Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в королевском дворце (страница 41)

И да, мой портрет крупным планом соседствовал со статьей, стоило лишь слегка сдвинуть графин в сторону.

– Что произошло в королевстве, пока я… отсутствовала? – спросила я, метнув взгляд на рыжую.

Хотела знать, если она попытается соврать. В конце концов, приводя меня в порядок, она выполняла просьбу Графа, а значит, была на его стороне.

– Переворот, – легко пожала она плечами, словно ничего существенного на самом деле не случилось. – Но, насколько известно в наших кругах, он случился с твоим непосредственным участием. Или врут?

Лекарка из оборотней смотрела пристально. А я не знала, что сказать. Стоило придерживаться официальной версии, чтобы не навредить Дэйривзу. Только вот какая она была?

Я решительно промолчала.

– Ну и не говори, – фыркнула она и поднялась на ноги, освобождая стул. – Только черный дракон вторые сутки кружит над столицей. Не тебя ли ищет?

Одарив меня ядовитой усмешкой, девушка сдвинула с входа плотную ткань и вышла из комнаты, оставляя меня в одиночестве. А ведь мне хотелось спросить так много! Мне было важно узнать, кто взошел на трон, чья династия согласилась взять все в свои руки.

Для меня было важно это знать.

Но единственным источником информации оставалась газета. С трудом перевернувшись, я случайно столкнула графин. Стакан спасла, но вода растеклась по каменному полу, а осколки усыпали его у кушетки.

Поставив стакан обратно на табурет, я развернула газету. Все, что было написано про меня, просто пропустила, однако в глаза бросилась короткая фраза о том, что я погибла во время переворота, а новый король этот факт скрывал.

Текст расплывался перед глазами: «…черный дракон замечен над столицей… королевская семья под домашним арестом… виновная в хаосе до сих пор не найдена…» В углу кто-то явно талантливый даже изобразил карикатуру: женщина в платье гувернантки дергала за нитки марионеток с коронами на головах.

“Народ встретил смену власти с воодушевлением” – встретилась мне еще одна значимая фраза. Рядом с ней был напечатан портрет Дэйривза. По всему выходило, что как бы сильно герцог ни противился, а ему пришлось взять власть в свои руки. Я считала, что из него получится отличный правитель. За руку и сердце маленькой Сабиры в свое время станут сражаться самые сильные мира сего.

Усталость навалилась внезапно. Сложив газету, вернуть ее обратно на табурет я уже не смогла. Откинувшись на подушку, на миг закрыла веки, чтобы переждать приступ мигрени. Он продлился недолго. Тошнота подступила к самому горлу.

Все это время я отгоняла от себя мысли о том, что будет, если Дэйривзу придется взойти на трон. От леди Волдерт я уже знала о кровной связи их семьи с предыдущим монархом. Вместо Световолда все это время мог править Дэй, и тогда моя жизнь сложилась бы совсем иначе, но…

В истории не существовало сослагательного наклонения. Даже самые сильные маги были не способны повернуть время вспять. А жаль. Мы с герцогом Трудо могли бы встретиться и познакомиться гораздо раньше. Мои родители могли бы жить.

Смахнув слезы, что выступили в уголках глаз, я заставила себя улыбнуться. О том, что маркиза Алария Харфурд, чью честь окончательно растоптали газетчики, не пара королю, мне объяснять не требовалось. Я никогда не была наивной, разве что в свои шестнадцать, но с тех пор словно прошла целая жизнь.

Я знала, что мне не встать рука об руку рядом с Дэем. Даже герцогу Трудо я не была подходящей парой, но позволяла обманываться нам обоим. Потому что и правда любила.

А короли по любви не женились никогда. Политика всегда была важнее сантиментов.

Что же касалось денег, которые поверенный семьи Волдертов перечислил на имя Аларии Волдерт, герцогини Трудо, я не собиралась мелочиться. Дэйривз сделал для меня куда больше, чем стоили все деньги мира. Он освободил меня от посягательств Световолда и избавил от него все королевство; он наверняка разобрался с леди Нахль, не оставив ее и ее сторонников без внимания, а значит, мой договор с академией был аннулирован; и, конечно, ему еще только предстояло разбить обширные виноградники там, где пустовали разоренные земли моих родителей.

Когда-нибудь я буду пить вино с этих виноградников и обязательно вспомню о Дэе и маленькой Сабире.

Если вообще хоть на день смогу о них забыть.

Слезы рвались из-под ресниц против воли. Закусив угол одеяла, я изо всех сил держалась, чтобы не завыть в голос. Внутренняя боль, боль от разбивающегося на осколки сердца оказалась куда сильнее той, что обручами сковывала голову.

Не выдержав, я попыталась намагичить простенькое обезболивающее заклинание, но тщетно. Во мне не оказалось даже искры. Резерв пустовал, зияя черными провалами высохшего озера.

Руки опали на грудь.

Будто сжалившись надо мной, холодная тьма накрыла меня с головой.

Услышав хруст стекла, ощутив на себе чужой пристальный взгляд, я мгновенно пришла в себя и открыла глаза. Прямо перед моим лицом, склонившись так, что прядь черных волос упала мне на грудь, стоял граф Энье. Все тот же насмешливый взгляд, все тот же белеющий шрам, раскалывающий его бровь надвое, – память о нашей первой дуэли.

Я двинулась быстрее мысли. Заметив у него за поясом кинжал с рукоятью в виде волчьей головы, рванула к лезвию. Пальцы безошибочно сомкнулись на рукояти, и через мгновение острие уже дрожало у горла наемника.

Он даже не моргнул. Не испугался, хотя однозначно стоило бы.

– Моя маленькая леди делает успехи, – произнес он с откровенной гордостью.

– Я не ваша леди. И вы это знаете, – прорычала я, чувствуя, как от напряжения дрожит все тело. – Зачем вы похитили меня из дворца?

– Ты хотела сказать: «Спасибо, что вытащил из западни, где меня хотел прирезать каждый первый»?

Он усмехнулся так привычно. Будто мы все еще стояли на учебном плацу Академии благородных девиц, а не в тайном подземелье наемников. Его голос был спокойным, насмешливым. Легкая хрипотца придавала ему особого шарма, и лишь немногие знали, что это последствия неудачно сросшегося когда-то разорванного горла.

Я надавила острием сильнее. Лезвие впилось в загорелую кожу, на шее выступила капля крови, но Граф не отстранился.

– Я уже сказала то, что хотела. Но спасибо… – я заставила себя это выдохнуть. – Я вам благодарна.

– Врешь, зараза. – Он задорно рассмеялся и отступил на шаг. Его кинжал остался у меня в руке. – Нет в тебе ни капли благодарности. Ну да ладно. В конце концов, я ее и не ждал. Я пришел проверить, все ли хорошо, и принес тебе одежду. Сможешь переодеться? Или мне тебя снова переодеть?

Последняя фраза однозначно произвела тот самый эффект, на который рассчитывал наемник. Я только сейчас заметила, что на мне была лишь тонкая сорочка. Того платья, в котором я танцевала на балу, не нашлось.

Граф Энье демонстративно швырнул поверх одеяла сверток с одеждой.

– Сама, – едко процедила я, прикрываясь.

– Как скажешь, – легко согласился он, повернулся к двери, но вдруг на миг задержался. – Отдыхай пока, сейчас принесут ужин. Я приду через час после заката. В полночь нас ждет судно, уходящее в Брест.

– Собираетесь провести остаток жизни на светлом песочке? – тихо съязвила я.

– Собираюсь показать тебе, какой может быть жизнь, когда ты волен делать все, что заблагорассудится, – ответил он совершенно серьезно и все же взглянул мне в глаза.

Я юлить не стала:

– Граф, вы же знаете, что меня ищут?

Он снова лукаво усмехнулся:

– Тебя не найдут.

Последнюю фразу он бросил через плечо, будто речь шла о потерянной перчатке, а после скрылся за висящей на дверном проеме тряпкой.

Этот мужчина всегда был слишком самоуверенным.

Ужин мне и правда принесли. Рыжая лекарка была немногословна, дождалась, пока я доем, и забрала посуду. Пыталась выведать у нее хоть что-то: “Где мы находимся? Как выйти на воздух?” – но удостоилась лишь понимающей ухмылки.

И да, крепко сжимая рукоять чужого кинжала, я собиралась сбежать в самое ближайшее время. Руки и ноги слушались плохо, переодеться удалось с трудом и вспышками злости, но при всем при этом я верила в себя.

Верила в то, что смогу покинуть тайное логово наемнического клана одна – целой и невредимой.

О том, что закат наступил, я узнала через толстое круглое стеклышко, размещенное в потолке. Оно являлось частью подзорной трубы, через которую можно было узнать, какое сейчас время суток. По нему было не определить, на какой глубине мы находились, но я подозревала, что комната являлась частью катакомб под столицей.

Их использовали в войну, чтобы тайно покидать осажденный город. Когда мы изучали эту тему в академии, преподаватель говорил, что их завалили, чтобы наши враги не смогли проникнуть незамеченными и напасть. Но по всему выходило, что разрушились далеко не все проходы.

Черные штаны, белая рубашка, кожаный корсет и плащ с капюшоном. Зашнуровав высокие сапоги, я поняла, что времени больше нет. Мне не стоило тянуть до последнего, если я не хотела объясняться с Энье напрямую, а потому, взяв бумагу, в которую была завернута одежда, я опалила лезвие кинжала на свече и мазнула пальцем по образовавшейся саже.

И да, моя записка выглядела экстравагантно.

Вычертив последние буквы, я перечитала свое послание. В нем я благодарила наемника за заботу и сообщала, что наши пути больше никогда не сойдутся, но я навсегда запомню все его уроки. Даже те, что он подавал с особой жестокостью.