Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 622)
– Ну разумеется, доктор Понсонби полностью в курсе этой перемены. А вы не должны абсолютно ничего делать. Ограничьте себя уходом за другими пациентами: ваши подруги будут вам благодарны, ведь теперь одной медсестрой стало меньше. Всего наилучшего. А перед уходом, пожалуйста, передайте мне скрипку.
Клянусь вам, до этого самого момента я все еще надеялась, что он шутит.
Я взглянула на него сверху вниз: маленький, напряженный, ладошки тянутся ко мне.
Что ж, этого следовало ожидать, подумала я. Разве не я его предала три месяца назад? Но я с собой не согласилась.
– Мистер Икс, я ваша медсестра на всю жизнь!
– Я не собираюсь ничего обсуждать. Делайте, что я говорю. То есть ничего. А еще передайте мне скрипку и не плачьте над ковром.
Последние слова разом избавили меня от всей боли.
– Просите свою скрипку… у моей сменщицы! – выкрикнула я и повернулась к двери.
– Приношу искренние соболезнования, – услышала я.
Я обернулась: он был по-прежнему здесь, в той же позе, маленькие узкие ладошки вытянуты в бессловесной просьбе. Но тон его был совсем другой, как будто изнутри него заговорил некто гораздо более человечный.
И тогда я поняла.
Поняла, что происходит.
Я выражу это в стиле Понсонби: осознание меня не то чтобы совершенно потрясло, но все-таки потрясло.
Но не слишком.
– Вы хотели меня защитить, в этом дело? – спросила я. – Благодарю, но я вполне способна о себе позаботиться. И мне не нужно, чтобы вы рисковали чужими жизнями ради моей! Ловите.
И я, почти того не желая, размашистым жестом «швырнула» скрипку в его руки.
– Вы лучшая женщина на свете, – сообщил мой пациент, пристраивая инструмент к подбородку. – Никогда об этом не забывайте. Лучшая женщина и лучшая медсестра. Я не хочу вас потерять.
На этом слове я захлопнула дверь у себя за спиной.
«Потерять» немножко потерялось.
Я шла по коридору, и с каждым шагом боль внутри меня затихала.
Он вообразил, что я – его собственность! Вещь наподобие раскрашенного черепа Понсонби, за которой нужно приглядывать. Ну что ж… Я сама себя сброшу на пол, пускай я при этом и разобьюсь!
Когда я сделала первый шаг вниз по лестнице для пансионеров, решение уже было принято.
Сегодня ночью я это сделаю.
Заседание «Медсестер за чаем» выдалось очень бурное. И страшное.
Никогда не забуду.
Сьюзи, попросив разрешения у Понсонби, принесла маленькую фотографию, один из снимков старого Кларендона, что украшали его кабинет. Молоденькая Мэри Брэддок в униформе, вскоре после зачисления в пансион. Преисполненная ответственности Мэри чуть заметно улыбалась серединкой лица на желто-осеннем фоне. Мы поставили снимок на стол перед пустым стулом Мэри и зажгли свечу.
Мы много плакали.
Мы даже не притронулись к пирожкам миссис Гиллеспи.
У каждой из нас был свой плач: Нелли, сознающая важность нового назначения, обходилась без слез – только вздохи и мелкое подергивание лица; Сьюзи вся ушла в горький детский плач, который вызывал почти столько же сострадания, как и сама причина; Джейн начала горевать в одиночку, но вскоре уже плакала, нежно прижимаясь к Сьюзи. Что касается меня, со мной случилось то же, что и всегда: я плакала сразу обо всем, потому что, стоит мне перестать реветь об одном, я расстраиваюсь и реву еще горше. Я плакала по Мэри и по бедному мистеру Икс, который хотел защитить меня от этого ужаса; по Кэроллу, каким бы порочным он ни был, и по мистеру Салливану, у которого прохудилась подошва на ботинке, – я заметила, когда он сидел, закинув ноги на стол; и по Кларе Драме, актрисе ментального театра в свои одиннадцать лет. Но самое главное, я плакала, потому что не понимала этот страдающий мир, в котором мы все обречены плакать.
Разговоров почти не было. Зато был страх. Я до сих пор ощущаю его своей кожей. Страх был общий для всех, и все мы не знали его природы – мы как будто им заразились.
Поначалу мы не хотели говорить о ней. Мы говорили о Бёрче, который разбил череп, – от этого полицейского нам всем было не по себе. Джейн утверждала, что слышала его рык и что «он прямо-таки зверюга». Сьюзи постановила, что он хуже любого преступника. Нелли не знала, что и сказать: эпизод с черепом погрузил ее в пучину ужаса.
Мне хотелось расспросить о моей возможной сменщице, но я не знала, как выйти на эту тему и снова не разреветься.
Но в конце концов все мы замолчали: мы поняли, что пришла пора обсудить происшедшее.
Вдалеке слышались раскаты грома. Месть моря.
А потом Нелли посмотрела на меня и выразила всю нашу безмолвную скорбь:
– Энни, она умерла от ужаса?
– Она умерла от разрыва сердца, Нелли.
– Но она была в ужасе. Энн, я прочитала это по ее лицу. На нем застыл страх…
– Энни, она тебе что-нибудь сказала? – всхлипнула Сьюзи, красноносая, как пьянчуги в Пойнте.
Вдалеке снова громыхнуло.
– Честное слово, я не знаю, – сказала я, вытирая слезы. – Я ничего не знаю.
– Энн! – В разговор вступила Джейн Уимпол, откинувшая вуаль, чтобы не промокала от слез, и
– Энн, она умерла от страха, – повторила Нелли. – Не отрицай.
– Она с тобой говорила? – не отступала Сьюзи.
Я отвела все подозрения прямым взглядом в глаза:
– Вы знали ее лучше, чем я. Для нее на первом месте стояла работа, а в эти дни – особенно. И я думаю, лучшее, что мы можем сделать ради нее, – это продолжать работу.
Чепцы согласно закивали, всхлипы сделались громче.
– И близится суровое испытание, – добавила Нелли.
Мы все понимали, что она имеет в виду.
– Не тревожьтесь за ментальный театр, – успокоила я. – Это дело я беру на себя.
Я ощутила всеобщее облегчение; только Сьюзи казалась разочарованной.
– Ну а нам… остальным… хоть посмотреть можно?
– Сьюзен Тренч! – одернула Нелли. Но Джейн поддержала свою подружку:
– А правда, что и она, и он останутся без одежды? Даже мистер Салливан?
Поверьте мне: ни объятия, ни поддержка близких – ничто не лечит от страха так, как
Я провела остаток того памятного дня, задавая прямые вопросы служанкам, поварихе и даже самой Нелли, но никто ничего не слышал о новой медсестре.
Я перестала об этом думать.
Все предупреждения мистера Икс не поколебали моей решимости. Пусть читающий эти строки не обманывается: я страшная трусиха, но я просто не могла сидеть сложа руки и ждать, пока после следующего кошмара Кэрролла не умрет кто-нибудь еще.
Больше никто не должен умереть, если я могу это предотвратить.
Я – медсестра. И я спасаю жизни.
А зло – это болезнь, которая может скрываться в бараках.
Поначалу я собиралась переодеться из униформы в свое обычное платье, но потом ко мне пришла другая мысль: что бы там меня ни ожидало в бараках, оно видело Мэри Брэддок. А Мэри приходила в форме, только без чепца.
Ну так и я выберу такой же наряд.
Мне предстояло дождаться самого позднего часа.
А до этого времени мне было нужно чем-то себя занять, и я снова взяла в руки надоевшую «Алису».