Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в королевском дворце (страница 42)

– Ты дерешься как курица с отрубленной головой! – кричал он, парируя мой удар. – Ноги, дракон тебя задери! Земля – твой союзник!

Ливень хлестал по плацу и моим щекам. Замахнувшись тренировочным мечом, я поскользнулась и упала прямо в грязь. Бедро словно пламенем обожгло, но пожалеть себя мне не дали, как и подняться на ноги.

Усмехнувшись, граф Энье придавил меня к земле своим сапогом, просто поставив свою ногу в районе моей ключицы.

– Еще раз покажешь, что тебе больно или что ты устала, и я возьму тебя прямо здесь, – произнес он мягко, с предупреждением. – Враг никогда не проявит к тебе сочувствие. Либо дерись, либо сдохни. Вы хотите сдохнуть, маркиза Харфурд?

Он всегда знал, как разозлить меня до предела. И как заставить подняться, даже если сил не осталось ни на что.

Отодвинув тряпицу в сторону, я шагнула в темноту коридора, даже не оглянувшись. Поглубже натянув капюшон, шла исключительно вперед, с удивлением отмечая оживление. Мимо меня люди и нелюди проходили не раз и не два, но никто не посмел остановить. Словно я не вызывала интереса. Словно в этом месте всегда находились исключительно “свои”.

Пропустив на лестнице стайку играющих в салочки ребятишек, я поднялась наверх. Ступени скрипели под моими ногами. В нос ударил запах рома и кислого табака. Еще не выйдя в зал, что располагался за дверью, я уже знала, где окажусь.

В небольшой забегаловке было многолюдно. Барная стойка буквально трещала от посетителей, а столов из-за них же вообще не было видно.

Протолкнувшись сквозь толпу, я с облегчением выдохнула, когда выбралась на улицу. Где-то внизу, за слоем тумана, и правда шумел порт. Чайки горланили даже в этот час, словно предупреждая об опасности.

Сердце бешено колотилось в груди, но это был страх иного рода. Я не боялась встретиться с Графом. Не боялась увидеть в небе черного дракона.

Удивительно, но я боялась внезапно обрушившейся на меня свободы. Потому что просто не знала, что мне теперь с нею делать.

Туман висел над всеми портовыми улочками, что располагались в низине. Они были словно насквозь пропитаны запахом тухлой рыбы и дегтя. Я шла уверенно, не оглядываясь, не глазея по сторонам, но каждый шорох за спиной заставлял меня пальцами теснее сжимать рукоять кинжала.

Боялась ли я, что Энье придет раньше и успеет меня догнать? Причем сделает это совершенно беззвучно.

Удивительно, но нет, не боялась. Всегда знала, что наступит тот день, когда нам снова придется сразиться по-настоящему. Он ведь до сих пор был уверен, что в нашу дуэль я победила его по счастливой случайности. Не говорил об этом вслух, но все без труда читалось в его глазах.

И да, пожалуй, он был прав. Но спустя годы он сделал из меня ту, кто обязательно превзойдет своего учителя. Только в очередной раз доказывать свое право на жизнь мне уже не хотелось. Благо меня до сих пор никто не преследовал.

Узкие переулки столичной окраины петляли, как лабиринты, выныривая то к громким тавернам, то к небольшим простым домикам. Роскошные кареты и знатные господа появлялись здесь редко. Один такой экипаж как раз вынырнул из-за угла, заставляя меня на миг вжаться в стену, но вскоре скрылся за следующим поворотом, и я продолжила путь, на этот раз поделив мостовую со спешащим куда-то матросом.

Его принадлежность к морю выдавали тельняшка и головной убор.

В том, что находилась у северной границы города, я больше не сомневалась. Этот район славился тем, что здесь можно было купить что угодно – от краденого серебра до чужой жизни.

Сделав остановку у покосившегося забора, я заметила женщину, снимавшую с веревки выстиранное белье. Она была молода и имела примерно мою комплекцию. Ее пальцы ловко перебирали сухие ткани.

– Платье продадите? – спросила я, намеренно сделав голос глуше.

Девица обернулась и окинула меня колючим взглядом. Будто прикидывала, сколько можно содрать за наряд, но под светом плывущей луны вряд ли рассмотрела что-то важное. Мое лицо скрывал капюшон.

– Один серебряный, – буркнула она.

Ее рука потянулась к грубоватой, но чистой рубахе.

– Один добротный кинжал, – парировала я, демонстративно втыкая оружие острием в траву за забором.

Торга не состоялось. У меня вообще не было при себе ни единой монеты, чтобы расплатиться с девушкой, а родовые украшения я отдать не могла. Лучше попасться Энье, чем снова остаться без них.

Впечатлившись наличием у меня кинжала, девица перебросила мне платье прямо через забор. Через пару минут в проулке между торговыми рядами я уже стягивала с себя тонкую рубашку и корсет и переодевалась в простецкое платье. Выцветший платок, за которым можно было спрятать лицо, достался мне даром.

Теперь я не выглядела как та, кого стоило опасаться, и как та, кого стоило искать.

Путь до городских ворот занял еще какое-то время. Стараясь не идти быстро, чтобы не привлекать лишнего внимания, я держалась темной стороны улицы.

Здесь народ попадался все реже, но стражники исправно стояли на своих местах, преграждая путь к тяжелым железными засовам, что удерживали массивные ворота запертыми. Один из стражников был совсем молодым, и я, не замедляя шага, подошла ко второму.

– Твой долг оплачен, – бросила я из-под косынки, не глядя мужчине в глаза.

Старший стражник негромко хмыкнул, но с почтением кивнул. Молодой же даже не шелохнулся – видимо, еще не знал всех условностей, которые с поимкой леди Нахль должны были перестать действовать.

Именно этого я и боялась, замерев у ворот. Но мне повезло – меня пропустили.

Когда пересекала границу, не удержалась и с облегчением выдохнула. За воротами начиналась дорога, уходящая в поля. Закат давно догорел, но у обочины стояли две телеги, груженные мешками и корзинами. Возле них суетились старики: седой дед в белом тулупе и сухонькая бабушка в цветастом платке.

Молодые: парень, его жена с младенцем на руках и девчонка лет пяти – уже сидели в другой телеге.

– …Теперь ночью тащиться придется, – ворчала женщина, ставя последнюю корзину в телегу.

– Я шо, виноват шоль, шо карга эта старая токмо про одну комнату услыхала?! – огрызнулся дед, но без злобы.

Я подошла ближе. Поприветствовав супругов, разузнала, куда они направлялись. И пусть они смотрели на меня с подозрением, но взять с собой согласились. Их деревня находилась в двух часах пешего пути от той, где жили родители Бераны.

Именно там подруга намеревалась собрать нас на девичник по деревенским обычаям. Если я верно подсчитала дни собственного беспамятства, то праздник выпадал конкретно на эту ночь. Ждали или нет, а я хотела его посетить. Не только потому, что обещала рыжей, но и чтобы попрощаться с подругами.

На свадьбе Бераны и Авраима Юхоко, великого герцога Эльдоро, мне лучше было не присутствовать.

Забравшись в телегу к старикам, я села между плетеными корзинами. Деревянные доски опасно скрипели под моим весом, но держали.

– Тронули! – крикнул дед, звучно щелкнув кнутом.

Лошадь дернула, и телеги друг за другом покатились по неровной дороге.

Кружил ли еще в небе над столицей черный дракон? Искал ли меня среди сотен лиц?

Я не знала. У меня больше не было плана. У меня давно отобрали дом, а теперь лишили даже имени. Ведь маркиза Алария Харфурд умерла, запомнившись народу последней фавориткой безумного короля.

Но в моей груди все еще горел огонь. Я не сдавалась никому и никогда.

Я просто не знала такого слова.

Ощутив на себе чужой взгляд, я резко вскинулась. По эту сторону ворот стоял Граф. Он все же догнал меня, настиг, но останавливать не торопился. Только смотрел прямо и проницательно, а еще через миг, прощаясь, кивнул.

Я с благодарностью и почтением кивнула ему в ответ. Сегодня мы с ним совершенно точно расставались раз и навсегда.

Глава 13. Ставок больше нет

– Вы обещали мне танец, леди Харфурд, – произнес герцог, тая улыбку в уголке губ.

Его голос был тихим, но твердым. Он смотрел на Аларию с обожанием, взглядом не человека – дракона. Покоренного и покорившегося. Эти величественные крылатые существа веками выбирали себе в спутницы хрупких дам, чья любовь разжигала их огонь.

Дэй не надеялся когда-нибудь испытать это чувство снова. Но он испытывал. Любил и был любимым. Черный дракон готовился положить к ее ногам все королевство. Но вот беда: она просила только его самого.

Их танцы на балу – один за другим. Он не мог оторвать взгляд от ее небесно-голубых глаз. Он дышал ею, но прекрасно знал, что ему придется выпустить ее изящную фигурку из своих рук. Потому что его выступление на этой арене только должно было начаться.

Будь его воля, он бы уничтожил Световолда еще несколько дней назад. Но Авраим был прав: им следовало все сделать правильно. Никто за стенами этого дворца, этого бального зала не должен был ощутить колебания воздуха при смене власти. Слишком шатким было их положение на мировой арене. Слишком явно облизывались соседи на внушительный кусок богатых земель.

– Ты же знаешь, что делаешь? – спросила Алария шепотом, когда Дэйривз едва не коснулся губами ее виска.

И он с готовностью продемонстрировал ей во всей красе, что этим вечером выверен каждый его шаг, четко продуман каждый его удар и будет взвешено каждое произнесенное слово. А пока для них просто не существовало этого мира. В последние оброненные музыкантами аккорды они принадлежали только друг другу.