Дональд Уэстлейк – Искатель,1994 №2 (страница 36)

— Судя по выражению физиономии Гэтлинга, а также по тому, что здесь говорилось, — сказал Махоуни, — ты, должно быть, не врешь, мальчуган. Вот только…

— Что?

— Крепыш Тони, — Махоуни указал на меня. — Нынче днем он опознал тебя в моем кабинете. Тебя, а не твоего дядю Эла.

— Могу предположить только одно: вы у него на подозрении, — сказал я. — Теперь он будет охотиться за вами.

— Совершенно верно, — донесся голос от двери.

Мы повернули головы и увидели на пороге улыбающегося Крепыша Тони Тафи. В каждой руке у него было по револьверу, а в коридоре за спиной Крепыша толпились полицейские.

— Пощекочите их дубинками, господа, пусть поднимаются, — сказал Крепыш Тони. Конечная остановка, приехали.

Когда я катил в Нью-Йорк на заднем сиденье полицейской машины рядом с Крепышом Тони Тафи, он рассказал мне то, чего я еще не знал.

— Мы уже несколько месяцев следим за этим баром «Я не прочь». Патрульный Циккатта, к примеру, никакой не патрульный, а сыщик третьей категории, откомандированный отделом организованной преступности в 69-й участок Канар-си с особым заданием приглядывать за баром. Чтобы полицейский не вызывал подозрений, его надо замаскировать под полицейского, — он захохотал и хлопнул себя по колену. Смех у Тони был громкий, здоровый и веселый.

— Стало быть, все это время он следил за мной? — спросил я.

— Не столько за тобой, сколько за баром и посетителями, — ответил Крепыш Тони. — Вот за кем он следил. Той ночью, когда Циккатта увидел там Траска и Слейда, он подумал, что они заглянули оставить или забрать очередной сверток. Но потом, увидев, что часть вывески отвалилась, а задняя дверь выломана и тебя нигде нет, он заподозрил неладное и тотчас позвонил мне.

— Значит, вы все время были поблизости от меня? — спросил я.

— Не совсем. По правде сказать, до вчерашнего вечера мы не знали, где ты и что происходит. А потом ты появился в Канарси и начал расспрашивать о полицейском по имени Патрик Махоуни. Циккатта позвонил мне и попытался задержать тебя до тех пор, пока мы не приставим к тебе «хвоста». До этого никто из нас не мог догадаться, что за дела творятся в округе, и только когда ты спросил про Махоуни, забрезжил свет. Я вспомнил, как сказал ему, что перехваченный нами наркотик поступил от тебя, и понял, что он, должно быть, считает тебя стукачом. Так мало-помалу кусочки соединились в целое.

— Стало быть, со вчерашнего вечера я находился под наблюдением ваших людей.

— Нет, опять не совсем. Циккатта не сумел задержать тебя надолго, и ты уехал до прибытия нашего человека из Куинса. Но мы знали, что ты попытаешься добраться до Махоуни, а посему окружили его своими людьми и стали ждать твоего появления. Блокировать Махоуни оказалось нетрудно: ведь он и так сидел в здании полицейского управления, — Тони снова захохотал и снова ударил по своему колену.

— Итак, с момента моего появления в управлении полиции я все время был у вас на глазах.

— Я бы выразился чуточку иначе. По правде сказать, мы не ожидали от тебя таких прямолинейных действий, и ни один из наших людей даже не подозревал о твоем присутствии в здании. Не позвони Махоуни и не пригласи меня в свой кабинет, где я смог наконец на тебя взглянуть, я уж и не знаю, что случилось бы тогда. Ну, да все хорошо, что хорошо кончается. Увидев тебя в кабинете, я понял, что происходит и что Махоуни хочет проверить, опознаю я тебя или нет, поэтому я, естественно, сказал то, что сказал, дабы Махоуни ничего не заподозрил. Я решил, что мы проследим за тобой, узнаем, куда тебя повезут, и посмотрим, что произойдет потом.

— Уф! — облегченно вздохнул я. — Значит, в Ориент-Пойнт вы все время были поблизости, и мне, по сути, ничего не угрожало?

— Э… нет… Дело в том, что они увезли тебя из управления быстрее, чем мы рассчитывали. Так что, едва успев найти, мы снова тебя потеряли.

— Тогда каким образом вы оказались в доме мистера Гросса? — спросил я.

— Мы проследили за Махоуни.

— А… — я выглянул в окно. Мы были в Куинсе. — Можете высадить меня у станции подземки, — попросил я. — У любой. Уж подземку-то вы, надеюсь, способны отыскать?

Тони окинул меня тяжелым взглядом.

— Это что, шутка? — спросил он. — Мы же спасли тебе жизнь.

— Ах да, я и запамятовал, — ответил я.

Был час «пик». Когда поезд добрался до Западной четвертой улицы, мне пришлось продираться сквозь толпу угрюмых представителей человечества, чтобы покинуть вагон и выйти на платформу. Вероятно, это было самое опасное приключение последней недели.

Но мне удалось выбраться на платформу; двери за моей спиной со скрипом закрылись, и поезд увлек свое копошащееся содержимое на юг сквозь черный тоннель. Я поднялся по лестнице, потом поднялся по лестнице, потом поднялся по лестнице и в конце концов очутился на улице. Тут я свернул на запад и зашагал по Виллиджу в первых прозрачных сумерках.

Я не знал ее домашнего адреса, как и адреса ее родителей в Бронксе. Единственный дом, в котором я видел ее, находился здесь, поэтому я пришел сюда.

Шагая по Перри-стрит, я увидел свет в нужных мне окнах, но не знал, что это значит. То ли там Хло, то ли без вести пропавший Арти наконец вернулся домой. И хотя мне не терпелось узнать, чем занимался последние двое суток Арти, в то же время я отчаянно желал, чтобы там, наверху, оказалась Хло.

Мои мысли занимали нынче утром не только убийства. Я раздумывал и о Хло тоже. И кое-что надумал. И теперь горел желанием начать действовать на основе этих умозаключений.

Взять, к примеру, ее вчерашний биографический очерк. Рассказ про мужа, маленькую дочку, и все такое прочее. Разве стала бы она делиться этим со мной, если б считала, что мы просто случайно оказались рядом, как два корабля в ночи? Нет, это значило, что она интересуется мной и хочет выяснить, куда ее может завести этот интерес.

Или возьмем ее слова про плотскую страсть. Я-де желал Хло, поскольку почти всю ночь дергался и ворочался в кровати. Тогда я не придал значения этим словам и лишь спустя несколько часов, когда мой ум был в таком состоянии, что просчитывал и обдумывал буквально все, что приходило в голову, я осознал истинный смысл заявления Хло. Если Хло слышала, как я дергался и ворочался в кровати чуть ли не до рассвета, значит, она сама не спала чуть ли не до рассвета. А о чем это говорит?

Вот именно.

Посему я торопливо пересек Перри-стрит и зашагал к этим окнам: второй этаж, вид на улицу. С надеждой застать наверху Хло, а не Арти, я взлетел по ступеням крыльца, открыл парадную дверь, вновь оказавшуюся незапертой, и затопал по лестнице на второй этаж. Я постучал в дверь. Подождал. Постучал снова. Наконец дверь открылась.

Хло.

Она переоделась. На Хло была тесная черная юбочка, лоснящаяся на бедрах, а под ней угадывалась целая кипа нижнего белья, благодаря которому юбка обтягивала Хло еще плотнее. Кроме юбки, на ней была белая блузка с вырезом, совершенно не портившая очертания груди, а помимо блузки — еще чулки и туфельки на шпильках, и в придачу — скромный макияж, да и вообще выглядела она сказочно.

Я вдруг почувствовал себя нищим. На мне были те же брюки, что и в начале этой истории, те же ботинки. Чужое нижнее белье. Чужая белая сорочка, слишком тесная для меня. Чужой плащ.

Я пожалел, что мне не пришло в голову сперва заехать домой в Канарси и навести марафет.

Хло увидела меня в коридоре и попробовала улыбнуться.

— Вы ищете убежище, мистер? — спросила она.

Я покачал головой.

— Все кончилось. Мы победили.

— Что? Правда?

Вот и пришлось мне войти в квартиру, сесть, выпить кофе и рассказать Хло обо всем, что произошло, да еще в мельчайших подробностях. Отчитаться за весь прожитый день. Хло время от времени поддакивала и вставляла уместные замечания, а когда я умолк, она спросила:

— И вот ты явился, чтобы вернуть Арти его вещи и забрать свой?

Я снова покачал головой.

— Нет, я пришел забрать тебя.

— Меня? — повторила Хло таким тоном, будто не понимала, о чем я говорю.

Пришлось протянуть руки, заключить ее в объятия и поцеловать. Мы малость помлели, потом оторвались друг от друга, переглянулись и захихикали.

— А я уж и не чаяла с тобой свидеться, — сказала Хло.

— Надо думать, — ответил я.

— Да что ты в этом смыслишь?

— Довольно много, — я снова поцеловал ее и сказал: — Где мы будем ночевать — тут или у меня в Канарси?

— Мы? Что значит — мы?

— Ты понимаешь, о чем я.

Она высвободилась из моих объятий, отступила на несколько шагов и оглядела меня с ног до головы.

— Ты намерен и дальше держать этот бар?

— Думаю, что нет, — ответил я. — Организации он больше не понадобится, а мой контракт с мафией кончился, потому что кончился дядя Эл. Наверное, надо определиться, найти себе нормальную работу с хорошей зарплатой и неплохим приварком и подумать, чем бы заняться на пенсии.

— Ты слишком забегаешь вперед, — сказала Хло. — Но действительно ли ты решил угомониться и вести себя как взрослый человек?

— Определенно.

— В таком случае можешь опять задать мне этот вопрос, только чуть позднее и в более приемлемых выражениях.

— Еще как задам, — пообещал я. — А как насчет обеда? Ты не хочешь сходить в настоящий ресторан?

— Вот здорово! Я только…

В дверь позвонили.

Мы с Хло переглянулись.