Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1296)

– Есть большая разница между заботой и любовью.

– Я знаю. Но у меня нет никаких причин подозревать, что он не любил свою семью. Поэтому все и кажется таким нелепым.

– Так что же случилось?

Фердинанд Месмер набрал в грудь воздуха:

– Я стал замечать, что по мере того, как разработка нашего проекта подходила к завершению и на первый план вышли вопросы маркетинга и рекламы, Якоб все больше терял к нему интерес. Несмотря на то, что он грубил и осыпал бранью ведущих сотрудников, пропускал совещания руководящего состава фирмы, несмотря на то, что он все больше замыкался в себе, я полагал, что это некий переходный этап и в конце концов он закончится. Что ему просто требуется время, чтобы внутренне перестроиться, и он еще научится радоваться плодам своей работы. Очевидно, он оказался на это не способен, – с горечью добавил Фердинанд Месмер.

– Ну а что же пожар?

Фердинанд Месмер налил себе воды из стоявшего на столе графина и, отпив немного, продолжил рассказ:

– В тот вечер я допоздна засиделся на работе, и мне понадобился отчет, который лежал в кабинете у Якоба. Он давно уже уехал домой, и в этом не было ничего необычного. Сев за его письменный стол, я разбирал лежавшие на нем папки, как вдруг мне попалась на глаза запись в его блокноте. Блокнот лежал раскрытый на странице с предсмертной запиской. – Фердинанд Месмер понурился и опустил взгляд. – Я нашел ее только благодаря счастливой случайности.

– И что же вы сделали?

– Я… Я пытался до него дозвониться, звонил ему домой несколько раз, но трубку никто не брал. Тогда я поехал в Вирум, где они жили.

– Если вы подумали, что им грозит опасность, то почему же не позвонили в полицию?

Он пожал плечами:

– Я не принял эту записку настолько всерьез, чтобы поверить, что он совершит какую-нибудь глупость.

– Но он ее совершил?

Фердинанд Месмер кивнул:

– Когда я подъехал, дом уже в нескольких местах был объят пламенем. Соседи вышли на улицу и смотрели на это зрелище, как стадо испуганных овец. К счастью, среди них нашлись люди, у которых хватило присутствия духа, чтобы вызвать пожарных, но те еще не приехали на вызов.

– И тогда вы вошли в дом сами? – кивнул Томас на его покалеченную руку.

– Да, конечно. Кухня и гостиная были охвачены пламенем. Я звал их, но никто не ответил. Я решил, что, вероятно, все уже мертвы, но что-то заставило меня продолжить поиски в остальных комнатах. Я осмотрел все. – Фердинанд Месмер сделал глотательное движение. – Я нашел их в спальне, всех троих. Из них только Якоб был в сознании, жена и сын спали или, как мне показалось, находились в наркотическом забытьи. Когда я появился на пороге из бушующего пламени, Якоб был ошеломлен. Он молил меня о прощении и пытался оправдать свой поступок, умолял меня о помощи. В полной панике он кричал, чтобы я вытащил его из огня, что он не хочет умирать.

– И что вы сделали?

– Отпихнул его в сторону, чтобы он не мешал мне забрать внука, – ответил Фердинанд Месмер, и взгляд его сделался холодным. – Не мог же я спокойно смотреть, как погибает мой внук по вине спятившего отца.

– Мальчик выжил?

– Разумеется. Я забрал его. Я его защитил. Вынес из огня, хотя мне это дорого обошлось. – Он выставил напоказ покрытую рубцами кисть.

– А что же Якоб… и его жена?

– Якоба вытащили пожарные. До их прихода он отсиделся в ванной. Бедняжка Элисабет погибла в огне. Она была прекрасной матерью и вообще хорошим человеком, так что совершенно не заслуживала такой судьбы.

– И после этого у Якоба развились религиозные настроения? – сухо спросил Томас.

– Да. Но это случилось уже после того, как он полгода пролежал в Нордванге. За это время он постарался изгладить из памяти случившееся и в то же время оборвать все связи с семьей. Он отрекся от собственного прошлого и демонизировал его, представив меня великим сатаной. Вероятно, для него это было единственным способом справиться со своими переживаниями.

– А как же расследование пожара? Было ли по этому делу предъявлено обвинение?

– При чем тут обвинение! Это произошло из-за несчастного случая. Перегретая фритюрница, затем самовозгорание. Страшная трагедия в пригороде Копенгагена – к такому выводу пришли дознаватели.

– Потому что вы скрыли известные вам важные факты, главный из которых – предсмертное письмо Якоба.

– Все, что я делал, я делал, заботясь о Карле. Расти без родителей – уже нелегко. Зачем же было обременять ребенка еще и сознанием того, что родной отец хотел его убить.

– И с тех пор вы взяли на себя воспитание Карла?

Фердинанд Месмер отвернулся к панорамному окну. Среди толпившихся на площадке гостей он отыскал взглядом молодого человека в синем костюме и ярких спортивных туфлях. Указывая на молодого человека, Фердинанд Месмер сказал:

– Он только что получил двенадцать баллов за экзамен по психологии. В будущем году отправится в Фонтенбло и продолжит образование в бизнес-школе INSEAD[690].

– Очевидно, ему предстоит унаследовать эту лавочку?

– Лавочке, как вам угодно было назвать это предприятие, требуется свежая кровь, новые идеи. Нынешнее слияние – это мостик, открывающий дорогу за границы страны, соединяющий частный и публичный сектор. Мы теперь не только управляем машинным отделением, а уже сами будем строить машину. Для такой работы требуются специалисты. При моей поддержке Карл уже вышел на путь к тому, чтобы занять место у штурвала.

– Точно так же, как когда-то его отец, пока не сломался?

– Я улавливаю в вашем тоне обвинение, но не понимаю, в чем оно заключается?

– Вы хотите сделать из него бесстыдного манипулятора, этакого старого сатану, который использует окружающих.

– А вы, я вижу, привыкли выражаться без обиняков, – иронически ответил Фердинанд Месмер. – Очевидно, вы не понимаете тонкой грани между такими вещами, как обращение к свойственному людям кодексу поведения, основанному на их морали, амбициях и потребностях, и использование физического или психологического насилия ради достижения определенной реакции. Первое – это искусство, второе – удел психопатов.

– Поберегите свои рекламные речи для публики за окном. Несмотря на все изящные формулировки, вы не хуже меня знаете, что единственное, что вам было нужно от Якоба, – это авторские права. Вы хотели заполучить их даже ценой его жизни и жизни всех членов его общины. Вы прекрасно знали, на какую кнопку следует нажать, чтобы добиться нужной реакции.

– Такой властью я не обладаю. – По лицу Фердинанда Месмера видно было, что это обвинение потрясло его до глубины души. – Вы говорите о такой власти, которая противоречит законам природы и которой вообще не существует на свете… Согласно правилу, сформулированному Гейзенбергом[691], неопределенность – необходимая часть природы, а не выражение человеческой ограниченности… и незнания.

– Подите вы, Месмер, подальше с вашим Гейзенбергом и прочими авторитетами, на кого вы привыкли ссылаться! Надеюсь только, что вы и впредь сможете спокойно спать и смотреть в глаза своему внуку. И даже тогда, когда ему наконец откроется правда о том, что вы были косвенным виновником гибели его отца, а вместе с ним еще доброй сотни людей.

Фердинанд Месмер протянул руку и, взяв конверт, открыл его:

– Не волнуйтесь! Письмо на месте. Можете хранить вашу поганую тайну.

Томас встал со стула. Одну ногу у него свело судорогой, и он слегка покачнулся, но затем направился к выходу.

– Так чего же вы хотите? Говорите, не стесняйтесь!

– Ничего такого, что вы могли бы мне дать, – через плечо бросил Томас.

73

Через день-другой после встречи с Фердинандом Месмером Томас мыл из шланга палубу «Бьянки». Время близилось к полудню, а все утро он потратил на то, чтобы отдраить от грязи и мха разбухшие тиковые доски. Простая физическая работа доставляла ему удовольствие, хотя несколько раз приходилось делать передышки. Он решил, что, когда немного окрепнет, займется бегом. Когда Ева была жива, они раз, а иногда и два в неделю бегали вместе трусцой. Как правило, их маршрут проходил вдоль вала по дорожке, которая вела от их дома на Дроннингенсгаде на Хольмен. Обыкновенно они возвращались тем же путем, но иногда бежали вдоль канала и на набережной заходили куда-нибудь выпить кофе. Хорошее это было время! «Снова начну бегать», – подумал он и вышел на пристань, чтобы выключить водопроводный кран. Сворачивая шланг, он стал вспоминать встречу с Фердинандом Месмером. В нескольких газетах появились статьи о слиянии и фотографии, сделанные на торжественном приеме. Фотография, на которой Фердинанд Месмер был заснят рядом с внуком, произвела на Томаса впечатление. Каким бы Месмер ни был манипулятором и как бы он ни любил власть, снимок не оставлял сомнений, что дед нежно любит внука. Вдруг сзади раздался громкий выхлоп грузовика, который остановился совсем рядом за спиной Томаса. Он обернулся и с удивлением увидел старую подметальную машину, и в кузове у нее стоял старенький «вольво» Виктории.

– Нелегко было отыскать этот адрес, – раздался голос вышедшего из-за кузова Кузнеца. Широко улыбаясь, он крепко пожал Томасу руку.

– Рад тебя видеть, – сказал Томас.

– Здорово! Глянь-ка, все-таки там, в секте, им не удалось тебя добить, как ни старались. Из газет-то можно было узнать, как было дело.

– Не добили, – подтвердил Томас, вешая шланг на кран. – Ну а вы-то там как?