Дональд Уэстлейк – Искатель,1994 №1 (страница 39)

В первый день плавания шхуна не встретилась ни с одним судном. К ночи она пришла на стоянку на восточной стороне мыса Уэбстер, проделав примерно половину пути, как и предполагалось по плану.

Второй день прошел так же спокойно, и к четырем часам Конгре, сам стоявший у штурвала, взял курс на залив Эльгора, оставив косу Севераль в четырех милях к северо-западу. Отсюда был виден весь берег до мыса Сан-Хуан.

В то же время по ту сторону косы Диегос показалась башня Маяка на краю света, которую Конгре увидел впервые. В подзорную трубу он даже смог разглядеть одного из смотрителей, стоявшего на галерее и наблюдавшего за морем. До заката оставалось еще три часа, и у «Мауле» было время зайти на стоянку.

Конечно, шхуна не могла подойти незаметно для смотрителей маяка, конечно, ее появление в водах острова уже отмечено. Пока смотрители видели шхуну направляющейся в открытое море, они, должно быть, считали, что она идет к Мальвинским островам. Но с тех пор, как она переменила галс, им стало ясно, что она собирается войти в залив. Впрочем, Конгре мало заботило то, что шхуну заметили, и даже то, что, очевидно, понятно ее намерение встать на якорь. Это не меняло его планов.

К большому его удовольствию, конец путешествия проходил довольно успешно. Ветер понемногу смещался к востоку. Шхуна шла одним галсом со слабыми, готовыми заполоскаться на ветру парусами, собираясь обогнуть косу Диегос. Но внезапно, когда «Мауле» была в двух милях от входа в залив, один из пиратов, спустившись в трюм, тотчас же поднялся, крича, что вода проникает через трещину в обшивке.

Течь образовалась в том самом месте, где шпангоуты не выдержали удара о камень. До сих пор обшивка держалась, по теперь на несколько дюймов разошлась.

В общем, повреждение было не слишком серьезным. Передвинув балласт, плотник Варгас без труда заткнул течь паклей. Стало ясно, что ремонт потребуется более тщательный, иначе в водах Тихого океана шхуна неминуемо погибнет.

В половине седьмого вечера в море отразился пучок лучей. Маяк только что зажегся, и первым судном, которому он осветил путь через залив, оказалась чилийская шхуна с шайкой пиратов на борту.

А около семи, когда солнце уже спускалось за высокие скалы Эстадоса, «Мауле», оставив мыс Сан-Хуан по правому борту, с попутным ветром благополучно вошла в залив.

Проходя мимо пещер, Конгре и Карканте смогли убедиться, что никто не обнаружил входов под завалом камней и густым кустарником, загораживавшими их. Так что ничто не выдало пребывания пиратов в этой части острова, и все награбленное они найдут там, где оставили.

— Все идет хорошо, — сказал Каркайте, обернувшись к Конгре, вместе с которым стоял на корме.

— А сейчас пойдет еще лучше! — ответил Конгре.

Самое большее за двадцать минут «Мауле» дошла до бухты, где собиралась бросить якорь.

В это время два человека, только что спустившиеся с площадки на песчаный берег, как раз говорили о шхуне.

Это были Фелипе и Морис. Они спускали шлюпку, чтобы подойти к судну.

Что до Васкеса, то он стоял на вахте.

Фелипе и Морис поднялись на борт «Мауле» в ту минуту, когда якорь коснулся дна.

По знаку Конгре первый из них тут же получил удар топором по голове и упал. За этим последовали два выстрела из пистолета, уложившие Фелипе рядом с товарищем. Оба были мертвы.

Через одно из окон вахтенной комнаты Васкес слышал выстрелы и видел, как убили его друзей.

Если до него доберутся, с ним произойдет то же самое. Бедный Фелипе, бедный Морис! Он ничего не мог сделать, чтобы спасти их, оставаясь наверху, он мог только с ужасом глядеть на чудовищное преступление, совершившееся в несколько секунд. Когда прошло первоначальное оцепенение, к Васкесу снова вернулось хладнокровие и он быстро оценил ситуацию. Надо было любой ценой избежать столкновения с этими негодяями. Может быть, они не знают о его существовании, считают, что смотрителей было всего двое? Но как бы то ни было, бросив якорь в бухточке, пираты скорее всего захотят подняться на маяк, чтобы погасить его и сделать залив непригодным для плавания.

Не раздумывая, Васкес вышел из вахтенной и сбежал вниз по лестнице.

У него не было ни минуты на сборы. Уже слышался плеск весел шлюпки, отошедшей от шхуны с несколькими пиратами.

Васкес заткнул за пояс два пистолета, положил в мешок немного продуктов, закинул его за плечо, вышел, быстро спустился по откосу и, не замеченный, скрылся в темноте.

Васкес был подавлен. Он искренне любил своих подчиненных. Он знал их столько лет! Это он посоветовал им напяться смотрителями на маяк… А теперь он один!.. Один!..

Но откуда взялась эта шхуна, что за команда у нее на борту?.. Под чьим флагом она идет и почему вошла в залив?.. Они знают эту стоянку?.. Откуда?.. Почему они первым делом погасили маяк?.. Они хотят помешать другим судам войти в залив?..

Из своего укрытия на берегу залива, в двух сотнях шагов от бухты, Васкес видел перемещающийся свет фонарей — то на шхуне, то в окнах башни. Он даже слышал, как эти люди громко разговаривают между собой на его родном языке.

Наконец к десяти часам свет погас, и ни один звук больше не нарушил тишину ночи. Но все-таки оставаться здесь нельзя — днем его обязательно обнаружат. Бандиты его не пощадят — он должен оказаться вне пределов досягаемое!и.

Куда отправиться? Во внутренней части острова он будет в относительной безопасности. Или, наоборот, лучше идти ко входу в залив, где его сможет подобрать проходящее мимо острова судно? Но как дожить до прибытия смены? Его запасов хватит на два дня. Где взять еще продуктов? У него нет даже удочек! И как добыть огонь?

Собравшись с силами, он принял решение: провести ночь на мысу Сан-Хуан, а утром подумать, что делать дальше.

Васкес покинул место, с которого наблюдал за шхуной: там было темно, очевидно, бандиты чувствовали себя в безопасности на этой стоянке и никого не оставили на борту.

Он дошел вдоль северного берега до подножия скал. Ни звука, кроме плеска отступающего моря да иногда крика запоздавшей птицы, летящей к своему гнезду.

В одиннадцать часов Васкес остановился на краю мыса. На песчаном берегу он не нашел другого укрытия, кроме узкой ямы, где и провел ночь до рассвета.

Еще до восхода солнца Васкес спустился к морю посмотреть, не идет ли кто-нибудь от маяка, не выходит ли из-за скалы в начале мыса Сан-Хуан.

Оба берега бухты были пустынны. Ни одна шлюпка не показывалась, хотя теперь у пиратов их стало две: к собственной прибавилась та, что была у смотрителей.

И ни одного судна в виду острова…

Васкес подумал о том, что теперь, когда маяк не горит, плавание у берегов Эстадоса становится опасным. В самом деле, теперь суда, идущие из открытого моря, не будут знать, где находятся. Надеясь увидеть огонь в глубине залива Эль-гора, они доверчиво пойдут на запад и могут наткнуться на опасный берег между мысом Сан-Хуан и косой Севераль.

— Эти негодяи погасили его, — воскликнул Васкес, — и не зажгут снова, потому что он им не нужен!

Это в самом деле было очень опасно: маяк не горел, а значит, могли произойти выгодные для злодеев кораблекрушения. Им не придется, как раньше, заманивать суда на огонь: те сами пойдут к берегу, ожидая увидеть маяк.

Сидя на обломке скалы, Васкес думал обо всем произошедшем. Он смотрел, не вынесет ли море тела его друзей… Нет, отлив уже сделал свое дело, и они погребены в морской пучине!

Он сознавал весь ужас своего положения. Но что он мог сделать? Ничего. Только ждать возвращения «Санта-Фе». И должно пройти еще два долгих месяца, прежде чем авизо покажется у входа в залив Эльгора. Допустим, Васкесу удастся остаться до тех пор незамеченным, но что он будет есть? К счастью, когда появится смена, лето еще не кончится и можно прожить это время в каком-нибудь гроте. Зимой, когда температура опускается до тридцати-сорока градусов ниже нуля, Васкес не перенес бы морозов.

Прежде всего надо заняться поисками надежного убежища. Вскоре он набрел на выемку в скале с узким входом, глубиной в десять футов и шириной в пять или шесть, рядом с тем местом, где начинался мыс Сан-Хуан. Пол пещеры был покрыт мелким песком, даже самая высокая вода в нее не попадала, и ветер не проникал внутрь.

Васкес забрался в пещеру, разложил немногие принесенные с собой вещи и продукты из своего мешка, утолил голод куском солонины и сухарем. Когда он собирался идти к ручью, чтобы напиться, вблизи послышался шум.

«Они!» — сказал он себе.

Прижавшись к стенке, чтобы видеть все, самому оставаясь незамеченным, он смотрел в сторону залива.

Вниз по течению плыла шлюпка, на борту ее были четыре человека. Это была шлюпка со шхуны.

Приглядевшись, Васкес решил, что старший из них — тот, что вел шлюпку, — должно быть, главный, капитан шхуны. Он не мог определить его национальности, но остальные казались латиноамериканцами испанского происхождения.

Шлюпка была уже у самого входа в залив. Пройдя вдоль его северного берега, она оказалась — в сотне шагов от грота, где прятался Васкес.

По знаку главного весла остановились. Лодка причалила, четверка спрыгнула на песок. Сейчас же раздались голоса:

— Это здесь?

— Да. Пещера здесь в двадцати шагах от скалы.

— Какая удача, что те, с маяка, на нее не наткнулись!

— И никто из тех, кто пятнадцать месяцев строил маяк!