Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 19)
Он верно все расслышал, когда она представлялась впервые. А вот зачем назвалась другим именем в их третью встречу – большой вопрос.
Впрочем, логичный ответ на него у мужчины тоже нашелся. Вероятно, она боялась, что газетная статья разрушит ее репутацию и ей попросту откажут в работе.
И неудивительно, ведь о дуэли в статье также упомянули. Правда, в качестве дуэлянтов выбрали двух друзей – двух генералов. Придерживаясь официальной версии, газетчики писали, будто дуэль состоялась из-за маркизы, ведь ее красоте, достойным манерам и пылкому уму было сложно не покориться.
Глядя на черно-бело-серый портрет улыбающейся маркизы, Дэйривз невольно улыбнулся в ответ. Она действительно имела располагающую внешность, а еще изящную фигуру.
Бойкая и экстравагантная. Кажется, леди Харфурд пришлась по нраву его дочери. Сабира хоть и осторожничала, как это бывало со всеми, кроме служанок и леди Волдерт, но с интересом отнеслась к новому человеку.
Да и матери Алария пришлась по душе, судя по ее маниакальному желанию немедленно женить его на ней. По крайней мере, палки в колеса девице она с первого дня вставлять не стала. Но и не помогала, заняв позицию наблюдателя.
За это генерал был искренне благодарен.
Отложив газету, герцог Трудо вновь взглянул в окно и усмехнулся. Нет, второй раз на эти острые грабли брака он совершенно точно не наступит. Слишком сильно болели и кровоточили те дыры, что они оставили в его сердце.
Любовь приносит боль – он уяснил это, как никто другой, и тем приятнее стало осознание, что леди Харфурд также не стремилась к отношениям, не являлась очередной охотницей за перспективным вдовцом, как о нем говаривали в высшем свете.
Свидетелем ее беседы со служанкой генерал Волдерт стал случайно, за что вообще не испытывал мук совести. Они как раз поднимались по лестнице (уже позже мужчина узнал у кухарки, что его дочь отказалась ложиться спать голодной), а он намеревался спуститься вниз, чтобы разжиться чем-то запретным на сон грядущий.
Ну как на сон? После смерти супруги Дэйривз сменил не только покои, но и дом. Однако лучше от этого его сон не стал. Первую половину ночи он неизменно проводил за работой, осознанно доводя себя до состояния, когда буквально валишься с ног.
Так ему было проще засыпать.
Скосив глаза на черно-бело-серый портрет, герцог сделал еще один обжигающий глоток, допивая напиток до дна. Нет, он не станет потакать своим низменным желаниям. Ему требовалась хорошая няня, и на этом точка.
Ему требовалась…
Отставив пустой стакан в сторону, генерал впервые за два прошедших года отправился спать раньше полуночи. Он еще не знал, не понимал, что произошло. Но в этот день в его доме стало на чуточку уютнее.
Глава 5. Чешуйчатая прелесть
Оказывается, когда в твоей жизни появляется маленький ребенок, способный самостоятельно выбираться по утрам из кровати, это вносит в размеренные будни новые краски.
Особенно если просыпается он не по положенному расписанию, а отбирает у тебя твои законные полчаса, которые ты собиралась потратить на приведение себя в порядок.
Вот и приходится бегать за ним по комнатам в одной ночной рубашке и на босу ногу. Что уж говорить о прическе и чищеных зубах? Тут бы хоть умыться ненароком!
– Леди Сабира, на горшочек! – бежала я за хохочущей девчушкой.
Она удирала от меня столь проворно, что мне никак не удавалось ее поймать.
– Леди Сабира, куда же вы босиком?! – мчалась вслед за мной Марги, неся в ладонях мягкие домашние сандалии.
Она, в отличие от нас, уже была облачена в приличествующее случаю платье. Но от усердия белый накрахмаленный чепчик съехал с ее волос.
Однако на этом наша процессия не заканчивалась. Следом за девушкой, аки ласточки по весне, летела вереница золотых драконов. Вероятно, делая вид, что они участвуют в игре, паршивцы тем самым добавляли плюсиков к своему декоративному притворству.
Но и осадить я их не могла. Не имела уверенности в том, как отреагирует на это служанка. Вероятно, о реальных возможностях этих защитников знал лишь тот, кто нанял их на работу в качестве декоративных зверюшек.
– Леди Сабира, только не под диван! – воскликнула я, опускаясь на пол вместе с горшком.
Пытаясь дотянуться до босой пятки, я ползком залезла под этот элегантный предмет мебели с резными ножками. Но девочка оказалась шустрее.
Дверь в гостиную открылась как раз в тот момент, когда Сабира уже вылезла из-под дивана и выпрямилась, а я как раз выползала следом в обнимку с горшком.
В одной ночной рубашке. Непричесанная. Даже не умытая.
На пороге ожидаемо замерли шокированная леди бабушка при всем параде и ее служанка Вулия. Причем последняя состроила такую гримасу, будто это именно она являлась леди, а мы сейчас оскорбляли ее одним своим босоногим существованием.
Первая отмерла Марги. Девушка спешно склонила голову и присела в реверансе. Следом уже и я выползла из-под дивана и взяла Сабиру за руку.
Девочка будто поняла, что сейчас нас будут распекать. Иначе ее внезапное спокойствие объяснить не получалось.
Пусть и с опозданием, но мы все же сделали короткий книксен. Я сделала. Леди Сабира же явно кого-то копировала, вытянув босую ножку чуть в сторону и вперед. Воображала. Не до конца прикрыв веки, она слегка жмурилась, тянула подбородок к потолку и собирала губы гармошкой.
Выглядела эта картина донельзя смешливой. Даже бабушка умилилась, но только на миг. Все же дети умели разрядить любую обстановку.
Подавив змеей выползшую улыбку, леди Волдерт строго поинтересовалась:
– Что здесь происходит?!
– Утренние процедуры, – покаялась я, спрятав горшок себе за спину. – Такое больше не повторится.
– У вас десять минут, чтобы привести себя в подобающий вид, – распорядилась хозяйка особняка. – Марги, Вулия, займитесь леди Сабирой.
С глаз долой мы бежали всей дружной компанией. Причем девочка оказалась в своей спальне раньше всех и немедленно двинулась в атаку на шкаф. Выпавший оттуда белый носок она резво приложила к своей ноге. А потом еще раз. И в третий, но уже недовольно.
Носок почему-то надеваться на ногу никак не хотел и все время скатывался на пол.
– Вот так, – присела я прямо на пол, пересадила девчушку к себе на колени и продемонстрировала носочную магию.
– Леди Харфурд, время, – тихо шепнула мне Марги, напоминая, что я вообще-то не при параде.
Пришлось спешно перемещаться в свою спальню, но при этом у меня появился маленький хвостик. Одеваться Сабире уже было неинтересно. Для нее открылась новая, ранее тайная комната, где даже имелся стул, на который можно было залезть.
Вулия попыталась забрать девчушку, но малышка не далась. Да и кто бы дался, когда на письменном столе лежит целая неизвестная шкатулка? Вот и Сабира громко запротестовала, сделав внушительный кусь рядом с пальцами горничной.
Не иначе как у своих дракончиков научилась.
– А вот кусаться нельзя! – опротестовала я такое поведение.
Со своим туалетом справилась быстро. В академии мы часто спали крайне мало, если предыдущий вечер отводился отработке воображаемого бала, а потому я привыкла лежать до последнего, а потом собираться на скорость.
У меня и платья-то были не требующими особой шнуровки или посторонней помощи. А уж приличную прическу я и вовсе на первом курсе делать научилась. Шпильки творили настоящие чудеса.
Забрав разыгравшуюся малышку, я не стала лишать ее возможности заглянуть в шкатулку. К этому часу она все равно еще пустовала, а сломать ее было не так легко. Да и зарядам это не повредит. Они тратились лишь в том случае, когда отправлялись письма.
Пока выбирала наряд для девочки, малышка стащила с себя носок и то и дело закладывала его в шкатулку. Шкатулка отправлять предмет без указания получателя не хотела, а потому выплевывала его обратно. Так они и баловались, пока я переодевала Сабиру и усаживала ее на горшок.
Через десять минут мы с вымытыми руками и чищеными зубами уже чинно сидели в гостиной за завтраком. Стол проворно накрыла Вулия, пока мы откровенно терроризировали артефакт. В ход уже пошли мелкие игрушки, которые выплевывались наружу не менее задорно.
Удивительно, как мало ребенку нужно для счастья.
Однако на время трапезы игрушку однозначно следовало убрать. Но у кого бы оно получилось? Расставаться со шкатулкой малышка отказалась напрочь, и никакие уговоры на нее не действовали. Она на любое мое возражение мотала головой в отрицательном жесте.
На первый раз пришлось сдаться. Каша остывала, леди бабушка то и дело бросала в нашу сторону недовольные взгляды, а я сама умирала от желания накинуться на еду.
Все же, когда привыкаешь есть в одно и то же время, отчего-то потом голод именно в этот час и приходит. В академии нас кормили по расписанию, и завтрак для меня наступил еще десять минут назад. Он наступил, а я пока даже крошки хлеба не попробовала.
Зато леди Сабира уплетала кашу, вообще не замечая, что жует. Я ей и кусочек сыра подсовывала, и вареное яйцо в другую руку вкладывала. Хлеб и теплая вода. От чая девочка отказалась, но зато с удовольствием похрустела огурцом. Ночной набег на кухню не испортил ей аппетит и, кажется, остался не замеченным для обитателей этого дома.
Для обитателей этого дома, не участвующих в ночном чаепитии.
– Леди Волдерт, разрешите спросить?.. – Отставив в сторону пустую тарелку, я, как и женщина, мелкими глотками пригубливала ароматный чай.