Дональд Уэстлейк – Искатель,1994 №1 (страница 44)

— Это еще зачем? — возразил Конгре. — Мы не знаем, с кем имеем дело. Надо прихватить с собой человек десять, тогда охранять шхуну останутся всего двое или трое, а кто знает, что может случиться за время нашего отсутствия?

— Верно, — согласился Карканте. — Да и чего мы этим добьемся? Все равно не мы, так другие их повесят! А для нас главное — поскорее убраться отсюда.

— Послезавтра выходим, — пообещал главарь банды.

Но если бы пираты все же отправились на мыс, они не нашли бы там и следов Васкеса и Джона Дэвиса.

Накануне они весь вечер готовились осуществить то, что задумал американец. Выбрали место для каронады на повороте скалы. Дэвис установил лафет между наваленными там камнями — это было несложно. Гораздо труднее оказалось принести пушку: ее пришлось тащить по песку, а потом перебираться с ней через рифы, где ее надо было поднимать рычагами, и это отняло немало времени и сил.

Но к шести часам пушка уже стояла на лафете, нацеленная на вход в залив.

Дэвис заложил мощный заряд, заткнул пыж из сухих водорослей, положил ядро. Подготовил запал. Теперь оставалось только в нужный момент поджечь.

— Нам не нужно топить шхуну, — сказал он Васкесу. — Все эти негодяи в таком случае добрались бы до берега и напали на нас. Мне кажется, правильнее — заставить шхуну вернуться на стоянку и некоторое время постоять там, пока заделают пробоины.

— Конечно. Но ведь дыру от пушечного ядра можно залатать за несколько часов, — заметил Васкес.

— Нет, — ответил Дэвис, — им придется передвигать груз, и я думаю, что ремонт займет не меньше двух суток. А сегодня уже двадцать восьмое февраля.

— А если авизо не придет еще неделю? — спросил Васкес. — Может, лучше целиться в мачты, а не в корпус?

— Разумеется, Васкес, лишившись фок-мачты или грот-мачты — а я не вижу способа заменить их, — шхуна застряла бы надолго. Но попасть в мачту труднее, чем в борт.

— Да, — согласился Васкес, — тем более что негодяи скорее всего выйдут в море с вечерним отливом, и будет уже темно, когда мы станем стрелять.

Джон Дэвис и Васкес не сошли с места, пока не убедились, что шхуна вернулась в дальнюю часть залива.

И теперь осторожность предписывала им искать себе другое укрытие: в самом деле, как полагал Васкес, на следующий же день Конгре и его люди могли явиться на Сан-Хуан и начать преследовать их.

Ночью они ушли, взяв с собой еду, оружие и запас пороха. Пройдя вдоль берега примерно шесть миль, обогнув гавань Сан-Хуан, они после недолгих поисков обнаружили с другой стороны залива пещеру, где можно было переждать время до прихода «Санта-Фе».

Впрочем, если шхуна все-таки уйдет, они смогут вернуться на прежнее место…

В течение всего дня Васкес и Джон Дэвис не прекращали наблюдений. Все время, пока вода прибывала, они были уверены, что шхуна не снимется с якоря, и не беспокоились. Но с началом отлива у них возникли опасения: как бы ремонт не закончился этой же ночью. Конгре, безусловно, и на час не отложит отплытие, как только сможет уйти. Он так же сильно боится увидеть авизо, как сильно желают этого Дэвис и Васкес.

1 марта их так никто и не побеспокоил. Но каким же долгим им показался этот день!

Вечером, убедившись, что шхуна не покинула стоянку, они устроились в пещере и забылись сном.

На следующее утро они поднялись, едва рассвело, и первым делом взглянули на море: ни одного судна.

Еще один бесконечный для Джона Дэвиса и Васкеса день! Их, как и вчера, никто не трогал. Банда не покидала бухты.

— Это доказывает, что негодяи заняты ремонтом, — сказал Васкес.

— Да, они спешат, — подтвердил Дэвис. — Но скоро дыры от ядер заделают, и тогда их уже не удержать… Что поделаешь, Васкес, мы сделали все, что было в наших силах. Остальное — в руках Господа.

— Мы поможем ему, — пробормотал сквозь зубы Васкес. Казалось, он неожиданно принял какое-то решение.

Дэвис расхаживал взад и вперед по берегу, смотрел на север и о чем-то размышлял. Вдруг он остановился и, подойдя к товарищу, спросил:

— Васкес… Что, если нам пойти посмотреть, что у них делается?

— В бухте, Дэвис?

— Да. Мы узнаем, готова ли шхуна выйти в море.

— А зачем нам это знать?

— Как зачем, Васкес! — воскликнул американец. — Я просто сгораю от нетерпения! Больше не могу ждать!

В самом деле, могло показаться, что помощник капитана «Сентьюри» не владеет собой.

— Васкес, — вскоре снова заговорил он, — далеко отсюда до маяка?

— По прямой через холмы не больше трех миль.

— Васкес, я схожу туда… Я выйду в четыре, до шести буду на месте… Я подберусь так близко, как только смогу. Будет еще светло, но они меня не увидят… А я увижу все!

— Я тоже пойду, Дэвис. Я не прочь прогуляться к маяку.

До выхода оставалось еще несколько часов. Васкес уединился в пещере и занялся каким-то таинственным делом. Один раз Дэвис застал его, когда он старательно точил широкий нож об осколок камня, в другой — он рвал рубашку на узкие полосы и скручивал из них нечто вроде мягкой веревки. На вопросы Васкес отвечал уклончиво, обещая вечером все объяснить. Дэвис не настаивал.

В четыре часа, подкрепившись сухарями и солониной, они вооружились пистолетами и вышли.

По узкой тропинке в ложбине подниматься было легко, и они без труда достигли гребня, а к шести часам — последней гряды холмов, окаймлявших бухту, и посмотрели вниз.

Шхуна была там, в бухте, с оснащенными мачтами и реями, такелаж был в порядке. Команда спускала в трюм ту часть груза, которая во время ремонта лежала на палубе. Шлюпка на стопоре была за кормой: раз она не стояла больше у левого борта, значит, пираты работу закончили.

— Все готово, — еле сдерживаясь, пробормотал Дэвис.

— А вдруг они не станут дожидаться отлива и уйдут раньше? Через два или три часа?

— И мы ничего… ничего не можем сделать! — с отчаянием повторял Дэвис.

Время шло: солнце село, стало темно, но ничто не указывало на скорое отплытие шхуны. Из своего укрытия Васкес и Дэвис вслушивались в поднимавшийся к ним с залива шум: смех, крики, ругань, скрежет ящиков, которые пираты волокли по палубе. К десяти часам они ясно расслышали, как захлопнулся люк. Затем наступила тишина.

Прошел еще час. Дэвис схватил за руку товарища.

— Начинается прилив! — сказал он.

— Они не уйдут!

— Сегодня. А завтра?

— Ни сегодня, ни завтра — никогда! — заверил его Васкес. — Идите сюда, — добавил он, поднимаясь из ямы, в которой они прятались.

Дэвис с любопытством последовал за Васкесом, осторожно продвигавшимся к маяку. Вскоре они были у подножия холма, на котором стояла башня. Там Васкес после недолгих поисков сдвинул с места один из камней.

— Забирайтесь! — сказал он Дэвису, указывая на открывшейся углубление. — Я случайно открыл этот тайник, когда, жил на маяке. Тогда не думал, что он мне пригодится… Это не пещера. Это просто яма, где мы с трудом поместимся. Но вато можно тысячу раз пройти мимо и не догадаться, что там кто-то есть.

В ответ на приглашение Дэвис скатился в яму. Васкес тут же присоединился к нему. Прижатые друг к другу так, что не могли пошевелиться, они вполголоса переговаривались.

— Вот какой у меня, план, — сказал Васкес. — Вы будете ждать меня здесь, а я иду на шхуну.

— На шхуну? — ничего не понимая, переспросил Дэвис.

— Да. Я решил не дать им уйти!

Он вытащил из-под блузы два свертка и нож.

— Я сделал заряд из нашего пороха и куска рубахи… И вот фитиль… Я положу все это на голову и вплавь доберусь до шхуны. Взберусь вдоль руля и вот этим ножом проделаю дыру между рулем и ахтерштевнем. В дыру положу заряд, зажгу фитиль и вернусь.

— Отлично придумано! — воскликнул американец. — Но я не могу допустить, чтобы вы один подвергались такой опасности. Я пойду с вами!

— Зачем? — возразил Васкес. — Одному легче пройти, да и для того, что я собираюсь сделать, одного человека хватит.

В самый темный час ночи Васкес разделся, выбрался из ямы и, спустившись с холма, быстро поплыл к шхуне, мягко покачивавшейся в кабельтове от берега.

По мере того как он приближался, судно казалось ему все более темным и тяжелым. На борту все было спокойно, но спали не все. Пловец ясно увидел силуэт часового: сидя на баке и свесив ноги над водой, он насвистывал матросскую песню.

Васкес описал дугу и, приблизившись к судну с кормы, стал невидимым в ее непроницаемой тени. Над ним выгибался руль. Ухватившись обеими руками за его липкую поверхность и цепляясь за железную окантовку, Васкес сумел подняться. Усевшись верхом на перо руля, он крепко, как всадник коня, сжал его коленями. Руки у пего оказались свободными, и он смог взять сумку, укрепленную на макушке. Держа ее в зубах, ощупал содержимое. Сначала вынул нож и сразу взялся за дело. Понемногу дыра между ахтерштевнем и пером руля расширялась и углублялась. После часа работы лезвие ножа прошло насквозь: дыра стала большой, и можно было засунуть в нее заряд. Сделав это, Васкес приладил фитиль и стал искать в сумке огниво.

В эту секунду его колени чуть разжались, и он почувствовал, что скользит. Это могло безвозвратно все погубить! Васкес сделал невольное движение, чтобы вернуть равновесие, сумка качнулась, и нож, который он положил туда, закончив работу, упал в воду, шумно взметнув брызги.

Часовой резко оборвал песню. Васкес слышал, как он прошел по палубе, поднялся на ют, видел его тень на поверхности моря. Перегнувшись через борт, матрос пытался определить источник странного шума. Он стоял так долго, что Васкес — с одеревеневшими ногами, вцепившийся ногтями в скользкую древесину — почувствовал, как силы понемногу оставляют его.