Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1258)

Томас еще полистал и просмотрел оглавление. Книга была разделена на главы, каждая из которых посвящалась различным аспектам экзорцизма. Там имелся исторический обзор с примерами из жизни, перечень бесов с описанием их сущности, несколько глав о том, как возникает одержимость, подборка необходимых молитв, перечень оберегов и святых реликвий, которые могут быть полезны, а также пошаговая инструкция для начинающих экзорцистов. Процесс изгнания бесов, как говорилось в книге, может занять период от одного сеанса до нескольких лет тяжелой борьбы.

Томас читал и мотал головой.

– Ну как? Вынес из этого что-то полезное? – спросила Виктория, дожевывая последнюю булочку.

– Не слишком много. Понял только, что с Якобом не соскучишься. Это же надо, какой скачок – от психологии менеджмента в пятидесятники, да еще в экзорцисты! – Он раскрыл книгу на одной из последних глав. – Тут сказано: для того чтобы определить тип одержимости, нужно помолиться за человека и провести пробное изгнание, по которому можно судить о роде и силе демона.

Томас оторвался от книги и обернулся к Виктории:

– Беньямин писал в своем дневнике, что библейские собрания всегда заканчивались общей молитвой за кого-то и изгнанием бесов, но ничего подобного тому, о чем говорится тут.

– Возможно, в общине происходили вещи, о которых Беньямину ничего не было известно? – Виктория пожевала губами и серьезно посмотрела на Томаса. – Чем скорее ты найдешь адрес этого Якоба, тем лучше. Что-то тут нездоровое.

Томас кивнул и решил ничего не говорить Виктории про контракт, который он обещал передать Якобу.

– Сколько с меня приходится? – спросил он, засовывая книжицу в карман своей куртки.

– Булочки с корицей как раз покрывают стоимость.

Он поблагодарил кивком и хотел уже направиться к двери.

– Разве ты не возьмешь какую-нибудь из книг по менеджменту?

– Да ну их к черту! Впрочем… Ну, ты сама знаешь, чтó я об этом думаю. До свидания, Виктория!

Вернувшись на «Бьянку», Томас принялся за последнюю часть дневника Беньямина, а вернее сказать, за ту часть, которая была написана до того, как Беньямин перешел на своего рода волапюк, состоящий из хвалы Богу и библейских цитат. У Томаса закралось тревожное чувство, заставлявшее его гадать, что стало причиной таких перемен.

ЭТО БУДЕТ МОИМ ПОСЛЕДНИМ ОТЧЕТОМ

Сегодня у меня состоялся экзамен, и я его выдержал. Лиза и все другие благословили меня и пожелали удачи. Сам Якоб Месмер заглянул в классную комнату и назвал меня евангельским человеком. В присутствии остальных он обратился ко мне с речью, хвалил меня за проделанный духовный путь и сказал, что возлагает на меня большие надежды. Я одновременно и горд, и полон смирения, но в то же время меня мучает сознание, что я всех обманывал. Поэтому этот отчет будет последним.

Томас продолжил чтение отрывка, где говорилось о том, как прошел совместный обед, на котором все члены общины спрашивали Беньямина, собирается ли он продолжать учение и пройти следующий курс. По словам Беньямина, расспросы были дружеские, но настойчивые, однако он не поддался на уговоры и сказал только, что еще не решил. Вечер завершился перед горящим камином в общей комнате песнопениями и молитвами. Во время пения псалмов Лиза вдруг взяла его руку и пожала. Она шепнула, что гордится им за то, что он прошел курс и заслужил похвалу от Якоба, от самого Учителя. Когда все стали расходиться – кто по своим комнатам, а кто домой, – Лиза попросила его не уходить, а побыть с ней. Они еще посидели у камина и проговорили до глубокой ночи. Сперва о псалмах, которые только что пели, к некоторым из них музыку сочинила Лиза. Потом говорили об «Избранниках Божиих» и о том, как они благодарны судьбе, что встретились с Якобом. Лиза рассказывала о других членах общины и о том, как они стали для нее новой семьей. После этого Лиза поведала ему о вещах, которые ей пришлось пережить в детстве и о которых, как добавил Беньямин в скобках, он не хочет распространяться в отчете, но пережить такое не пожелал бы ни одному ребенку. Лиза еще раз поблагодарила его за ту помощь, которую он оказал ей, когда они вместе выполняли миссионерское задание, и они посмеялись над некоторыми происшествиями. Лиза сказала, что еще ни от кого не видела такой мужской поддержки, как от него, а потому очень надеется, что он останется на второй курс, чтобы им не разлучаться. Беньямин писал, что они долго молча лежали перед камином в тишине, и наконец он ее спросил, как она отнесется к тому, если он попросит выделить для них в доме комнату. В ответ она его крепко обняла, и в глазах у нее стояли слезы. Она сказала, что на это требуется согласие Якоба, а также чтобы Беньямин продолжил занятия на курсах. Он пошутил, что готов проходить ради этого второй, третий и какой угодно еще курс. Они вместе посмеялись, и Лиза призналась, какое это душевное облегчение наконец-то встретить человека, на которого можно положиться. Эти слова обожгли его точно каленым железом, и в отчете он написал, что в тот момент ясно понял, что обязан сказать Лизе всю правду, несмотря на то что сам боится, чем это кончится. Он утешал себя тем, что наставники всегда говорили, что прошлое не имеет значения, важно только то, что ты будешь делать теперь, служа Богу и трудясь на пользу движения.

Томас сделал перерыв в чтении и сидел, глядя на канал. Его поразила безграничная откровенность Беньямина в отчетах, которые он писал для Фердинанда Месмера. Он напоминал человека, вступившего в АА[674] и выполнявшего программу двенадцати шагов, главным требованием которой было исповедоваться перед всеми во всех грехах. Томас сомневался, что Фердинанд Месмер был способен по достоинству оценить подобную искренность. И, перейдя к следующей странице, Томас еще больше утвердился в таком мнении.

Откровенно рассказал сегодня Лизе о своем прошлом, о том, что был частным детективом и почему на самом деле пришел к «Избранникам Божиим». Разумеется, что при этом я не раскрыл своего клиента, Вас, г-н Месмер, и впредь не раскрою. Надеюсь, Вы понимаете, что мне необходимо было сделать такое признание, прежде чем вступить в новую и славную эпоху своей жизни. Я считаю, что до конца расследовал все, что касается «Избранников Божиих» и Вашего сына. Я убежден, что продолжать не имеет смысла. Последнюю часть причитающихся мне денег прошу перечислить «Избранникам Божиим». В самое ближайшее время я пришлю Вам фактуру.

Томас был удивлен, что Фердинанд Месмер ничего не сообщил об истинной причине прекращения сотрудничества с Беньямином. По словам Катрины, причиной их разрыва стала не перемена взглядов, не смена, так сказать, религиозных убеждений, а то, что Беньямин оказался негодным сыщиком. Возможно, Фердинанд Месмер воспринял переход Беньямина в другой лагерь как личную обиду? Томасу не терпелось поскорее узнать, как разворачивались дальнейшие события, и он продолжил чтение. Однако то, о чем он прочел на следующей странице, стало для него полной неожиданностью, да такой, что у него мороз пошел по коже.

30

Я В ОТЧАЯНИИ И В ПОЛНОЙ РАСТЕРЯННОСТИ, ПОЭТОМУ СНОВА РЕШИЛ НАПИСАТЬ ВАМ, Г-Н МЕСМЕР. ВСЕ ПОШЛО НЕ ПО ПЛАНУ. ЖДУ ЯКОБА, ПРОКЛЯТОГО ЯКОБА.

Томас торопливо просмотрел вступление, чтобы узнать, не указана ли где-нибудь дата, когда было отправлено приложенное к тексту электронное послание, но адрес был удален и оставлен только текст сообщения. Он принялся за чтение этого отчаянного письма.

Меня трясет от ужаса. Буквально трясет. Не думал, что такое возможно. Творится какое-то безумие. Не понимаю, что тут происходит. Руководство в панике. Сеанс пошел не так. Экзорцизм… Не знаю, что и сказать… Это было УЖАСНО. Якоб. Жду в спальном зале, когда за мной придет Якоб. Наверное, надо рассказать все с самого начала, чтобы вам было понятно, что случилось. Я думал, что завоевал доверие Лизы. Зашел к ней после того разговора. Когда набрался храбрости. Она слушала очень внимательно. Особенно когда я сказал, что хочу поделиться с ней большим секретом. Я взял с нее обещание, что она никому не передаст то, что я ей скажу. Так же как я никому не рассказывал о том, что она мне открыла. Что это останется между нами и Богом. Она сказала, что никому не выдаст мою тайну. Я доверился ей, она – мне. Так она сказала. Тогда я рассказал ей, кто я такой и чем занимаюсь, что по профессии я частный детектив. Сначала она слушала весело. Удивлялась, что, оказывается, на свете и правда есть такие люди, как я. Но когда я стал рассказывать о моем последнем задании, о слежке и отчетах, она как-то примолкла. Спрашивала, кто меня нанял. Я не ответил. Спрашивала, передавал ли я кому-нибудь то, что узнал о ней. Я сказал, что передал только главное, такие вещи, которыми она может гордиться. О том, как она поет. Как помогает бедным. О том, как самоотверженно трудится на благо общины. Я добавил, что свято храню ее секреты. Я надеялся, что она отплатит мне тем же. Она это подтвердила. Потом мы вместе помолились. За меня. О моих грехах, которые я совершил. Я думал, что все в порядке. Когда мы расставались, мне казалось, что узы между нами только укрепились. Что мы с ней в одинаковом положении перед Богом и друг перед другом. НО Я ОШИБАЛСЯ. ЧЕРТ! КАК ЖЕ Я ОШИБАЛСЯ!