Дора Коуст – Огонь в сердце (страница 14)

Вторым порывом было снять себе комнату на каком-нибудь постоялом дворе на выезде из столицы. Деньги у меня теперь имелись, так что проживание в гостинице я себе вполне могла позволить, но и там меня тоже будут искать.

Потому что это логично: если прячешься, то тебе нужно прятаться там, где никто не будет задавать лишних вопросов. Еще лучше, если люди в этом месте надолго не задерживаются.

Но и это были не все причины, почему мне не стоило искать постоялый двор. В банке велись записи того, где именно происходила оплата по чекам. Эти записи таким аристократам, как галеции Лугстар и Вантерфул, получить наверняка не составит труда.

Третий вариант — Академию Проклятых — я поначалу отмахнула тут же, но, бредя под тусклыми фонарями в темноте улиц, вдруг поняла, что это и есть то самое место, где я действительно смогу спрятаться. Конечно, появляться в главном здании мне нежелательно, а в женском общежитии и подавно, но я точно знала помещение, в котором меня не будут искать. В которое в принципе заходит только один человек, да и то раз в неделю.

Больше того, я знала, как попасть в тринадцатый склеп.

Натянув капюшон по самые глаза, я стремительно пересекала улицы одну за другой, пока не вышла к знакомой дороге, что вела к воротам академии. Мимо проносились спешащие экипажи, кучера которых стремились поскорее доставить студентов на территорию учебного заведения. Сами студенты также торопливо стекались к будке привратника.

Прошмыгнув через ворота вместе со старшекурсниками, громко обсуждающими какое-то зелье преображения, я свернула с дорожки и поднырнула под стеклянный мост, соединяющий первую башню и главное здание академии. До ворот оставалось рукой подать, но имелась одна маленькая проблема.

Снять с них защитное плетение я очень даже могла, а вот как вернуть его обратно — не знала. Постояв в нерешительности несколько долгих секунд, я услышала невдалеке девичий смех и поспешила разобраться со своей проблемой. Однако вместо того, чтобы впитать в себя чужую магию, я просто представила, как отодвигаю плетение в сторону.

Ворота открывала на ощупь. Проходила через них тоже вслепую. Не открывала глаза, в напряжении удерживая нити плетения в стороне, но стоило мне попасть на территорию кладбища, как я выпустила магию. Чары беспрепятственно вернулись на место, и я могла считать это безоговорочной победой.

Что бы там ни говорил куратор про знание основ и постепенное изучение, возможности моего дара выходили далеко за пределы общепринятых границ. Но самое печальное, что никто не знал, где заканчиваются мои личные границы.

В морге никого не было в этот час. В каморках у других преподавателей по некромантии также было тихо. Не теряя ни минуты, я добралась до тринадцатого склепа и уже проверенным способом просто сдвинула в сторону все имеющиеся уровни защиты, а войдя, вернула их обратно, предварительно закрыв за собой тяжелую дверь.

Факелы на стенах тотчас вспыхнули, освещая небольшое помещение.

— Кто же ты? И почему я так похожа на тебя? — прошептала я, делая неуверенный шаг вперед.

Ответ на первый вопрос я могла узнать прямо сейчас.

Я не знала, как поднимается стеклянная крышка, но была уверена, что этого делать не нужно. Закрыв веки, я постаралась ощутить, увидеть имеющуюся магию, сосредоточенную на постаменте. Сделать это было нетрудно: гроб пронизывали нити некромантии, но вместе с ними переплетались и другие — насыщенного фиолетового цвета. Я не знала, что это за чары, но тем не менее попыталась сдвинуть в сторону их все, стараясь не нарушить целостность плетения.

Сдвинув, открыла глаза и оторопела.

Мертвое тело естии висело в воздухе рядом с постаментом ровно там, куда я сдвинула все плетения. Еще не до конца осознав, что вспыхнувшая догадка верна, я подошла к женщине, к девушке, что выглядела лишь ненамного старше меня, и беззастенчиво попыталась потрогать ее за руку.

Но мои пальцы прошли сквозь нее.

Передо мной, зависнув в воздухе, находилась искусная иллюзия. Иллюзия целиком и полностью, которая лишь немного рябила, когда я проводила по ней руками.

Кто знал о том, что в тринадцатый склеп Академии Проклятых помещена лишь иллюзия естии? Ответа на этот вопрос, как и на тысячи других, я просто не знала.

Беспрепятственно вернув плетение на место, приложив к этому непростому действу невероятные усилия — работать нужно было медленно, чтобы не повредить чары, — я села в один из четырех углов склепа — в тот, что не просматривался от входа сразу.

Кто знал о том, что тело естии не находится в склепе? Кто знал о том, что она не погибла в ночь моего рождения? Кто знал о том, где она сейчас находится, кроме галеция Астера Лугстара? Был ли пожар лишь отвлекающим маневром ради похищения естии? Или, быть может, она сама подстроила свою смерть, чтобы совершить побег?

Вопросы, вопросы, вопросы… Их было слишком много в эту ночь. Мне казалось, что я не смогу уснуть, но нервное напряжение и усталость дали о себе знать. Задремав, казалось, я проснулась тут же, но ощущала себя отдохнувшей, а значит, прошел не один час.

Все было тихо. Никто не пытался зайти в склеп, а я с удивлением поняла, что золотые глаза мне сегодня не снились. А впрочем, в то, что это просто сон, я верить уже перестала. Все, что мне оставалось здесь, — это время на построение все новых и новых догадок.

Я думала о том, откуда возникли эти глаза. В Академии Проклятых учились маги внушения — вполне возможно, что это была лишь глупая шутка кого-то из них. Почему она не сработала сейчас? Вероятнее всего, из-за защиты, которой от пола до потолка были пронизаны все стены.

Я думала о том, откуда мог взяться тот лич и с кем он вел ментальные беседы. Мысль о ментальных беседах пришла внезапно и казалась мне логичной, ведь второго собеседника я своими глазами не видела. Тот, второй, обещал найти меня и отомстить мне за смерть лича, но кем он был?

Я этого просто не знала, а предположений было слишком много, но главным подозреваемым являлся отец Ионтина. Куратор Вантерфул сам сказал, что он и галеций Браушт — самые сильные некроманты, которых он когда-либо знал, а значит, кто-то из них мог подчинить лича.

Почему нет, если у меня это почти получилось? Куратор сам говорил, что сильный дар необходимо скрывать, иначе это может принести проблемы. Вот и скрывал галеций Лугстар истинный уровень своего дара.

А еще его взгляд перед тем, как мы скрылись в портале. Почему он злился на меня? В его глазах читалась чистая ненависть. Не потому ли, что я почти подчинила его лича?

Следующий вопрос: зачем он держит естию взаперти, в то время как все остальные считают ее погибшей при пожаре? А не потому ли, что она является обладательницей сильного дара? А проявления этого дара, например, приносят ему деньги. Или здоровье. Или молодость. Да что угодно!

И последний вопрос: почему куратор Вантерфул и отец Ио оказались вместе на площади в то самое время, когда там должна была появиться я? О чем они говорили? Не мою ли смерть обсуждали и, как следствие, мое дальнейшее исчезновение из академии?

Они были знакомы гораздо дольше, чем мы с преподавателем. Что значила для галеция Вантерфула какая-то студентка? Наверняка меньше, чем проблемы, которые могли возникнуть у него, воспротивься он плану галеция Лугстара.

Именно на этой мысли я и остановилась, когда ощутила колебания магии. Эти чары абсолютно точно не были моими, но все, что я могла сделать, — это подняться на ноги и крепче сжать рукоять кинжала, глядя на единственный вход в склеп.

Однако с той стороны так никто и не появился. Чужой знакомый голос раздался прямо рядом со мной:

— Милая Лиция, я принес вам поесть.

На каменный пол мой кинжал приземлился с громким звоном. Потому что услышать кого-то рядом с собой я вообще не ожидала.

Вжавшись в холодную стену спиной, я громко выдохнула, увидев перед собой домовика. Астарий Гобс Гебби, как и все домовики, не отличался особым ростом и имел яркие фиолетовые глаза. В руках повар, принарядившийся в белую рубашку и черный жилет, удерживал поднос, заполненный различными блюдами, половину из которых я даже увидеть не могла, потому что сверху они были накрыты белыми тарелками.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросила я о самом важном и только потом с опозданием повинилась: — Извините. Доброе… утро?

— Именно так, милая Лиция. И в связи с тем, что сейчас как раз уже утро, а вы не покидали этот склеп со вчерашнего вечера, я решил, что вам необходимо поесть. Ведь вы, насколько я понимаю, не собираетесь покидать его и дальше.

Поднос был вручен мне в руки со всей возможной учтивостью. Наш повар был эталоном галантности и, вероятно, мог переплюнуть в воспитании всех аристократов разом.

— Спасибо, — чуть смутилась я, усаживаясь обратно на пол, чтобы не держать тяжелый поднос и не смотреть на домовика сверху вниз. — Но вы так и не ответили, как вам удалось вычислить мое местонахождение. И самое главное: кто еще знает о том, что я тут?

— Милая Лиция, уверяю вас, вам не о чем переживать. О том, что вы находитесь здесь, знают лишь трое: я, моя прекрасная невеста и моя не менее прекрасная двоюродная сестра. Мы знаем о вашем местонахождении лишь потому, что наша магия позволяет нам видеть абсолютно все, что происходит в академии. Мы домовики, а эти стены — наш дом, за который мы так или иначе отвечаем.