Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 18)
Интересно, по чью именно душу?
— Чем он болен?! — требовательно спросила женщина, порывисто повернув голову в мою сторону.
— Если бы знала, я бы к вам никогда не обратилась.
Глава 7
— И где же это у меня спрятались бравые воины? Вот совсем не вижу, — прошел в сантиметрах от меня преподаватель, издевательски обходя стоящих рядом со мной гвардейцев в серебряных плащах.
Сегодняшнее наше занятие проходило в лесу недалеко от академии. К всеобщему удивлению, преподаватель по боевке не заставил нас сражаться в парах, не выставил против нас старшекурсников, не попросил некромантов натравить на нас умертвий или мелкую приставучую нечисть.
Задание наше сводилось к тому, что мы должны были замаскироваться на территории леса так, чтобы преподаватель не смог нас найти ни физически, ни магически. Необходимые формулы для заклинаний мы изучали всю эту неделю, и шансы на то, чтобы остаться незамеченной, у меня были просто огромные.
Если бы не одно но.
Рядом со мной неустанно ходили гвардейцы, которые прятаться или же маскироваться отказывались напрочь. Мои приказы они теперь не исполняли от слова совсем, как и прежде полностью подчиняясь естийю, которому мои побеги и внезапные исчезновения попросту надоели.
— Ты наследная дайна! — едва сдерживал мужчина гнев, пока я стояла перед ним в его же кабинете во дворце. — Твоя жизнь для меня в приоритете!
У меня создавалось впечатление, что только моя жизнь повелителя и интересовала. Все остальное его не волновало. Ни насмешки преподавателя, который продолжал издеваться надо мной — не в открытую, нет, но злилась я просто неимоверно. Ни мои желания.
Меня естий в принципе никогда не слышал.
— Кажется, кто-то прячется в этой замерзшей луже, — внезапно остановился мужчина.
Губы его шептали формулу заклинания, сплетая магические нити, пока я скрывалась в тени дерева, полностью сливаясь с его корой. Мне с моего места было отчетливо видно, как толстая корка льда тает, а вода смешивается с застывшей грязью…
Миг! И вся грязная лужа полетела в меня. Мутные капли закапали вниз с голых ветвей дерева, белый снег вокруг меня почернел и осел, а я сама превратилась в сплошной ком грязи.
Если бы не гвардейцы, стоящие по сторонам от дерева, меня бы ни за что не нашли. А самое обидное, что ни одна капля не задела серебряные плащи. Они как были, так и оставались чистыми.
— Высший балл, дайна Павлиция, — тем не менее озвучил преподаватель Эльзенбаун. — Урок по маскировке вы освоили превосходно. Желаю вам приятно провести праздник.
На то, как преподаватель учтиво склоняется, я смотрела недоуменно. Ни в словах мужчины, ни в жестах больше не осталось насмешки или язвительности. Он действительно говорил от души, а стоило мне кивнуть и сделать несколько шагов в сторону, чтобы умыться при помощи призванной воды, которой щедро делилась Олли, как он окончательно меня обескуражил:
— В будущем, а может быть, даже сегодня вас еще не раз попытаются испачкать в грязи, студентка. Будьте к этому готовы и держите лицо. Всегда держите лицо. Никто и никогда не должен почувствовать, что вы слабы, даже если сил уже не осталось.
Выслушав мужчину, я так и не нашлась что сказать, никак не ожидая чего-то подобного, а потому просто кивнула. Эта пара была последней, и я могла прямо сейчас уйти с занятия как та, кого преподаватель уже нашел, но вернуться обратно в комнату в общежитии, чтобы привести себя в порядок, сегодня мне было не суждено. Меня ждали во дворце, и чем раньше, тем лучше, потому что этим вечером естий должен был официально представить меня ко двору и показать народу.
Сияющее марево портала открылось прямо передо мной, не давая мне и минуты на раздумья. Управлял им один из гвардейцев, который на мой вопрос, куда ведет переход, предпочел ничего не отвечать. Напротив, кто-то самый смелый еще и подтолкнул меня в спину магией воздуха, так что в огромный холл первого этажа во дворце я фактически влетела, оставляя после себя грязные следы на белых мраморных плитах с черными прожилками.
В этот момент я себя, как ни странно, ощущала пленницей. Только руки мои не сковывали магические наручники, так что защищаться я могла очень даже.
Призванная стихия огня всего за несколько секунд полностью уничтожила одежду гвардейцев, оставив их в чем мать родила.
— Ох, Всевышний! — воскликнула служанка, роняя тяжелый подсвечник на пол при виде нашей странной компании.
Всевозможных слуг, включая распорядителя и управляющего дворцом, здесь оказалось в достатке, так что на наследную дайну и ее охрану было кому поглядеть.
Но в отличие от гвардейцев грязные разводы на моем плаще и комья в волосах столько внимания уже не привлекали.
Заклинание по очистке прозвучало из моих уст скороговоркой, убирая все, включая грязные следы. Поднимаясь по ступенькам, покрытым темно-синей ковровой дорожкой, на третий этаж, где располагалось выделенное мне крыло, которое раньше принадлежало естии и было полностью восстановлено после пожара, я старалась держать рот закрытым.
Но он открывался сам собою от того, что предстало перед моим взором. Весь потолок вдруг превратился в ночное небо, усеянное миллиардами звезд. Само помещение освещалось только свечами. Они занимали места в напольных, настенных и настольных золотых канделябрах.
А небо бесновалось. Несмотря на то, что за окном абсолютно точно стояла зима и при этом была середина дня, казалось, что на “сотканном чарами небе” вот-вот пойдет дождь, а то и ливень — так сверкали молнии.
Шелест! Будто десятки летучих мышей пролетели у нас над головами, но, обернувшись, я восторженно отметила, как тяжелые темно-синие портьеры занимают свои места на высоких арочных окнах, полностью перекрывая их, исключая попадание дневного света…
Обратив внимание на странное шевеление, я едва сдержала смех. Темно-синяя ткань надежно спеленала гвардейцев, полностью скрыв непотребство.
Праздник. Сегодня действительно будет праздник в мою честь. Самый настоящий бал, на котором каждая воспитанница Дома Покинутых когда-нибудь, хотя бы один разочек, но желала побывать.
Сегодня должна была исполниться не только моя мечта.
В крыле наследной дайны меня уже ждали служанки. Они были облачены в светло-зеленые скромные платья, белые чепцы и передники. Вышколенные, услужливые. Эти девушки были готовы исполнить любое мое желание, но от их навязчивой помощи я до сегодняшнего дня вполне успешно отбивалась.
Однако стоило мне войти в гостиную, что являлась центром анфилады комнат, как я поняла: сегодня быть самостоятельной мне не дадут. Так и получилось.
Я даже предположить не могла, какое количество часов мне пришлось провести в купальне. Меня терли, мыли, натирали и повторяли все процедуры вновь. Но стоило признать, что мне почти все понравилось. Из купальни я вышла в состоянии полной расслабленности и слишком быстро лишилась этого умиротворения.
Стоило мне увидеть платье, туфли, чулки и прочие атрибуты, как сердце мое забилось с утроенной силой, погружая меня в пучину всеобъемлющего страха. Я искренне ощущала себя самозванкой на этом празднике жизни. Я не умела правильно говорить, не знала дворцовый этикет, разом позабыла движения всех тех танцев, которым меня пытались научить приглашенные естийем мастера.
Самой себе я сейчас казалась оглушенной рыбой, которую выбросило на берег без возможности вернуться обратно — в старую жизнь, но…
Вдох. Выдох. Еще один вдох. Наверное, я просто не знала, ради чего все это делаю, ради чего позволяю кому-то управлять собой, словно куклой.
А потом я вспомнила Дом Покинутых и его воспитанников, нуждающихся не только в финансах, но и во внимании. Я вспомнила естию, которой требовалась моя помощь. Эту помощь я могла дать ей, только будучи наследной дайной. Я вспомнила своих друзей, жизни которых могла изменить в лучшую сторону. И вспомнила все те несправедливости, которые творились на улицах Абтгейца.
Я вспомнила Лугстара-старшего и Дионику. Таких, как они, кто-то должен был ставить на место. Может быть, именно в этом и есть мое предназначение? Ведь все мы для чего-то приходим в этот мир. Старшая Сестра всегда говорила, что у каждого из нас своя судьба. Может быть, это моя?
Несколько часов сидеть на мягком пуфе у большого прямоугольного зеркала для меня было еще одной проверкой на прочность. Одна служанка наносила мне краску на лицо, вторая — что-то делала с моими волосами. Что именно, мне было не видно, потому что третья девушка загораживала собою зеркало, занимаясь моими руками.
— Готово, Ваше Благородие, — улыбнулась девушка, осмотрев меня и так, и эдак. — Вам пора одеваться.
Мне не дали взглянуть на себя в зеркало до тех пор, пока каждая деталь не заняла свое место. Зашнуровав платье, девушки оправили сначала рукава, что свободно стекали тканью к запястьям, а потом и не слишком пышную юбку. Конкретно этот наряд выбирал для меня Истол, заказывая пошив у уже знакомой нам модистки.
В чем-то более пышном я передвигалась с трудом.
Голубая ткань, словно шелк, холодом скользила по разгоряченной коже. Сделав несколько шагов к зеркалу, я не сразу посмотрела на свое отражение. Дождалась, пока мне на голову водрузят диадему, которую еще следовало закрепить на волосах.