Дональд Уэстлейк – Воздушный замок (страница 2)

– О, вам это понравится, – сказал Юстас, весело улыбаясь и потирая руки.

– Я весьма на это надеюсь.

Они помолчали, пока официант расставлял бокалы с напитками, затем сэр Мортимер продолжил:

– Честно говоря, старина, я на мели. Ты поймёшь, что я хочу сказать, когда принесут еду. Худшая камбала в Лондоне, но здесь последнее место, где принимают подписанные мной чеки.

– Это маленькое дельце заставит удачу повернуться к нам лицом, – заверил его Юстас.

– Расскажи же поскорей.

– История берёт начало в Эрбадоро, – сказал Юстас. – На родине маленького отважного народа Лиды, – уточнил он, похлопав девушку по предплечью.

К счастью, Лида в этот момент пила ром с кока-колой и не могла прокомментировать, ограничившись сверканием глаз.

– Президент Эрбадоро, – продолжил Юстас, – один тип по имени Линч. Эскобар Линч.

Сэр Мортимер откинулся на спинку кресла.

– Ты меня разыгрываешь.[3]

Лида поставила бокал на стол и пояснила:

– В начале девятнадцатого века ирландские пираты освободили мою родину от испанцев.

– А, вот как, – произнёс сэр Мортимер.

– Этот президент Линч, – вернулся к своему рассказу Юстас, – в большой беде. Дни его сочтены. Угроза военного переворота припекает с одного бока, городские повстанцы – с другого.

– Вива Эрбадоро! – вскричала Лида, воздев сжатый кулак.

Юстас снова погладил её по руке, успокаивая:

– Да-да, Лида, всё верно. – Обращаясь к сэру Мортимеру, он продолжил: – Линч хочет покинуть страну.

– Не сказал бы, что я его осуждаю.

– Но он не может вывезти свои деньги, понимаете?

– Неправедно нажитое добро! – провозгласила Лида, в то время, как джентльмены за соседними столиками сосредоточенно склонились над своими бокалами хереса. – Кровь из крестьянских жил!

Сэр Мортимер вздрогнул при этих словах.

– За Линчем пристально следят, – сказал Юстас, привычно игнорируя всплеск эмоций Лиды. – Не повстанцы. Военные и правые. Им всё равно, если Линч свалит из страны, но только без своих капиталов. Стоит ему попытаться открыть счёт в швейцарском банке или попробовать выехать с драгоценностями жены… – Юстас выразительным жестом провел пальцем поперёк горла.

Сэр Мортимер передёрнулся.

– Похоже, положение безвыходное.

Наклонившись ближе и понизив голос, Юстас произнёс:

– Но он нашёл выход.

– Рад за него! – сказал сэр Мортимер, затем озадаченно нахмурился. – Так ты говоришь, он ирландец?

– Эрбадорец, – поправил Юстас. – Богатый эрбадорец.

– А, понятно. И это его неправедно нажитое добро…

– Точно. – Широко улыбаясь, Юстас прошептал: – Скоро оно станет нашим неправедно нажитым добром.

– Поведай подробности.

– Я как раз собирался. Вы слышали о предстоящей выставке в Париже?

Сэр Мортимер недовольно заметил:

– В Париже постоянно что-нибудь выставляют.

– У каждой страны, участвующей в выставке, будет свой павильон, – пояснил Юстас и отправил в рот аппетитную креветку. – По всему городу, – добавил он, взмахнув рукой, словно охватывая весь Париж, бурлящий за окном ресторана.

Они с Лидой сидели, наслаждаясь чудесным буйабесом,[4] в маленьком ресторанчике на набережной Гран-Огюстен, на левом берегу Сены, встретившись здесь с Жаном Лефраком, элегантным обаятельным проходимцем средних лет с порочно-узенькими усиками.

– Павильон каждой страны, – продолжал Юстас, – будет отражать стиль и идеологию соответствующей нации.

Жан ненадолго отвлёкся от восхищённого любования Лидой, вздохнул, покачал головой и заявил:

– Как же я ненавижу архитектуру.

Счищая нежное мясо с панциря лобстера, Юстас сказал:

– Линч собирается разобрать на части одно строение в Эрбадоро и переправить его сюда, в Париж. Небольшой замок.

Жан позволил себе изумиться.

– Переправить здание в Париж? Из Южной Америки?

– Как Лондонский мост перевезли в Аризону. Как перемещают с места на место другие здания и памятники.

– Этот человек спятил, – решил Жан, пожав плечами.

– Не совсем так, – возразил Юстас и сделал паузу, чтобы насладиться вкусом лобстера. Никакого сравнения с камбалой в «Табачном и артиллерийском клубе». – Вот, что задумал Линч, – объяснил он. – Выдолбил пустоты в дюжине камней – крупных блоков, составляющих наружные стены замка – и заполнил их деньгами, драгоценностями, акциями, словом, всем своим состоянием. Затем он замазал отверстия, поэтому камни выглядят в точности, как прежде. Но внутри у них ценности на миллионы!

– Награбленные у моего народа! – заявила Лида, размахивая суповой ложкой.

Жан задумчиво посмотрел на неё.

– М-м, да, – сказал он.

– Кузен Лиды, – сказал Юстас, – был одним из каменотёсов, претворяющих этот план в жизнь. Конечно, он обязан был хранить тайну, но всё-таки рассказал Лиде.

– Прежде чем исчезнуть, – мрачно добавила Лида.

– Там миллионы, Жан, – напомнил Юстас.

– М-м-м, – протянул Жан. Позади его тёмных глаз мозг тикал быстрее, чем счётчик такси в Милане. – Я заинтересован открывающимися возможностями, – признал он.

Лида, гордо выпрямившись и напустив на себя мужественный вид, стиснула предплечье Жана.

– Вы спасёте мой народ от нищеты!

Жан с недоумением взглянул на неё.

– О чём речь?

– О половине, – сказал Юстас. – Таково наше соглашение с Лидой.

– Что за соглашение? – Лицо Жана заволокли грозовые тучи, а кончики его усиков опустились вниз.

– Мы получаем половину за нашу работу и в качестве возмещения расходов, – пояснил Юстас. – А вторая половина отправляется обратно в Эрбадоро вместе с Лидой. – Но, произнося эти слова, Юстас незаметно для Лиды быстро поболтал туда-сюда рукой у неё за спиной, давая Жану понять, что лжёт.

– А-а, понятно, – произнёс Жан, кивая и слегка улыбаясь. – Что ж, это справедливо. – Обращаясь к Лиде и вовсю лучась обаянием, он добавил: – Вы вдохновительница своего народа.

Её ответ прозвучал пылко:

– Я пылающая печь моего народа!

Ошеломлённый Жан чуть отодвинулся вместе со стулом.