Дора Коуст – Огонь в сердце (страница 16)

Не знал он, что нас подобными условностями не испугаешь.

Энергия в буквальном смысле кипела во мне. Мне хотелось немедленно покинуть эти стены, элементарно выбраться на воздух, сделать хоть что-нибудь, чего я была лишена все семь дней. Я даже не думала, что заточение — это так тяжело, но хуже оказалась неизвестность. Привыкшая все время быть в центре событий, я натурально зверела от отсутствия полной информации.

Нашел ли Леу мою записку? Чем так сильно был занят Ио в прошлую субботу и помнит ли он еще обо мне? Может, они уже взяли себе нового секретаря?

Соседки, куратор, Старшая Сестра, Берни… Узнал ли он хоть что-нибудь о полуорчанке с волосами цвета грозы?

А может, мне и вовсе стоит пойти прямиком к естийю? Только поверит ли он мне? Да и пустят ли меня к нему? Или примут за какую-нибудь сумасшедшую.

— Что? — спросила я с подозрением у домовых, которые смотрели на меня немного ошарашенно. Астария Пестри так и вовсе открыла рот от удивления. — Сильно изменилась?

— Сама посмотри, — сглотнула женщина и махнула кистью, словно вырисовывая в воздухе круг.

Передо мной зависла зеркальная гладь.

Будь моя воля, я бы ни за что не взглянула на свое отражение. В последний раз мое преображение привело к самым неожиданным последствиям, а потому смотреть на себя я, откровенно говоря, опасалась, но результат воздействия зелья превзошел все мои ожидания.

Из зеркала на меня смотрел парень примерно моего возраста. У него были мои глаза, мой цвет волос, но длинная коса пропала, уступив место взъерошенной шевелюре. Квадратная челюсть, массивный нос, короткая щетина и широкие брови. Сходство со мной настоящей определенно имелось, но чем именно я была похожа на себя, даже я сама не могла сказать.

— Поразительный эффект, — выдохнула я, потрогав кончик носа-картошки.

— Может, все же не стоит выходить? — завела домовая все ту же речь.

— Милая Лиция, тебе нужна другая одежда.

Наш повар был полностью прав. Достав для меня где-то мужские вещи, он подождал, пока я переоденусь, и вместе со мной вышел сначала в библиотеку, а потом и в холл главного здания.

Домовой сопровождал меня незримо — шел прямо через стены, лишь изредка выглядывая наружу, — но у главных дверей был вынужден попрощаться.

— Удачи, милая… Уважаемый Лиц, — тут же исправился повар.

— До скорой встречи.

Эти три слова я произнесла максимально тихо, потому что голос мой, к сожалению, никаких изменений не претерпел. Махнув астарию Гебби на прощанье рукой, я шагнула в промозглую осень с ее ветрами и первыми заморозками.

Фонтан на площади перед академией не работал, трава за этот короткий срок окончательно пожухла, а на лавочках сидели немногочисленные ученики. Весь двор пустовал, и это было неудивительно: утром воскресенья студенты либо спали, либо еще не возвращались в учебное заведение после вечера субботы.

Двор академии я пересекла без проблем. Никто не обратил внимания на парня в мантии огневика. А в городе я и вовсе будто стала незаметной. До центральной городской библиотеки добралась легко, но чуть было не попалась по собственной глупости. Увидев бредущих по улице Бет и Риколу, я махнула им рукой, а после вынужденно сделала вид, что мой жест вообще к ним не относился.

Меня девчонки проводили взглядами, полными непонимания.

— Добрый… Кхм-кхм… — кашлянула я и постаралась сделать голос грубее, вновь обратившись к внимательно слушающей меня библиотекарше. — Добрый день. Мне нужны газеты за последние двадцать лет.

Если моя просьба и удивила женщину, то вида она не подала. Обладая магией, грузная и сосредоточенная хозяйка книг и древних фолиантов довольно быстро предоставила мне все необходимое. Связки газетных выпусков заняли собой три стола, отчего я немного оторопела.

Нет, я понимала, что будет сложно и небыстро. Но просто не осознавала насколько.

К тому моменту, как я просмотрела последний свежий выпуск, за окнами библиотеки уже стемнело. Отложив газету в стопку, я уставилась в противоположную стену невидящим взглядом. Печатное издание, что появилось на прилавках лишь вчера утром, ошарашило последними новостями.

Галеций Фалдруд — отец Дионики — погиб при пожаре в собственном доме позапрошлой ночью. По мнению экспертов, причиной возгорания стала совсем не случайность, а намеренный поджог, который к тому же сотворили при помощи магии огня.

Неужели маг такого уровня не смог совладать с пожаром? Почему он не покинул дом, когда пламя захлестнуло его?

Мотнув головой, чтобы прогнать ненужные для меня сейчас мысли, я сосредоточилась на том, что узнала. На моем столе лежали не только газеты из уважаемых типографий, но и связки печатных изданий из желтой прессы. Именно последние дали мне возможность взглянуть на все то, что я уже знала, по-другому.

Все началось примерно двадцать лет назад, когда наследная дайна этих земель оканчивала четвертый курс Академии Проклятых. Вокруг нее всегда вилось много “друзей”. Каждый студент желал получить от нее хотя бы толику внимания, каждый желал назвать ее другом, но, несмотря на добросердечность девушки, такой роли удостаивались далеко не все.

Ее отец строго следил затем, кто входит в ближний круг наследницы. Наследники других родовитых семей по приказу своего властителя взяли негласное шествие над девушкой еще в первый год ее обучения, но она не позволяла никому использовать себя, хоть многие и пытались.

Главной причиной, почему на нее обращали внимание парни, были огромные земли, наследницей которых она являлась. Никто не искал ее любви, желая дать столь же сильные чувства в ответ. Никто не пытался завоевать ее дружбу, не имея при этом корыстных побуждений.

Но все же во всей Академии Проклятых нашлись два мага, с кем она смогла действительно сдружиться за четыре года обучения. Она считала их своими друзьями, они — не могли на нее надышаться, но Амбер этого словно не замечала. Она не видела, как боготворил ее галеций Браушт — единственный оставшийся в живых потомок своего рода — и каким темным взглядом, полным желания, провожал тогда еще галц Лугстар.

Для нее они были просто друзьями до тех пор, пока естий не решил выдать свою дочь замуж за своего главного советника.

Вся столица стояла на ушах после объявления естийя и поспешной помолвки. Очевидцы того времени говорили, будто Амбер несколько раз сбегала из-под надзора отца, не желая выходить замуж за “скользкую змею, что пригрели у казны”. Где она ночевала в те дни и недели, доподлинно было неизвестно, но не единожды случайные зеваки отмечали похожую на дайну девушку в окнах дома галеция Браушта.

Этот же дом регулярно штурмовала гвардия естийя, но каждый раз мужчины в серебряных плащах уходили ни с чем. Три самых сильных некроманта того времени, фактически недоучки, давали отпор любому, кто пытался проникнуть в столичный особняк Браушта.

Амбер успешно бегала от отца чуть больше года, время от времени возвращаясь во дворец, чтобы образумить своего единственного родителя — мать дайны умерла родами, — но неизменно уходила ни с чем.

А вскоре естий умер при странных обстоятельствах — тихо, мирно, в собственной постели отошел к Всевышнему, имея наикрепчайшее здоровье. После этого трагического события девушка больше прятаться не могла. Ей пришлось взять власть в свои руки, однако без супруга полноценно стать естией она не имела права.

К тому моменту галц Лугстар благодаря стараниям своих родителей уже был надежно женат и ждал появления наследника. А впрочем, кандидатом в супруги мог стать кто угодно. Высшее общество активно делало ставки, где главным претендентом на руку и сердце являлся галеций Браушт.

“Какая любовь!..” — завистливо вздыхали девушки и женщины всех возрастов, желая заполучить Браушта в свои сети.

Но мужчина любил только свою дайну, и тем страннее оказались разворачивающиеся в дальнейшем события. Ровно за шесть месяцев до “Страдсбурного пепелища” дайна Амбер Мани Эллес поспешно вышла замуж за того, кого в супруги ей пророчил покойный родитель.

Главный советник естийя сам заполучил этот титул, однако после свадьбы новоиспеченная естия снова пропала из-под взглядов своих подданных, запершись на этот раз во дворце.

Последний портрет, на котором она была изображена, датировался днем ее свадьбы. В окружении белоснежных кружев, она стояла на круглом постаменте перед напольным зеркалом, глядя на свое отражение.

А из-за напольного зеркала серым пятном выглядывала немолодая полуорчанка.

Я уже ничему не удивлялась. За последние недели просто устала удивляться. События вокруг меня закручивались со скоростью вихрей, и все, что я могла делать сейчас, — это максимально держать себя в руках.

Потому что решения нужно было принимать с холодной головой. Но я пока не понимала, какие именно решения должна принять. Вопрос “Что делать дальше?” был как никогда актуален.

Ночь “Страдсбурного пепелища” отпечаталась в памяти каждого жителя столицы. Очевидцы утверждали, будто сильно не пострадало ни одно жилое строение. Пожары в городе вспыхивали один за другим, но наутро стало понятно, что все сгоревшие дома были либо заброшенными, либо находились в состоянии разрухи.

Ощутимые убытки понес лишь дворец, где полностью выгорело дотла крыло естии. В погибших значились только Амбер и… как ни странно, ее старая служанка, которую приняли на службу незадолго до свадьбы. Тела погибших женщин были найдены не тронутыми огнем: они обе задохнулись, что позволило не сомневаться в том, что это действительно были они.