Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1298)

– Может быть, не просто к слову, а к имени – Ева.

Томас отпустил ручку:

– Не знаю, что вы там слышали, но лучше вам не затрагивать эту тему. Тем более когда все ваши люди остались на улице.

– Спокойно, Томас! Не нужно угрожать мне. Все, что я хочу, – это помочь вам.

– Мне не требуется ваша помощь, Месмер.

Фердинанд Месмер покачал головой:

– Как вы можете отказываться, даже не выслушав, о чем речь?

– Потому что я заранее знаю, что все исходящее от вас не стоит того, чтобы за ним нагнуться.

– Сейчас вы заговорили, как Якоб.

– Значит, он был не совсем чокнутый.

– Полагаю, что мы оба пришли к одинаковому заключению. Наберите в грудь воздуха и выслушайте, что я хочу сказать, прежде чем в вас снова заговорит рептильный мозг.

– Ну, давайте, говорите.

Фердинанд Месмер потер покалеченную руку, раздался звук, похожий на скрип кожаного сиденья.

– Я могу предложить вам то, к чему вы так стремились последние полгода. То, чего вы так добивались от своих бывших сослуживцев и что сорвалось у вас еще до того, как вы стали на меня работать.

Томас почувствовал, как сердце забилось тяжелыми ударами, однако на этот раз нитроглицерин был тут ни при чем, это была реакция на слова Фердинанда Месмера.

– Что именно вы хотите мне предложить?

– Десять минут.

– Что значит «десять минут»? И с кем вы разговаривали обо мне?

– Попытайтесь лучше сосредоточиться на моем предложении, а не выяснять вопрос о том, как я собираю нужную мне информацию. Достаточно посмотреть на мое окружение, чтобы понять, что у меня есть возможность получить всю необходимую мне информацию. Половина служащих полиции знает, что вы никак не можете забыть это дело. И кто бы мог поставить вам это в упрек? Семейные узы порой бывают такими крепкими, что впору задушить человека. Ведь так? – Фердинанд Месмер смотрел на Томаса с сатанинской улыбкой, и Томас отвел глаза.

– Десять минут, – повторил Месмер. – Вот что я могу вам предложить.

– Но я так и не понял, о чем идет речь?

– Десять минут свидания с Андреем Каминским.

Томас поднял взгляд:

– Вы смеетесь надо мной.

– Я и не думаю смеяться.

Томас повернулся к нему лицом.

– Так, значит, Каминский в вашем распоряжении? Вы это хотите сказать? И где же он? – иронически спросил Томас, выразительно оглядываясь в машине.

– Насколько мне известно, Андрей Каминский сидит в одиночной камере предварительного заключения в тюрьме полицейского управления. Камера находится в самом конце коридора.

– И ключи от нее у вас?

– Я имею беспрепятственный доступ к нему на десять минут, и эти десть минут я предлагаю вам. Разве не с Каминским вы хотели поговорить? Разве, по-вашему, не он обладает сведениями о том, кто стоит за убийством вашей возлюбленной, Евы?

Томас откинулся на спинку сиденья:

– И вы хотите убедить меня, будто можете предоставить мне доступ в самую охраняемую тюрьму Дании? – Он помотал головой. – Никак не могу понять, чего вы этим добиваетесь?

– Помогаю вам. Возвращаю долг. – Месмер тяжко вздохнул. – Постарайтесь понять, что миром правят такие люди, как я. Мы устанавливаем правила, которым вы подчиняетесь. Мы не ставим себя выше закона, но власть предполагает как ответственность, так и определенные привилегии, недоступные для простых людей вроде вас. И я предлагаю вам сейчас воспользоваться моими привилегиями.

– И поговорить с Каминским в полицейском управлении?

Фердинанд Месмер кивнул.

– И когда это возможно проделать?

– Прямо сейчас.

Томас безмолвно уставился на Фердинанда Месмера, еще не веря, что тот говорит всерьез.

– Я…

Томас замолчал и только помотал головой. Все это было как-то неправильно. Решительно все. Все складывалось совсем не так, как он себе представлял. Главным чувством, которое им владело, была жажда мести, а Каминский, оставаясь недостижимым, был средоточием его ненависти…

– Так что? Поехали? – спросил Фердинанд Месмер.

– Я не знаю…

Фердинанд Месмер повернулся и приблизил к нему свое лицо:

– Что с вами, Томас? Лишились дара речи? Испугались взять судьбу в свои руки?

Томас сердито посмотрел на него:

– Заткнитесь, Месмер, и зовите своего шофера.

75

Решетка, перегораживавшая въезд в тюрьму полицейского управления на улице Отто Мёнстеда, отодвинулась в сторону, и большой черный «Мерседес S» бесшумно въехал в подворотню, ведущую в маленький дворик. Заехав в него, машина остановилась. Катрина вышла и открыла для Томаса заднюю дверцу. Фердинанд Месмер пожал ему на прощание руку:

– Прощайте! Надеюсь, вы найдете то, что искали.

Томас кивнул и вышел из машины. Он быстро обвел взглядом дворик, в котором не раз бывал раньше, хотя с тех пор и прошло уже порядком времени. Это было во время первой великой войны рокеров, когда он, служа в отделе специального назначения, то и дело приезжал сюда, привозя новую партию арестованных. На верхней ступеньке крыльца его ждали четыре тюремных надзирателя в темной форменной одежде. Томас направился к ним в сопровождении Катрины, и она поздоровалась с первым из них, тот пригласил Томаса следовать за ним. Томас стал подниматься по ступенькам, Катрина осталась во дворе.

– Ворон, – окликнула она его.

Он обернулся.

– Береги себя.

– Спасибо, – буркнул он и пошел дальше наверх.

Его проводили в караульное помещение на третьем этаже. Все надзиратели были одеты в бронежилеты, налокотники и наколенники. Их снаряжение походило на то, какое надевают при штурме бойцы спецподразделения при особенно рискованных операциях. Самый рослый из надзирателей, с густой рыжей бородой, подошел к установленным в ряд шкафчикам и достал еще один комплект такого же снаряжения, в придачу к нему – шлем и резиновую дубинку.

– Предлагаю тебе тоже в это облачиться, не дожидаясь, пока мы окажемся в тюремном отсеке.

– Это обязательно?

– При посещении Каминского – да.

Томас увидел, что остальные охранники стали надевать шлемы, защитные очки и защитные дыхательные маски. Один из них достал из шкафа двухкилограммовый баллон со слезоточивым газом.

– Кого это вы собираетесь травить газом? – спросил Томас.

– Это всего лишь одна из мер предосторожности, которые мы принимаем, когда заходим к нему.

– Я, пожалуй, обойдусь без этой формы, – сказал Томас, кивая на снаряжение.

Надзиратель, глядя на него, усмехнулся:

– Я отвечаю за то, чтобы ты вернулся живым с этого свидания.

– Сколько раз Каминский оказывал физическое сопротивление?