Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1319)

Папка со снимками судебно-медицинского вскрытия оказалась самой тонкой – всего пара десятков фотографий восемь на десять. Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза, приготовившись к худшему. Затем резко открыл папку, словно сорвав пластырь, и, открыв глаза, увидел улыбающуюся красивую юную девушку. Это было школьное фото Кристал Хаген в девятом классе. Ее причесанные на прямой пробор длинные золотистые волосы обрамляли лицо мягкими кудрями а-ля Фэрра Фосетт, которой тогда подражали все девушки. Кристал улыбалась идеальной улыбкой: пухлые губы приоткрывали белые зубы, глаза лучились едва заметным озорством. Она была очень красивой девушкой – одной из тех девушек, которые нравятся юношам и вызывают отеческие чувства у стариков. Прокурор наверняка демонстрировал фотографию жюри присяжных, чтобы заставить их проникнуться состраданием к жертве. В папке должны были найтись и другие фото, которые прокурор использовал, чтобы вызвать отвращение к обвиняемому.

Несколько минут я разглядывал фото Кристал Хаген. Пытался представить ее живой, представить ее учебу в школе, ее переживания из-за отметок и мальчиков или миллион других терзаний, которые заставляют страдать подростка и которых не дано понять взрослому человеку. Я пытался представить ее взрослой женщиной, когда она из чирлидера с длинными разлетающимися волосами превратится в степенную мать семейства с практичной прической и минивэном. И мне стало безумно грустно, что она умерла.

Затем я увидел следующее фото, и у меня все похолодело внутри. Я поспешно захлопнул папку, чтобы прийти в себя. Лайла тем временем изучала свою папку – дневниковые записи, – причем настолько сосредоточенно, что даже не заметила моей болезненной реакции на фото. Я смотрел на снимок буквально секунду, но и этого оказалось достаточно, чтобы теперь он стоял у меня перед глазами. Я снова открыл папку.

Да, я ожидал, что у нее не останется волос, ведь для того, чтобы сгорели волосы, много огня не требуется. Но вот чего я совсем не ожидал, так это того, что у нее сгорят губы. Ее зубы, белоснежные на школьной фотографии, теперь торчали, все в желтых пятнах от жаркого пламени, из челюстной кости. Она лежала на правом боку, демонстрируя расползшиеся ткани на месте того, что некогда было левым ухом, щекой и носом. Лицо превратилось в застывшую в немом крике черную маску обуглившейся кожи, голова из-за сокращения мышц шеи была вывернута назад, к левому плечу. Ноги прижаты к животу, как у эмбриона; мясо на бедрах и икрах расплавилось до кости, обгорело и сморщилось, точно вяленая говядина. Обе ступни превратились в культи. Пальцы правой руки загнулись к запястью, уткнувшемуся в грудь. Все суставы были скручены узлом, поскольку хрящи и сухожилия съежились от нестерпимого жара.

Я увидел, куда именно упал на нее лист кровельного железа, защитив часть торса от пламени. Подавив рвотный позыв, я перешел к следующему снимку, где Кристал уже лежала на спине, свернувшись застывшим клубком. Судебный медик держал левое запястье Кристал затянутой в латексную перчатку рукой. Кожа на левой ладони Кристал сохранилась чуть лучше, поскольку ладонь эта оказалась под лежащим на земле теле. В другой руке, между большим и указательным пальцем, судебный медик держал сломанный ноготь, позволяя сравнить его с ногтями на левой руке жертвы. Это был тот самый накладной ноготь, который впоследствии был обнаружен на ступенях заднего крыльца дома Карла.

Я закрыл папку.

Интересно, видели ли эти фото родственники Кристал? Наверняка видели. Они ведь присутствовали на процессе. Фотографии были представлены на суде в качестве вещественных доказательств, возможно, их даже увеличили до такого размера, чтобы было видно со всех мест зала суда. Каково это – сидеть в этом зале и смотреть на обезображенные останки красавицы-дочки? Как им удалось удержаться от желания перемахнуть через барьер, отделяющий галерею для зрителей от обвиняемого, и задушить его голыми руками? Будь Кристал моей сестрой, то один дряхлый судебный пристав с полицейской дубинкой мне бы точно не смог помешать.

Сделав глубокий вдох, я снова открыл папку на том месте, где была школьная фотография Кристал. И сразу почувствовал, как пульс становится реже, а дыхание приходит в норму. Вот это да, подумал я. До сих пор у меня еще ни разу не было подобной физиологической реакции на фотографию. Сравнение хорошенькой, полной жизни девушки из команды чирлидеров с обугленным трупом пробудило в моей души нехорошие чувства. Карл получил по заслугам, когда десятилетиями гнил в тюрьме. Жаль только, что в Миннесоте отменили смертную казнь для преступников. Если эти снимки произвели на меня столь сильное впечатление, значит и на жюри присяжных они подействовали точно так же. У Карла не было ни единого шанса выйти из зала суда свободным человеком. Самое меньшее, что могло сделать жюри присяжных, чтобы расквитаться с ним за смерть Кристал.

Ход моих мыслей прервал звонок мобильника. Я узнал код Остина – 507. Хотя номер явно незнакомый.

– Алло! – сказал я.

– Джо? – послышался мужской голос.

– Джо слушает.

– Это Терри Бремер.

– Привет, мистер Бремер. – Я улыбнулся, услышав знакомое имя. Терри Бремер был хозяином дуплекса, где жили мама с Джереми, где я и сам когда-то жил. При этой мысли моя улыбка сразу увяла. – Что-то случилось?

– У нас здесь небольшое происшествие, – ответил он. – Твой брат пытался разогреть кусочек пиццы в тостере.

– Он в порядке?

– Думаю, с ним все отлично. Но включились детекторы дыма. Миссис Алберс из соседней квартиры зашла проверить, в чем дело, так как сигнал пожарной тревоги не прекращался. Она нашла твоего брата в его комнате. Он лежал, свернувшись клубком. У него явно шарики за ролики заехали. Он раскачивается взад-вперед и трет руки.

– А где моя мать?

– Ее тут нет, – ответил Бремер. – Твой брат сказал, что она вроде бы еще вчера ушла на какую-то встречу. И до сих пор не вернулась.

Мне хотелось что-нибудь расколошматить. Я сжал руку в кулак и отвел назад, мой взгляд был прикован к гладкому куску стены, по которой меня так и подмывало треснуть кулаком. Но я прекрасно знал, что в результате получу лишь разбитые костяшки пальцев и штраф за порчу имущества. Что определенно не заставит маму повзрослеть. И не поможет Джереми справиться с панической атакой. Я выдохнул, опустил голову и разжал кулак.

Я повернулся к Лайле, которая смотрела на меня с плохо скрытым беспокойством. Она услышала достаточно, чтобы понять, что произошло.

– Поезжай, – сказала Лайла.

Я кивнул, схватил куртку, ключи и направился к двери.

Глава 15

Терри Бремер ходил на полусогнутых ногах, в заднем кармане носил жестянку с жвачкой. Славный малый, которому принадлежали боулинг, два бара и пара десятков квартир в Остине. Он был одним из тех парней, которые вполне могли бы стоять у штурвала транснациональной корпорации, если бы его стену украшал не аттестат средней школы Остина, а диплом Гарвардской школы бизнеса. В роли домохозяина он тоже был славным малым, приветливым и надежным. Это он дал мне первую работу вышибалой в грязной дыре, которой владел, под названием «Пьемонт клаб». Это случилось через пару недель после того, как мне стукнуло восемнадцать. Он пришел за квартплатой – квартплатой, которую моя мама спустила во время поездки в индийское казино еще в прошлый уик-энд. Терри не стал орать и угрожать, что вышвырнет нас вон, вместо этого он нанял меня стоять на входе, убирать со столов и приносить из подвала бутылки. Для меня это оказалось выгодной сделкой, потому что в кармане наконец завелись деньги и я научился обращаться с сердитыми алкашами и идиотами. Для Терри это тоже было выгодной сделкой, потому что, если мама профукивала деньги на оплату квартиры, он просто вычитал их из моей зарплаты.

– А что, мама еще не вернулась? – спросил я прямо с порога.

Мистер Бремер стоял в дверях, словно часовой в ожидании смены караула.

– Нет, – ответил он. – И судя по всему, она отсутствует со вчерашнего дня. – Он снял кепку и провел рукой по гладкой коже лысой головы. – Должен сказать тебе, Джо, миссис Алберс уже была готова вызвать социальные службы. Джереми мог спалить весь дом.

– Понимаю, мистер Бремер. Такого больше не…

– Джо, я не могу допустить, чтобы мне предъявили иск… за то, что твоя мама оставила его здесь одного. Но если он спалит это место дотла, мне точно предъявят иск. Твоя мать не имеет права оставлять умственно отсталого вот так одного.

– Он не умственно отсталый, – окрысился я. – Он аутист.

– Джо, я ничего плохого не имел в виду. В общем, ты понял, о чем я. Теперь, когда ты уехал в колледж, тут некому следить за порядком.

– Я с ней поговорю, – пообещал я.

– Джо, я не могу допустить, чтобы это повторилось. Еще раз такое случится – и я вышвырну их вон.

– Я с ней поговорю, – ответил я, уже более настойчиво.

Мистер Бремер надел куртку, потоптался на пороге, явно собираясь продолжить разговор, чтобы убедиться, что донес до меня свою позицию, но затем передумал и закрыл за собой дверь.

Джереми я нашел в его комнате.

– Привет, дружище. – (Джереми поднял голову и начал улыбаться, но затем сник и перевел взгляд в угол комнаты, и у него на лице снова появилось озабоченное выражение, когда жизнь подкидывала ему очередную задачку.) – Я слышал, тебе пришлось сегодня немного поволноваться.