Дональд Уэстлейк – Искатель,1994 №1 (страница 37)

— Ну, где гуанако? — спросил Васкес.

— Вот, — Морис указал на лежащее у его ног животное.

— Он мертв? — удивился Фелипе.

— Мертв, — подтвердил Морис.

— Да он что — от старости умер? — воскликнул Васкес.

— Нет… от раны!

— От раны?! Он был ранен?!

— Да… Пулей в бок.

— Пулей… — повторил Васкес.

Совершенно точно. Получив пулю, гуанако добрался до этого места и упал замертво.

— Значит, на острове есть охотники? — пробормотал Васкес.

Если бы Васкесу, Фелипе и Морису довелось попасть на западное побережье Эстадоса, они заметили бы, насколько эта часть отличается от той, что лежит между мысом Сан-Хуан и косой Севераль. Здесь громоздились скалы высотой до двухсот футов. Прибой яростно обрушивался на них даже в тихую погоду.

Перед этими скалами, в трещинах, щелях и расселинах которых обитали мириады морских птиц, лежали каменные рифы, некоторые из них в отлив достигали двух миль в ширину. Между ними извивались узкие проходы, большей частью непригодные для плавания разве что для легких лодок. Из песка, усеянного осколками разбитых прибоем ракушек, то здесь, то там торчали хилые водоросли. Среди этих скал было множество пещер, глубоких гротов — сухих, темных, с узким входом, куда не проникали ни ветер, ни волны. Туда надо было пробираться по обломкам скал, с камня на камень, причем иногда в сильный прилив эти камни перемещались. Глубокие трещины шли до самого гребня, но чтобы достичь плато, пришлось бы перевалить через вершины более чем девятисотметровой высоты и преодолеть расстояние около пятнадцати миль. В общем, этот берег был более диким и пустынным, чем тот, где открывался залив Эльгора.

Если бы маяк стоял на атлантическом берегу, со стороды Тихого океана пришлось бы построить еще один: для судов, обогнувших мыс Горн и идущих в пролив Лемера. И если бы работы были начаты одновременно на двух противоположных берегах острова, это сильно осложнило бы жизнь мародерам, скрывавшимся в окрестностях мыса Сан-Бартелеми.

Злодеи много лет назад обосновались у входа в залив Эльгора. Они нашли там вымытую в скале глубокую пещеру, давшую им надежное укрытие. И поскольку к Эстадосу не приставали суда, они были там в полной безопасности.

Главарем шайки, состоявшей из двенадцати человек, был некий Конгре, его помощника звали Каркайте.

О Каркайте было известно лишь то, что он чилиец, но трудно было сказать, в каком городе или в какой деревне он родился, из какой семьи. Ему было от тридцати пяти до сорока лет, он был среднего роста, худой, очень энергичный. Скрытный и вероломный, он не останавливался ни перед грабежами, ни перед убийствами.

О главаре шайки не знали вообще ничего: он не называл своей национальности; неизвестно, было ли настоящим его имя. В его суровых чертах, плохо скрытых густой и уже седеющей, хотя ему было не больше сорока лет, бородой, легко читался неистовый нрав. Конгре — настоящий разбойник, отъявленный злодей, запятнавший себя всевозможными преступлениями.

Когда-то Конгре и его дружок Карканте, покинув главный порт Магелланова пролива — Пунта-Аренас, где их собирались повесить за преступления, добрались до Огненной Земли. Там они услышали от местных жителей, что у берегов Эстадоса, тогда еще не освещенных огнем маяка, часты кораблекрушения. Не было сомнений в том, что среди обломков, покрывающих берега острова, могут найтись ценные вещи. Тогда Конгре с Каркайте и решили сколотить шайку мародеров. К ним присоединились два или три бандита вроде них самих и несколько таких же негодяев из туземцев.

Попав на Эстадос, они обнаружили, что действительно весь песок у залива Эльгора покрыт обломками давних и новых кораблекрушений, нетронутыми тюками товаров, ящиками с провизией, которой бандитам могло хватить надолго, оружием — пистолетами и ружьями, которые легко можно было привести в порядок, хорошо сохранившимися в металлических ящиках патронами, слитками золота и серебра из богатых австралийских грузов, мебелью, кусками обшивки, досками и бревнами. Среди всего этого лежали несколько рассыпавшихся скелетов, и не было ни единой живой души, уцелевшей после бедствий.

Конгре со своими сообщниками обосновался не на дальнем берегу залива, а у входа в него. Это позволяло следить за тем, что происходит у мыса Сан-Хуан. Там он случайно набрел на достаточно просторную пещеру — в ней могла разместиться вся шайка. В эту пещеру перенесли все, что могло служить мебелью, постели, одежду, груду мясных консервов, ящики с сухарями, бочки с вином и с водкой. Вторая пещера, находившаяся рядом с первой, годилась под склад наиболее ценных находок: золотых и серебряных вещей, драгоценностей, подобранных на морском берегу. Если бы со временем Конгре удалось предательски заманить в залив какое-нибудь судно, он погрузил бы на него все награбленное и вернулся бы на острова Тихого океана, где начинал свою карьеру пирата.

В течение двух лет злодеям не предоставлялось удобного случая покинуть Эстадос, их богатство продолжало расти. Они извлекали большую выгоду из кораблекрушений и даже, как это делают мародеры на некоторых опасных берегах Старого и Нового Света, часто сами подстраивали эти катастрофы. Ночью, когда бушевал восточный ветер, если в виду острова показывалось судно, они заманивали его огнями, зажженными среди скал. Очень редко одному из потерпевших бедствие удавалось спастись, и тогда его безжалостно убивали. Вот таким преступным промыслом жила эта шайка, о существовании которой никто и не подозревал.

Между тем банда оставалась пленницей острова. Суденышко, на котором в свое время они переправились на остров, разбилось у самых его берегов. Конгре мог вызвать гибель какого-то судна, но заманить его в залив, где можно было бы попытаться захватить, не удавалось. А по своей воле ни одно судно не входило в залив, плохо изученный капитанами. К тому же команда корабля должна быть очень слабой, чтобы сдаться пятнадцати бандитам.

Время шло, пещера была до отказа набита ценностями. Легко представить себе, до чего доходили ярость и нетерпение Конгре и его людей. Внутри у них все кипело от бессильного гнева: ничего нельзя было сделать… ничего!

Но внезапно это положение изменилось: началось строительство маяка, пиратам пришлось перебраться в западную часть острова у мыса Сан-Бартелеми, где они укрылись в других пещерах, перетащив туда все необходимое для жизни в течение года и надеясь, что на таком расстоянии от мыса Сан-Хуан их не заметят. Большую часть ценностей и припасов завалили камнями на старом месте, поручив дьяволу охранять все, что там осталось.

Так пираты скрывались у мыса Сан-Бартелеми все время строительства маяка. Ручей, питавшийся растаявшим снегом, давал им достаточно воды. Рыбалка и в какой-то мере охота позволяли экономить продукты, которыми они запаслись, покидая залив Эльгора. Но с каким же нетерпением Конгре, Каркайте и остальные злодеи ждали отплытия «Санта-Фе»! Ведь теперь, когда залив освещен, можно будет осуществить давно обдуманный план. Кто знает, не зайдет ли на стоянку то судно, которое они смогут захватить, перебив команду?

Само собой разумеется, Конгре и Каркайте было известно обо всем, что делалось на берегу залива. То подходя вдоль берега с севера или с юга, то подкрадываясь из внутренней части острова, то забираясь на скалы, окаймлявшие гавань с юга, они следили за ходом работ и могли вычислить срок их окончания. И вот наступил декабрь. Со дня на день смотрители останутся одни. Конгре узнает об этом, увидев, что первый луч маяка прорезал ночь.

Желанную новость в ночь с 9-го на 10 декабря принес Каркайте.

— Да! — закричал он, входя в пещеру к Конгре. — Черт его зажег, этот маяк, пусть черт его и погасит!

— И без него справимся, — ответил Конгре, сделав угрожающий жест в сторону маяка.

Прошло несколько дней. В начале следующей недели Каркайте охотился возле порта Парри и подстрелил гуанако. Мы уже знаем, что зверь убежал от него и свалился на камни у буковой рощи, где его нашел Морис. Теперь Васкес и его товарищи понимали, что они — не единственные обитатели острова, и более внимательно осматривали окрестности залива Эльгора.

Наконец Конгре собрался возвращаться на мыс Сан-Хуан. Пираты решили оставить пока все имущество в пещере и взять с собой лишь запас продуктов на три-четыре дня, потом они рассчитывали поживиться на маяке. Это было 22 декабря. Выйдя в путь на рассвете, они смогут к вечеру следующего дня добраться до залива. Смотрители, разумеется, не справятся с целой бандой, тем более — не зная о ее присутствии у стен башни. Двоих убьют в жилой комнате, с третьим легко будет справиться в вахтенной.

Когда Конгре станет хозяином на маяке, у него будет достаточно времени, чтобы перенести на прежнее место все, что пока осталось в пещере. Скоро новая стоянка станет известна мореплавателям, и нет ничего невозможного в том, что судно, особенно небольшое, предпочтет укрыться в заливе, а не идти по бурному морю. Конгре решил, что такое судно попадет в его руки и даст долгожданную возможность скрыться в Тихом океане, избежав таким образом расплаты за свои преступления.

Таков был страшный план, разработанный этим злодеем. Но далеко не все зависело только от него, а главное — надо было успеть осуществить этот план до возвращения «Санта-Фе». Если пираты не успеют покинуть остров ко дню прибытия смены смотрителей, Конгре и его сообщники вынуждены будут вернуться на мыс Сан-Бартелеми. Причем обстоятельства тогда изменятся: капитан Лафайят, не найдя Васкеса и его товарищей, догадается, что они похищены или убиты. Судно не уйдет, пока не обшарят весь остров. Если понадобится, аргентинские власти, конечно, пришлют и другие суда. Даже если Конгре и удастся — что не слишком вероятно — раздобыть туземную лодку, пролив будет под таким наблюдением, что до Огненной Земли не добраться.