Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 30)
— Прости, но после произошедшего сегодня я уже ни в чем не уверена. Это ты устроил Берни работать во дворец?
— Я, — не стал некромант отпираться, да и не стоило. — По твоей просьбе я нашел ему хорошее место. Он не показался мне тем, кто способен на преступление. Выходит, я ошибся.
— Не ты один. Я знала его гораздо дольше тебя и…
Мне было трудно подобрать слова. Я пыталась не сказать лишнего, но так или иначе выходило, что о поступке естийя Истол должен был знать, а значит, должен был знать и обо мне, потому что одно без другого рассказать не получалось.
Отметив, как мужчина пересел на мою скамейку и взял меня за руку в знак поддержки, я едва не расплакалась. Просто потому, что это невероятно трудно — быть одной. Я всю свою жизнь была одна, но сейчас был не тот случай. От моих решений зависела не только моя жизнь.
— Заклинание, которое я прочла. Оно устанавливает связь между родственниками, если таковые находятся рядом, — произнесла я тихо, глядя в противоположную стенку кареты невидящим взором. — Я не наследная дайна этих земель, не дочь естии Амбер Мани Эллес и галеция Альикса Браушта, не Павлиция Амбер Эллес. Я самозванка, о чем повелителю поведала почерневшая чаша, когда этим утром он приказал мне открыть сокровищницу «Падшего Естийя». Берни убил его, потому что властитель собирался убить меня.
Это был долгий разговор. Сделав круг по центральным улицам, экипаж въехал через ворота на территорию дворца. Как и полагается, гвардейцы стояли на своих постах, хотя я была уверена, что порядка от них мне придется добиваться еще долго.
Карета остановилась перед главных входом, но вышли из нее мы только через час или два. Близость к Олли укрепила нашу связь, а потому торопиться больше не требовалось. Я могла спокойно и без прикрас поведать своему куратору каждую деталь прошлого и настоящего.
Когда я закончила, на то, чтобы переварить услышанное, мужчине потребовалось несколько минут тишины.
— Повтори, пожалуйста, еще раз: как звали твою настоящую мать?
— Веролика, — едва слышно ответила я.
— Не помню, — с сожалением покачал он головой в отрицательном жесте. — Мне тогда было восемнадцать, слишком много времени прошло с тех пор. Но я постараюсь найти что-нибудь в записях управляющего или отца. В крайнем случае обращусь к матери. Мы найдем твоего отца.
— Спасибо, — грустно улыбнулась я. — Честно говоря, не представляю, что делать дальше.
— Зато я представляю, — твердо произнес Истол, а слова его прозвучали решительно: — Ты наследная дайна этих земель, тебя признал естий, и этого уже не изменить. Если ты сейчас попытаешься сбежать, эти земли утонут в междоусобной войне, и я не уверен, что после столь длительного заточения Амбер способна хоть что-то взять в свои руки. Все, что ты любишь и знала, будет разрушено. В первую очередь станут погибать простые люди, у которых защиты попросту нет. Голод, холод, нищета, отсутствие крыши над головой. Беспризорников станет так много, что Офелия уже не сможет им помочь. А когда все станет совсем плохо, нас завоюет кто-нибудь из соседей, значительно сократив численность населения, оставив только молодых и сильных, кем без труда можно будет управлять. Скажи мне, Павлиция, ты готова взять на себя такую ответственность?
Я опешила. Чем больше некромант говорил, время от времени прикладываясь к своей фляге, тем сильнее я поражалась услышанному. Здесь и сейчас он говорил мне о том, что только я способна взять все в свои руки и занять чужой трон, который мне не принадлежал. Что бы я ни выбрала, огромная ответственность так или иначе ложилась на мои плечи.
Он знал, на что давить!
Разве могла я допустить бойню? Разве могла стать причиной появления новых сирот? Разве могла приговорить к смерти стольких безвинных людей? Весь Страдсбурн готовился к празднику, и никто даже не подозревал, что сейчас, именно в эту минуту, решается их судьба.
— Истол, мне восемнадцать. Я понятия не имею, как править. У меня реверанс и тот через раз получается. Да кто меня вообще станет слушать? Опомнись!
— Я тебя стану слушать, а другие будут вынуждены подчиниться. Потому что ты сильнее каждого, кто вообще обладает магическим даром на наших землях, а может, и за их пределами. Им придется тебя уважать, даже если для этого понадобится их запугать. Обещаю, что я всегда буду рядом. Ты не станешь противостоять им в одиночестве.
— А я сказала: нет!
Выбравшись из кареты, я твердым быстрым шагом пересекла то незначительное расстояние до лестницы. Через ступеньки фактически перешагивала, игнорируя оклики мужчины, но стоило мне ворваться в холл дворца, как Истолу удалось меня догнать.
А все потому, что я сама остановилась.
Занимая собой примерно четверть холла, прямо на мраморном полу лежала моя хикса. Лениво ковыряясь острым когтем между клыками, она снисходительно поглядывала на стайку дрожащих придворных и слуг. Наверное, здесь были все, кто вообще находился во дворце, но им было настолько страшно, что они жались друг к другу и старались занять собой как можно меньше места, стать незаметнее.
— Именно об этом я и говорю, — довольно усмехнулся галеций, махнув рукой в сторону толпы. — Ты прирожденная правительница.
Бросив на него возмущенный взгляд, я мысленно призвала Олли и почти взбежала по лестнице наверх. Как никогда в жизни, мне искренне хотелось спрятаться ото всех, но я понимала, что просто тяну время.
Некромант не оставил мне выбора как такового. Нет, я знала, что могу уйти прямо сейчас и меня никто не сможет остановить, но…
Я просто никогда не прощу себе, если случится хоть что-нибудь из перечисленного мужчиной. Однако надежда во мне все еще теплилась.
Надежда на то, что Амбер сможет занять принадлежащее ей по праву место. Чтобы знать наверняка, мне требовалось с ней встретиться, но случилось это гораздо раньше, чем я на то рассчитывала.
За ночь дворец окончательно вернулся в привычное для себя русло. Пока я вертелась в кровати, пытаясь заснуть и хоть несколько часов просто ни о чем не думать, Истол наводил свои порядки.
Большая часть придворных была выдворена и лишена содержания, слуги построены и разогнаны выполнять дела и поручения, а гвардия отчитана. Я прекрасно знала, что серебряные плащи несколько поредели: чьи-то головы в связи со смертью естийя все же полетели, но чьи именно, я не уточняла. Я вообще мало кого знала во дворце так, чтобы проникнуться к этому человеку или магу теплом.
И Истол это, безусловно, знал, а иначе бы зачем прислал ко мне в спальню Бет и Риколу? Энаро пришлось топтаться в гостиной, чтобы не нарушать правила приличия.
— Ваше Благородие, хватит дрыхнуть! — беззастенчиво запрыгнула поверх одеяла Бетрия, чем потревожила Олли.
Широко зевнув, хикса лизнула меня в нос и вновь спрятала морду у меня под подбородком. Я бы тоже спряталась на ее месте: Рикола раздвинула тяжелые портьеры, впуская в спальню солнечный свет.
Сонно оглядев девчонок одним глазом, я была вынуждена заметить:
— А вам идут эти платья. Что вы здесь делаете?
— Ты же сама назначила нас своими фрейлинами, — удивилась Бет. — Уже передумала?
— Да она еще не проснулась, — заглянул в спальню Ар и тут же получил подушкой от Риколы.
Снаряд прицельно прилетел ему в голову.
— Скройся и охраняй покой своей дайны! — приказала некромантка строго. — А вы, Ваше Благородие, поднимайтесь. Вскоре здесь обязательно появится кто-то из управления по особо важным делам.
— Почему? — не дошло до меня, но ноги на холодный пол я все же спустила, тут же получив мягкие тапочки от землевички, а точнее, от управляемых ею зеленых отростков.
— Потому что час назад было объявлено о смерти естийя. В столице траур, и нам его еще предстоит пережить.
Бет оказалась права на все сто процентов. Меньше чем через полтора часа во дворец потянулись все кому не лень. Каждый член высшего света, так или иначе принадлежащий к аристократии, старался не только выразить мне свои соболезнования, но и продемонстрировать себя во всей красе. Слух о том, что наследная дайна, а вскоре и естийя — ритуал вступления в права собирались проводить как можно скорее — набирает новых придворных, разлетелся по городу похлеще горячих пирожков от Сестры Грегальды.
Только пустила его не я. Судя по довольному выражению лица, сделал это Истол. Его происходящее в тронном зале устраивало целиком и полностью, в отличие от меня. Мне не нравилось сидеть на холодном троне, который мне не принадлежал, но еще больше не нравилось выслушивать “искренние соболезнования” от тех, кто еще несколько недель назад никогда бы не дал мне работу в своем доме.
Последними, кто посетил меня в этот день, были галеции Браушт и Лугстар. Некроманты не скрывали намерений допросить меня о произошедшем с естийем, но если Альикс искренне был заинтересован в поимке преступника, то отец Ионтина быстро принял правила новой игры.
Его мало интересовал усопший и случившееся. Он с открытым любопытством смотрел на меня, словно бы изучая, как неведомую зверушку. Этот взгляд заставлял меня быть настороже.
— Мое управление приложит все усилия, чтобы найти мальчишку. Вы ведь были с ним знакомы? — пристально рассматривал меня галеций Браушт.