Дональд Уэстлейк – Воздушный замок (страница 28)

– Что ж, – произнёс Шарль. Сигарета в углу его рта опустилась, но насупленные брови выражали решимость. – Мы подождём здесь, – сказал он, – пока немцы не вернутся. Тогда мы последуем за ними и рано или поздно найдём способ отобрать у них добычу.

Жан снова вздохнул, раскашлялся и предложил:

– Давайте вернёмся на свежий воздух. Мне не нравится вздыхать в этой вонище.

Удручённые и павшие духом, все трое направились к выходу. Но не успели они сделать и дюжины шагов, как Рене резко остановилась.

– Подождите! – крикнула она.

Двое мужчин, шедших впереди, замерли и обернулись. Шарль направил луч фонаря на Рене, а та указала на стену.

– Посмотрите-ка на это, – сказала она.

Шарль услужливо осветил стену фонарём, и мужчины осмотрели её. Стена как стена, ничего больше. Ни дверей, ни каких-либо иных деталей и особенностей.

– И что с ней? – спросил Жан.

– Это она! – заявила Рене.

Мужчины воззрились на свою спутницу.

– Что – она? – спросил Шарль.

– Стена! – Рене похлопала по ней ладонью. – Это не настоящая стена, это…

Шарля озарило. Протянув руку, он толкнул один из каменных блоков стены. Тот сдвинулся с места.

– Ты права!

Жан, подойдя к краю фальшивой стены, вытащил каменный блок и потряс его.

Дзинь.

– Есть!

– Итак, – сказала Рене, – что теперь?

– Теперь, – ответил ей Шарль, – мы нагрузим лодку заново.

Белый «Рено», мчавшийся на юг вдоль канала Сен-Мартен по набережной де-Вальми, уже второй раз за день миновал пустой чёрный «Фольксваген», когда Роза, сидящая за рулём, резко ударила по тормозам. Анджело при этом впечатался в отделение для карт под приборной панелью, а Вито заметался на заднем сиденье, словно пойманный в бутылку светлячок. Под аккомпанемент итальянских ругательств, пронизывающих галльский воздух, Роза дала задний ход, рывком подвела «Рено» к «Фольксвагену» и затормозила рядом с ним. Роза и Анджело первыми выбрались из машины, Вито поспевал за ними, проверяя на ходу – все ли зубы на месте.

Неподалёку мальчишки вяло пинали туда-сюда футбольный мяч. Они выслушали Розу, говорившую на французском с итальянским акцентом, с равнодушным недоумением, словно она не задавала вопросы, а просто пыталась их развлечь. Эта игра в одни ворота длилась до тех пор, пока Роза в ярости не схватила футбольный мяч и не пригрозила зашвырнуть его в канал – и тут вдруг оказалось, что мальчишки всё-таки способны отвечать на вопросы. Удовлетворённая полученными ответами, Роза так пнула мяч, что он улетел в соседний квартал. Мальчишки с криками бросились за ним, а Роза вернулась к Анджело и Вито, чтобы поделиться с ними информацией.

– Немцы заплыли вон в тот туннель на плоскодонке, гружённой каменными блоками. Затем вышли и уехали на такси. Следом в туннель зашли наши французские друзья и до сих пор не вернулись.

– За ними! – воскликнул Анджело.

– Я всю жизнь старался быть хорошим человеком, – горестно провозгласил Вито, пока остальные запихивали его обратно в «Рено». – За какие грехи мне это наказание?

Внутри зловонного туннеля заново загруженная лодка медленно плыла на юг, путь ей освещал крошечный фонарик Шарля. Прозвучал, эхом отражаясь от стен, голос Рене:

– Ты точно уверен в том, куда ведёт этот туннель?

Шарль пожал плечами.

– Рано или поздно он должен нас куда-то вывести.

– То есть ты не уверен?

– Уверен, – ответил Шарль. – Конечно, уверен. Я твёрдо знаю, что мы выплывем на поверхность за площадью Бастилии.

Рене вздохнула, эхо её вздоха услышал каждый в лодке.

– Красть из гостиничных номеров, – сказала она, – куда приятней.

– С завтрашнего дня, – ободряюще сказал ей Жан, – ты сможешь жить в гостинице.

Рене бросила на него изумлённый взгляд.

– Чтобы меня там грабанули?

– Кажется, я вижу свет в конце туннеля, – сказал Шарль, вглядываясь вперёд.

Рене прищурилась.

– Где?

– Выключи фонарик, – посоветовал Жан. – Так нам будет виднее.

Шарль выключил фонарь и наступила полнейшая темнота – чернильная, непроглядная, кромешная, поистине стигийская тьма.[50] Огромные мохнатые сгустки тьмы, в которых клубились исходящие от воды миазмы, окружили лодку. Лишь слабый луч света до сих пор сдерживал эти ужасы, жуть и зло.

– Включи! – заорала Рене.

Вспыхнул свет – тусклый, дрожащий, но хотя бы реальный.

– Прости, – сказал Шарль. – Мне показалось, что я вижу свет в конце туннеля.

– Не делай так больше, – сказала Рене.

Рядом с дважды брошенным «Фольксвагеном» стояли мотоцикл и лондонское такси. А также Юстас, крепко сжимающий в руках футбольный мяч и настойчиво добивающийся от мальчишек ответов с помощью языка жестов.

Шарль выключил фонарик.

– Вот, видишь? Свет в конце туннеля.

– Слава богу, – сказала Рене.

Лодка плыла к выходу в форме арки. За ним солнечный свет отражался в водах Гар-де-л’Арсенал – последнего отрезка канала перед Сеной.

– Я же говорил, что уверен, – сказал Шарль. – Вон там бульвар Бурдон. Мы проплываем прямо под площадью Бастилии.

– Скорей бы выбраться наружу, – сказала Рене.

И они, наконец, выплыли на солнечный свет, озаривший их лица.

Перегнувшись через ограждение канала на южной стороне площади Бастилии, Роза, Анджело и Вито смотрели вниз, на озарённые солнцем лица Рене, Шарля и Жана, которые, отвыкнув от яркого света, не узнавали своих итальянских друзей, чьи силуэты вырисовывались на фоне неба.

– Мы могли бы что-нибудь на них сбросить, – буднично заметила Роза. – Как с бомбардировщика. Мы могли бы потопить их прямо отсюда.

– Нет-нет, – возразил Анджело. – Мы же не хотим утопить наше добро.

– Почему им не достались ванны? – проворчал Вито. – Это несправедливо.

Торжествующие немцы в своём гостиничном номере разливали по стаканам всё новые порции спиртного. Но если Герман выпивал свою порцию залпом, то Отто и Руди относились к потреблению алкоголя более осмотрительно; Отто тайком вылил содержимое стакана в горшок с многострадальным комнатным растением, а Руди столь же незаметно выплеснул свой стакан за окно. Что за напрасный перевод хорошей выпивки.

Туннель, которым недавно проплыли Рене, Шарль, Жан и сокровища из замка, заполонил громогласный рёв, предшествующий снопу ослепительного белого света. Источник рёва и света приблизился и оказался мотоциклом, теперь уже без коляски, который мчался по узкой дорожке вдоль стены туннеля. Насупившийся Брадди вцепился в руль, а бледный Юстас за его спиной цеплялся за пояс Брадди. Мотоцикл с рёвом летел вперёд – стремительный, неустрашимый и очень громкий.

Эндрю, в ужасе от французского уличного движения, робко вёл лондонское такси на юг по оживлённому бульвару Ришар-Ленуар. Сэр Мортимер и Лида расположились сзади, разложив на коленях большую карту города.

– Ради всего святого, Эндрю! – воскликнул сэр Мортимер, пока Лида неуверенно водила пальцем по карте. – Прибавь скорости!

– Я не шофёр, – ответил Эндрю, шарахаясь от нескольких пронзительно сигналящих маленьких deux chevaux.[51] – Брадди шофёр.

– Уберите руки! – вскричал сэр Мортимер, шлепая Лиду по пальцам. – Я же ничего не вижу!

– Но, мне кажется, мы уже приехали, – сказала Лида, вновь тыча пальцем в карту.

– Уберите! Прочь!