Дороти Ли Сэйерс – Чей труп? Лорд Питер осматривает тело (страница 8)

– Ты излагаешь слишком общо, дорогой, – мягко сказала герцогиня. – Почему надо арестовывать мистера Типпса, даже если это один и тот же человек?

– Саггу надо арестовать хоть кого-нибудь, – ответил лорд Питер, – и он уцепился за одно незначительное доказательство, которое очень отдаленно подтверждает его версию, только оно разлетится вдребезги перед свидетельством моих собственных глаз. Прошлым вечером, примерно в четверть десятого, некая молодая особа, дефилировавшая по Баттерси-парк-роуд с целью, известной только ей самой, увидела джентльмена в меховом пальто и цилиндре, медленно шедшего под зонтом, вчитываясь в названия улиц. Он выглядел несколько растерянным, поэтому не страдающая особой робостью девушка подошла и поприветствовала его. «Не могли бы вы мне сказать, – обратился к ней загадочный прохожий, – ведет ли эта улица на улицу Принца Уэльского?» Девушка ответила утвердительно и шутливо спросила, каковы его планы на вечер и все такое, – впрочем, эту часть их беседы она передала лишь в самых общих чертах, поскольку изливала душу перед Саггом, а ему благодарное отечество платит за поддержку чистоты и возвышенности идеалов. Так или иначе, незнакомец сказал, что не может в данный момент уделить ей внимание, потому что спешит на некую встречу. «Мне нужно идти, меня ждут, дорогая» – так она передала его слова. И прохожий зашагал по Александра-авеню к улице Принца Уэльского. Девушка с удивлением все еще смотрела ему вслед, когда к ней подошла подруга и сказала: «Не трать время попусту. Это Леви. Я знавала его, когда жила в Вест-Энде. Девочки называли его неподкупным простаком». Имя приятельницы она скрыла, учитывая подтекст ситуации, но готова была поручиться, что подруга именно так и сказала. Она и думать забыла об этой встрече, пока молочник утром не принес новость о событиях в квартале Королевы Каролины. Тогда она отправилась туда, хотя обычно избегает общения с полицией, и спросила у какого-то официального лица, были ли у мертвого джентльмена борода и очки. Узнав, что очки есть, а бороды нет, она невзначай обронила: «Ну, значит, это не он». «Не кто?» – поинтересовался ее собеседник, схватив ее за шиворот. Такова ее история. Сагг, разумеется, пришел в восторг и засадил Типпса в тюрьму на этом основании.

– Боже мой! – воскликнула герцогиня. – Надеюсь, у бедной девушки не будет из-за этого неприятностей.

– Не думаю, – ответил лорд Питер. – Кому действительно достанется, так это Типпсу. Кроме всего прочего, он сделал глупость. Я вытянул это из Сагга, хотя он скрывал эту информацию от меня до последнего. Похоже, Типпс запутался с поездом, на котором возвращался из Манчестера. Сначала сказал, что приехал домой в десять тридцать, потом полицейские нажали на Глэдис Хоррокс, и та призналась, что хозяин вернулся только без четверти двенадцать. Тогда Типпс, которого попросили объяснить расхождение, запинаясь и путаясь, сообщил сначала, что опоздал на поезд. Сагг отправился на вокзал Сент-Панкрас и выяснил, что он оставил дорожную сумку в камере хранения в десять. Типпса снова попросили объяснить несовпадение. Он, еще больше запинаясь, сказал, что просто гулял несколько часов, встретил приятеля, кого именно, не может сказать, потом – что никакого приятеля он не встречал и не помнит, что делал все это время, почему не забрал сумку из камеры хранения, когда на самом деле вернулся домой и откуда у него синяк над глазом. По сути дела, вообще ничего не мог объяснить. Снова допросили Глэдис Хоррокс. На этот раз она сказала, что Типпс вернулся в половине одиннадцатого, а потом призналась, что не слышала, как он вошел в дом. Почему не слышала, не знает. И почему первый раз сказала, что слышала, тоже не может сказать. Потом разрыдалась. Из-за этих противоречивых показаний подозрения у всех только усилились. Обоих посадили за решетку.

– Судя по тому, что ты рассказываешь, дорогой, – сказала герцогиня, – все это выглядит очень запутанно и не слишком достойно. А бедного мистера Типпса всегда так расстраивало любое проявление недостойного поведения.

– Хотел бы я знать, что он делал все это время, – задумчиво произнес лорд Питер. – На самом деле я не верю, что он мог кого-то убить. А кроме того, этот тип был мертв к тому времени уже сутки, а то и двое, хотя слишком полагаться на свидетельство врача не стоит. Весьма занятная задачка.

– Очень любопытно, дорогой. Но как печально то, что случилось с сэром Рубеном. Я должна написать несколько строк леди Леви; когда-то я была хорошо с ней знакома, в Хэмпшире, когда она была еще девочкой. Тогда ее звали Кристиной Форд, и я помню, какой скандал разразился, когда она вышла замуж за еврея. Это было еще до того, как он сколотил состояние в нефтяном бизнесе в Америке. Семья хотела, чтобы она вышла за Джулиана Фрика, который впоследствии сделал отличную карьеру и был связан с их семьей, но девушка влюбилась в этого мистера Леви и сбежала с ним. Он был очень красив тогда, надо признать, дорогой, на этакий иностранный манер, но у него ничего не было за душой, и семье не нравилось его вероисповедание. Конечно, в нынешние времена мы все в некотором роде евреи, и семья не возражала бы так бурно, если бы он притворился кем-то другим, как тот мистер Саймонс, с которым мы познакомились у миссис Порчестер и который всем говорил, что его нос имеет истоки в Италии эпохи Ренессанса, потому что он якобы ведет свой род от Ла Белла Симонетта[27] – так глупо, дорогой, как будто кто-то ему верил. Но я не сомневаюсь, что среди евреев есть очень хорошие люди, и лично я уважаю их веру, хотя, конечно, некоторые обычаи кажутся странными: то, что они не работают по субботам, делают обрезание бедным маленьким детям, что все у них связано с новолунием, и это необычное мясо, которое они едят и которое называется словом, похожим на жаргонное, и то, что они никогда не могут съесть кусочек бекона на завтрак. Тем не менее брак был заключен, и для девушки это обернулось к лучшему, раз она его так любила, хотя молодой Фрик был ей очень предан, и они до сих пор остаются добрыми друзьями. Не то чтобы у них была настоящая помолвка – только некое взаимопонимание с ее отцом, но он так и не женился, знаешь ли, и живет один в том большом доме рядом с госпиталем, хотя теперь он очень богат и знаменит, и я знаю, что многие хотели заполучить его, например леди Мейнуоринг для своей старшей дочери, хотя, помню, тогда было много разговоров о том, что едва ли стоит ожидать, что хирурга примут в такой напыщенный дом, – люди всегда находят повод посудачить.

– Видно, леди Леви обладала особым даром привораживать людей, – сказал лорд Питер. – Вот и «неподкупный простак» Леви попался.

– Истинная правда, дорогой, она была восхитительной девушкой, и говорят, что ее дочь пошла в нее. Я упустила ее из виду после ее замужества, и ты знаешь, что твой отец не слишком жаловал деловых людей, но все говорили, что они стали образцовой парой. На самом деле вошло чуть ли не в поговорку, что сэра Рубена свои любят так же, как ненавидят чужие. Я не имею в виду иностранцев, дорогой, – просто иносказательное выражение вроде «в людях ангел, а дома черт», только наоборот, напоминает «Путешествие Пилигрима»[28].

– Да, – согласился Питер, – рискну предположить, что одного-двух врагов старик себе нажил.

– Десятки, дорогой. Такое ужасное место этот Сити, не правда ли? Скопище Исмаилов – хотя не думаю, что сэру Рубену понравилось бы это сравнение, как ты считаешь? Это ведь, кажется, означает «незаконный» или «неправильный» еврей? Я всегда путаю всех этих персонажей Ветхого Завета.

Лорд Питер рассмеялся и зевнул.

– Думаю, я посплю часок-другой, – сказал он. – Мне нужно быть в городе к восьми – Паркер придет на завтрак.

Герцогиня взглянула на часы, показывавшие без пяти три.

– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак в половине седьмого, дорогой, – сказала она. – Надеюсь, у тебя в комнате все в порядке. Я велела положить в постель грелку – эти льняные простыни такие холодные. Можешь вытащить ее, если будет мешать.

– Итак, Паркер, – сказал лорд Питер, отодвигая кофейную чашку и раскуривая традиционную после завтрака трубку, – возможно, вы считаете, что вас это к чему-то ведет, а вот мне кажется, что я ничуть не продвинулся со своей «ванной» загадкой. Вы что-нибудь там еще делали после того, как я ушел?

– Нет. Но я побывал на крыше сегодня утром.

– Вам два очка – какой вы активный, черт возьми! Слушайте, Паркер, я думаю, эта наша кооперативная схема отлично работает. Гораздо легче делать чужую работу, чем свою, – дает восхитительное ощущение того, что ты вмешиваешься не в свое дело, раздаешь ненужные приказы, да еще и блаженствуешь оттого, что есть на кого спихнуть свою работу. Ты мне – я тебе. Удалось что-нибудь найти?

– Не много. Конечно, я искал следы ног, но, естественно, после такого дождя ничего не осталось. Разумеется, будь это детективный роман, то дождь прошел бы вовремя, за час до совершения преступления, и мы имели бы прекрасный комплект следов, оставленных между двумя и тремя часами утра. Но поскольку здесь – реальная жизнь, происходящая в Лондоне в ноябре месяце, то с таким же успехом мы могли бы искать следы в Ниагарском водопаде. Я обследовал соседние крыши и пришел к веселенькому заключению, что любой человек из любой чертовой квартиры в этом чертовом ряду домов мог это сделать. Все лестничные клетки открываются на крышу; крыша довольно плоская, по ней можно гулять, как по Шафтсбери-авеню. Тем не менее я нашел кое-какое доказательство, что труп протащили именно таким способом.