли, то уж твоей вины в этом точно не будет.

– Это насчет кепи и обуви, – невозмутимо сообщил Паркер, положив трубку. – Их отследили. Вещи были заказаны у торговца в Степни с указанием адреса доставки: преподобному А. Доусону, отель «Певерил», Блумсбери, вручить по прибытии.

– Опять отель «Певерил»!

– Да. Узнаю почерк таинственной чаровницы мистера Тригга. На следующий день явился посыльный с визитной карточкой преподобного Аллилуйи Доусона и письменным распоряжением: «Передать подателю сего», на словах посыльный объяснил, что джентльмен, обозначенный как получатель, не смог приехать в Лондон. Дальше, согласно полученному по телефону распоряжению, посыльный передал пакет женщине в монашеском облачении на перроне вокзала Чаринг-Кросс. Когда посыльного попросили описать ее, он сказал, что это была высокая женщина в обычном плаще, шляпе и в темно-синих очках. Это все.

– А как расплатились за покупку?

– Почтовым переводом, отправленным из Западно-Центрального отделения в самый людный отрезок дня.

– И когда все это случилось?

– А вот это самое интересное. В прошлом месяце, вскоре после того, как мисс Уиттакер и мисс Файндлейтер вернулись из Кента. Все было отлично продумано с самого начала.

– Да. Видимо, тут тоже не обошлось без миссис Форрест. Это можно счесть доказательством сговора, но вот что касается доказательств убийства…

– Полагаю, это должно было выглядеть как доказательство причастности к нему кузена Аллилуйи. Что ж, придется найти письма-распоряжения, машинку, на которой они были напечатаны, и допросить всех имеющих касательство к ним. Господи! Ну и работенка! Да-да, входите! А, это вы, доктор?

– Простите, что отрываю от завтрака, – начал доктор Фолкнер, – но сегодня утром, когда я еще лежал в постели, меня осенила блестящая догадка, и я поспешил сюда, чтобы поделиться ею с вами. Это касается удара по голове и царапин на руках. Вы не думаете, что они имели двойную цель? Помимо того, чтобы создать видимость нападения бандитов, они могли служить и для сокрытия иных, более мелких отметин. Например, следа от укола, с помощью которого был впрыснут яд, – под царапинами и порезами, нанесенными посмертно, его не было бы видно.

– Признаться, мне жаль, что я сам до этого не додумался, – сказал Паркер. – Очень здравая идея, возможно, именно так все и было. Беда в том, что в двух предыдущих убийствах, которые мы расследуем и которые склонны считать частью одного дела, в телах убитых не было обнаружено никаких следов яда – ни при аутопсии, ни при исследовании тканей методами, какие доступны современной науке. Нет не только доказательств применения яда, нет вообще ничего, что свидетельствовало бы о неестественной смерти.

И он пустился в подробные объяснения.

– Странно, – заметил врач. – Вы считаете, может оказаться, что в последнем убийстве применялся тот же способ? Эта смерть в любом случае не могла выглядеть естественной – иначе к чему все эти изощренные усилия что-то скрыть?

– Она и не была естественной, – ответил Паркер. – И доказательством тому служит – как мы теперь знаем, – что подготовка к преступлению началась еще два месяца тому назад.

– Но способ! – воскликнул Уимзи. – Каков способ? Черт побери! Вот мы, с нашими блестящими мозгами и профессиональными репутациями – и против нас какая-то медсестра-недоучка. И она нас всех обвела вокруг пальца. Как она это сделала?!

– Вероятно, это что-то настолько простое и очевидное, что нам это и в голову не приходит, – предположил Паркер. – Что-то вроде элементарных знаний, которые получаешь в четвертом классе и которые потом никогда в жизни не используешь. Что-то примитивное. Ну, как было с тем придурочным мотоциклистом, которого мы встретили в Крофтоне и который сидел под дождем в ожидании помощи только потому, что никогда не слышал о воздушных пробках в бензонасосе. Думаю, теперь он на всю жизнь запомнит… Что с тобой?

– Господи! – закричал Уимзи, шарахнув по столу кулаком так, что его чашка с чаем опрокинулась. – Господи! Ну конечно! Ты попал в точку, в самое яблочко. Очевидное? Боже милостивый! Да тут и врач не нужен. Любой подмастерье в гараже может догадаться. Люди сталкиваются с этим каждый день. Ну разумеется, это и была пробка в бензонасосе!

– Не волнуйтесь, доктор, – сказал Паркер, – он всегда так ведет себя, когда его осеняет какая-нибудь идея. Потерпите, это пройдет. Старина, не соблаговолишь ли объяснить нам, в чем дело?

Обычно бледное лицо Уимзи пылало. Он повернулся к доктору.

– Послушайте, – начал он. – Ведь принцип человеческого кровообращения похож на работу мотора, правда? Старенькое сердце накачивает кровь в артерии, а потом она возвращается в него по венам, и так постоянно, правильно? Так работает человеческий организм, да? По кругу туда и обратно за две минуты или около того?

– Разумеется.

– Один маленький клапан выпускает кровь, другой впускает – точно как в двигателе внутреннего сгорания?

– Точно.

– А предположим, что система остановилась, что будет?

– Вы умрете.

– Именно. А теперь смотрите: вы берете большой шприц, пустой, вводите иглу в один из крупных сосудов и нажимаете на поршень. Что произойдет, доктор, когда вы накачаете большой пузырь воздуха в свой «бензонасос»? Что случится с вашей системой кровообращения?

– Она остановится, – нерешительно ответил врач. – Вот почему медсестер учат набирать препарат в шприц так, чтобы в нем не оставалось воздуха, особенно если речь идет о внутривенном вливании.

– Я так и знал, что это нечто, чему учат в младшей школе. Идем дальше. Если ваше кровообращение остановится, это по симптомам будет напоминать эмболию?

– Только в том случае, разумеется, если «пробка» образовалась в одной из основных артерий. Если речь идет о мелких сосудах, кровь найдет обходной путь. Вот почему важно, – (похоже, это была одна из коронных тем доктора), – как можно раньше обнаружить и растворить кровяные сгустки – тромбы – и не дать им блуждать по кровеносной системе.

– Да-да, доктор, но воздушный пузырь, попавший в один из основных сосудов, скажем, в бедренную артерию или в большую вену на сгибе локтя, он ведь остановит кровообращение, не так ли? Насколько быстро?

– Вообще-то моментально. Сердце перестанет биться.

– А потом?

– Вы умрете.

– И каковы будут симптомы?

– Да никаких. Вдох-другой – последнее отчаянное усилие легких продолжить функционировать – и все. Похоже на остановку сердца. В сущности, это и будет остановкой сердца.

– Как же мне это хорошо знакомо… Карбюратор раза два-три чихает – и глохнет, все как вы рассказываете. А какие в этом случае будут результаты вскрытия?

– Никаких. Просто картина остановки сердца. Ну и, конечно, едва заметный след от укола, если вы его случайно обнаружите.

– Вы в этом уверены, доктор? – спросил Паркер.

– Ну, это же элементарно. Простое механическое воздействие. Все именно так и произойдет. Должно произойти.

– А доказать это можно? – не унимался Паркер.

– А вот это уже труднее.

– Мы должны попытаться, – сказал Паркер. – Это гениально и почти все объясняет. Доктор, не могли бы вы снова отправиться в морг и попробовать отыскать где-нибудь на теле след от укола? Питер, думаю, ты нашел объяснение всему. О господи! Опять телефон. Кто на сей раз?.. Что? Что?! А черт! Ну все, теперь она никогда не вернется. Разошлите предупреждение во все порты, распространите экстренную информацию по всем полицейским участкам, установите наблюдение за всеми вокзалами и мелким гребнем прочешите весь Блумсбери – этот район она знает лучше других. Я немедленно возвращаюсь в город… да, немедленно. Вы правы.

Он повесил трубку и коротко, но энергично выругался.

– Этот чертов кретин Пиллингтон выболтал все, что знал. В утреннем выпуске «Баннера» изложена вся история. Мы зря тут теряем время. Теперь Мэри Уиттакер известно, что игра окончена, и она улизнет из страны, только мы ее и видели. Если еще не улизнула. Ты возвращаешься в Лондон, Уимзи?

– Естественно. Едем в моей машине, чтобы не терять времени. Зови Бантера. Бантер, мы возвращаемся в город. Как скоро мы можем стартовать?

– Прямо сейчас, милорд. Я постоянно держу вещи вашей светлости и мистера Паркера наготове – на случай срочного отъезда.

– Молодец.

– И еще: вам письмо, мистер Паркер.

– А, спасибо. Ага. Это про отпечатки пальцев на чеке. Хм-м. Нашли только два комплекта – кроме отпечатков кассира, разумеется, – кузена Аллилуйи и женские, предположительно Мэри Уиттакер. Вот, на фотографии: четыре пальца левой руки в том месте, где обычно придерживают чек, когда ставят подпись.

– Простите, сэр… Не позволите ли взглянуть?