Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 551)

1. Мистер Икс страдает психическим расстройством (именуемым в дальнейшем «ПР»). В компетенцию С не входит более точное определение ПР мистера Икс, однако вышеназванные господа считают целесообразным, чтобы персонал П, напрямую взаимо действующий с мистером Икс, выразил согласие с этим пунктом И, без чего нижеперечисленные пункты И не возымеют должного эффекта.

2. Одна из одержимостей (именуемых в дальнейшем «О») мистера Икс состоит в желании высказать свое мнение по поводу любого незаконного деяния, нераскрытой тайны или события криминального характера (именуемого в дальнейшем «КС»), известие о котором может достичь его ушей или же случайно появиться в свежей прессе.

3. Ни при каких обстоятельствах не следует ободрять, воодушевлять или же хвалить мистера Икс за всякого рода вывод, суждение, предположение либо мнимое открытие, которое вышеуказанный господин совершит по поводу КС, поскольку речь идет об одной из его О, вызванных его ПР.

4. Со скрипкой мистера Икс…

Здесь я была вынуждена прерваться и посмотреть в глаза доктору Понсонби, который все так же стоял выпрямившись, точно слушая гимн.

— Со скрипкой мистера Икс? — озадаченно повторила я.

— Продолжайте, — велел Понсонби.

4. Со скрипкой мистера Икс (именуемой в дальнейшем «СК») следует обращаться аккуратно, избегая резких движений, любовно и бережно, как с хрупким и чрезвычайно важным предметом. Хотя господам С хорошо известно, что СК — это еще одна О при ПР мистера Икс, им также небезызвестно благотворное и успокоительное воздействие, каковое ее воображаемое использование оказывает на мистера Икс.

5, и последнее. Принимая во внимание все О, связанные с ПР мистера Икс, господа С желают, чтобы в П исполнялись данные И. В противном случае О, обострившиеся вследствие КС (за исключением СК), повлекут за собой незамедлительный перевод мистера Икс в другой П, ко всеобщему неблагополучию.

(Без подписи)

ХВПД мистера Икс

Я встретилась взглядом с доктором Понсонби; мы оба моргнули.

— Я не понимаю последнюю строчку.

— «Хранить вне пределов досягаемости мистера Икс», — перевел Понсонби. — Мне уже приходилось видеть такое в других письмах. И каково ваше мнение?

— Не знаю, что и сказать… Я… я бы поставила им «отлично». Это похоже на экзамен.

Понсонби не улыбнулся. Он потер пальцем о палец — обычно такой жест означает «деньги».

— Соглашусь, им не хватает… Ой… Разумеется, не хватает какого-то проявления чувств… Я не говорю, что совершенно не хватает, но в чем-то — да. Хотя нужно учитывать и то, как сильно занята семья мистера Икс. Очень сильно. Кто-то может сказать, что это не оправдание, но лично я считаю это оправданием, достаточным, по крайней мере, чтобы извинить их нехватку эмоций. Представьте только, как они страдают из-за того, что член их семьи вынужден жить в таких обстоятельствах.

— Я пытаюсь, доктор.

Понсонби, не отводя от меня взгляда, забрал у меня листок, сложил вдвое почти без усилий — правильнее сказать, что листок сложился сам, — и аккуратно поместил его обратно в конверт. Не знаю, что Понсонби разглядел в моих глазах, но уверена, что он не разглядел и половины того, что я чувствовала. Доктор ровным шагом прошествовал к двери.

— Когда я брал вас на работу, мисс, мне казалось, что я принимаю одно из удачнейших решений для Кларендона — за последние годы. Не заставляйте меня раскаиваться. С настоящего момента не давайте никаких поблажек детективным одержимостям мистера Икс. — Я смиренно кивнула в ответ, а когда я была уже на пороге, доктор добавил: — И никаким другим одержимостям тоже.

— Да, доктор.

Но, проходя по коридору, я едва сдерживала ярость. Письмо заставило меня о многом задуматься — но вовсе не о том, что имели в виду его составители или составитель, кем бы они ни были. Да разве может существовать подобная семья? Разве можно с такой холодностью оформить документ, который касается любимого человека, больного, с самого детства заключенного в пансионы? Кто такой или кто такие эти «господа С», помимо того что они бездушные, расчетливые, абсурдные создания изо льда? Мне хотелось плакать. Бедный мистер Икс. После прочтения этого письма все дефекты его характера представлялись мне объяснимыми и даже логичными. Каковы бы ни были цели этого клана, начисто лишенного чувств, воспоминания о котором мистер Икс запер на замок в своем «Хрустальном Дворце», со мною они добились ровно противоположных результатов.

Теперь я была готова помогать мистеру Икс, готова поймать Убийцу Нищих.

2

Однако на следующее утро мой план был нарушен непредвиденным обстоятельством — самим мистером Икс. Меня предупредила еще служанка, приносившая ему завтрак: мой пансионер вошел в очередной период апатии и одиночества, с задернутыми шторами и запретом на посещения. Когда я зашла в комнату, мистер Икс не поднял подбородка от груди и ничего мне не сказал. Понсонби не возражал против его просьбы об одиночестве, он всегда был готов удовлетворить более-менее приемлемые пожелания своих пансионеров.

Но я-то знала, что одно исключение существует: Джимми Пиггот точно к нему заходит. По нескольку раз в день.

Доктору Дойлу, тоже приходившему утром, не удалось увидеться с мистером Икс.

— Со мной он тоже не разговаривает, доктор, — сообщила я в холле. — И аппетита нет.

— Наш дорогой Шерлок… — Дойл улыбнулся и печально вздохнул. — Он, видимо, чувствует себя ответственным за то, что случилось с этим бедным мальчиком…

— Вчера, когда мы в последний раз разговаривали, он еще надеялся, что вот-вот поймает преступника…

— Он что, продолжает расследование?

— Сейчас он ничего не делает. Сидит в кресле и никого не хочет видеть.

Конечно, за исключением Джимми, но я не знала, зачем тот приходит. Быть может, он приносил газеты или письма или деньги от семьи. Я приняла решение это выяснить. И я приняла еще одно решение, и теперь мне был нужен Дойл.

— У него есть какая-то теория? — спросил доктор.

Я бы охотно передала ему все, что изложил мне мистер Икс, вот только я не знала, с чего начать. И мне было немного стыдно рассказывать о театре бесконечного наслаждения — эта история напоминала мне о чудотворцах, о «магическом театре» — все это сказочки для детей, но мой бедный пансионер, кажется, воспринимал их всерьез. Мне будет неприятно, если Дойл узнает, насколько болен мистер Икс.

— У него слишком много теорий. Он упоминал о другом больном, из Оксфорда, который рассказывал истории о некоей группе… или секте. Просто безумие. И он по-прежнему одержим мыслями о театре.

Дойл растирал лицо ладонями.

— Понятно. Возможно, кое-что из этого — плод его безумия, однако несомненно, что жертвы преступлений каким-то образом связаны с «Милосердием»…

И вдруг я вспомнила:

— Тейлор был машинистом сцены, а Дэнни репетировал в «Милосердии»!

— Снова «Коппелиус» и Петтироссо… — Дойл закивал, его голубые глаза так и сияли.

— Все жертвы имели отношение к театру «Милосердие»… Доктор, это неоспоримый факт.

— Безумный убийца в труппе «Коппелиус». Боже мой, звучит как газетный заголовок… Однако мы не можем идти в полицию без доказательств. И остается четыре дня до следующего… или следующих.

В конце концов я решилась.

— Доктор, вы помните ту закрытую дверцу за сценой? — тихо спросила я.

Он помнил. И ответил мне на удивление быстро:

— Да, вы мне показывали! Возможно, мисс Мак-Кари, там располагается подпольная сцена, не думаю, что это как-то связано. За кулисами многих театров есть комнатки, где устраивают маленькие представления для избранной публики. Театры зарабатывают на этом больше, чем на официальных спектаклях. Подпольная сцена, в общем-то, финансовый источник для их больших постановок. Но мне не кажется, что это как-то связано… — Дойл замолчал, глядя мне в глаза. — Хотя, быть может, кто-нибудь из посетителей…

Подпольные спектакли были мне хорошо знакомы, последний раз я посещала такой вместе с Робертом несколько дней назад. Они были непристойны, они выходили из печей адского воображения, но ведь это куда менее фатально, чем убийства. Они доставляли наслаждение. Мне снова вспомнились фантастичные идеи мистера Икс: может ли существовать театр, приносящий такое наслаждение, которое заставляет зрителей совершать поступки против своей воли?

— Доктор, простите, что спрашиваю… — Я покраснела. — Не могли бы вы устроить…

Дойл подверг меня внимательному осмотру и в результате ответил кивком. Вследствие чего я покраснела еще больше.

— Я понимаю, что́ вы пытаетесь мне предложить, мисс Мак-Кари. Да, я смог бы устроить. Но должен предупредить: такие спектакли — неподобающее зрелище для женщин…

Непристойность меня не тревожила. Я желала знать, что скрывает труппа «Коппелиус».

— Я могу пойти, — твердо заявила я. — Но я должна объясниться с доктором Понсонби.

— Проще всего будет, если с ним поговорю я. Я обладаю определенным влиянием, поскольку некоторые из моих пациентов — будущие кандидаты в пансионеры Кларендона.

Прощаясь с Дойлом, я заметила спускающегося по лестнице Джимми Пиггота. Он заскочил в кабинет Уидона, а вышел уже в шляпе. Проходя мимо нас, юноша поздоровался. Куда он направляется? Какие у него дела с моим пансионером? Погоди, я еще с тобой разберусь — решила я про себя.

Меня почти насмешило новое открытие: я, в общем-то, вхожу в роль детектива именно в то время, когда мистер Икс от нее, по-видимому, отказывается.