Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1259)

После обеда, когда я сгребал листья на газоне перед домом, меня вызвали на совет. Я подумал, это по поводу моего заявления о продолжении обучения. У меня уже были внесены деньги за следующий курс. Думал, мне скажут, что с радостью меня принимают. Но в зале я почувствовал: что-то неладно. Собралось все руководство: Осе, сварливый Рейкендорф, Биргитта, Самуэль, Карл Эмиль и, конечно же, Якоб. Лиза сидела рядом с ним. Они уже все знали, это было видно с первого взгляда. Мне предложили сесть на свободный стул напротив собравшихся. Слово взял Якоб. Он сообщил, что Лиза им обо всем рассказала. Что я могу сказать в свое оправдание? Я изложил все как было. Повторил то, что говорил Лизе. После признания я даже почувствовал облегчение. Несмотря на то, что Осе все время, пока я говорил, оборонялась от меня крестным знамением. Якоб спросил, на кого я работал. Пришлось признаться, что это Вы, его отец, наняли детектива. Якоб велел принести отчеты. Я показал ему свой планшетник, в котором были все мои заметки и отправленные Вам электронные сообщения. Я понимаю, что это грубое нарушение конфиденциальности, которую я всегда стопроцентно гарантирую клиентам. Но прежде, чем предать Вас, г-н Месмер, я совершил предательство в отношении Якоба и «Избранников Божиих», началось-то с него. Надеюсь, Вы понимаете, перед какой дилеммой я оказался. Якоб все читал, и читал, и читал. За окном уже стемнело. Мы, присутствующие, ждали в молчании. Как и Лиза, я почти все время сидел опустив глаза, но когда поднимал их, то встречал взгляды сидевших напротив. Осуждающие. Огорченные. Якоб поблагодарил и вернул мне планшетник. Он был настолько великодушен, что даже приветливо улыбнулся. Поднявшись, он обратился к нам с речью. Говорил он немного нараспев, как в церкви. Сказал, что в нашей среде поселился бес. Мерзкое творение зла. Все с ним согласились, даже Лиза кивнула. Обратившись к руководству, он попросил совета. Все заговорили, перебивая друг друга, хотя мнение было единодушным. Говорили, что нужно молиться за мою грешную душу, а затем изгнать меня из общины. Осе сказала, что мой планшетник надо конфисковать и уничтожить. Якоб поблагодарил всех за разумные советы. А затем добавил, что не согласен с их мнением. Указал на меня рукой. Сказал, что, придя к «Избранникам Божиим», я принес в душе полчище бесов. Что я-де страшнейший грешник. Профессия, которой я занимаюсь, сама по себе уже греховна. Согласившись работать на Фердинанда Месмера, я шел на поводу у дьявола. Но мое пребывание в общине «Избранников Божиих», мое искреннее раскаяние свидетельствуют о том, что спасение возможно и для самого закоренелого грешника. Вместо того чтобы осуждать, давайте встанем на колени и возблагодарим Господа за то, что он совершил для этого грешника. И раскаемся в собственной гордыне. Осе первой опустилась на колени. Остальные дружно последовали ее примеру и стали молить о прощении. Якоб жестом благословил их возложением руки. Меня Якоб заключил в объятия. Сказал, что я проделал невообразимо трудный путь. Что я проявил великое мужество. Подобно детям Израилевым, когда они под водительством Моисея прошли, невзирая на опасности, через пустыню Синая. Затем, снова обратившись к присутствующим, сказал, что могучий бес еще находится среди нас. Бес проявил себя через сплетни, которые переносила Лиза. Лиза очень испугалась при таком повороте. Тем более что члены совета дружно закивали в знак согласия с Якобом. Она попыталась объяснить свой поступок: я, дескать, не собиралась сплетничать, а хотела поступить правильно и решила, что должна информировать общину. Якоб оборвал ее цитатой из Библии: «Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; но верный человек таит дело»[675]. Это все решило. Якоб отлучил Лизу от церкви. Лиза, конечно, была в отчаянии. Умоляла Якоба сжалиться над ней. Якоб сказал, что она сама виновата в том, что случилось. Лиза молила о прощении, сказала, что она себя не помнила. Но Якоб был непреклонен, пока она тоже не процитировала ему Библию: «Устами лицемер губит ближнего своего, – это я теперь поняла, – но праведники прозорливостью спасаются»[676]. Якоб спросил, значит ли это, что Лиза просит о спасении? Она стала умолять, чтобы ее избавили от беса, который сидит в ней и пожирает ее изнутри. Якоб спросил членов совета, согласны ли они отменить отлучение и попытаться изгнать из Лизы беса. Все ответили «да». В тот момент я почувствовал облегчение. Я думал, что после того, как мы все и сам Якоб помолимся за нее и заговорим иными языками, с Лизой опять все будет хорошо и все можно будет начать с чистого листа. Я УЖАСНО ОШИБАЛСЯ. Якоб велел Биргитте и Осе отвести Лизу в котельную и подготовить ее. Обратившись ко мне, он сказал: «Нам сейчас нужна твоя помощь, чтобы изгнать бесов из нашей сестры Лизы. Брат Беньямин, готов ли ты сразиться с бесами?»

31

Томас сидел, погрузившись в чтение, как вдруг рядом раздалось глухое ворчание. Он вздрогнул и увидел Мёффе, который требовательно глядел на него с обиженным выражением. Томас спохватился, что слишком засиделся, уже давно пора было вывести пса на вечернюю прогулку.

– Разве не видишь, что я занят?

Мёффе снова заворчал, на этот раз тоном выше и жалобней. Томас понял, что хочешь не хочешь, а идти придется: пес не успокоится, пока не добьется своего. А если откладывать прогулку, то он из чистого упрямства может справить свои дела прямо на палубе. Мёффе не давал хозяину спуску.

– Ладно, ладно, уже иду.

Они наскоро прошлись вдоль канала в сторону Кристиансхавн-торв, погуляв ровно столько, сколько потребовалось, чтобы Мёффе сделал свои дела. Томас даже не взглянул на народ, кучковавшийся возле «Бодеги на канале», хотя в другое время при виде этого зрелища, наверное, не удержался бы и сам завернул туда, но сегодня он поспешил на «Бьянку», до того ему не терпелось дочитать последний отчет Беньямина.

Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛ О СУЩЕСТВОВАНИИ КОТЕЛЬНОЙ И О ТОМ, ЧТО В НЕЙ НАХОДИТСЯ, НО ТУТ С ГОРЕЧЬЮ УВИДЕЛ ВСЕ СВОИМИ ГЛАЗАМИ.

Якоб возглавил процессию. Вместе с мужской частью совета общины он спустился в подвал. За ним, не отставая ни на шаг, шел Самуэль. В руках он нес пустой стакан и графин со святой водой. Они тянули какой-то стих на латыни, которого я раньше никогда не слыхал. В сумрачном свете я почувствовал себя так, словно перенесся в фильм ужасов. Дальше – хуже. Мы вошли в котельную, на лавке в углу лежала Лиза, одетая в рубаху. Запястья и лодыжки были связаны толстыми ремнями. В тесном помещении было жарко, словно в пекле. Но Лиза вся тряслась от озноба, как на морозе. Якоб и сопровождающие стали читать «Символ веры», затем Якоб достал из кармана две блестящие монеты и положил их Лизе на веки. Мы все опустились на колени вокруг Лизы, непрестанно повторяя «Символ веры». Голоса звучали все громче и настойчивее. Лиза плакала. Не знаю, как долго мы так молились, но у меня даже во рту пересохло. Наконец Якоб поднялся с колен. Взял стакан и налил в него воды из графина.

– Пей, бес, пей святую воду!

Он поднес стакан к губам Лизы. Она с жадностью выпила. Осушила стакан до дна. Затем дело приняло и вовсе страшный оборот. Мы возобновили молитвы, а с Лизой стала происходить поразительная перемена. Теперь она криком кричала, слов было не разобрать. Плевалась в нас, потом ее вырвало зеленой желчью. Я должен был подтирать за ней. Якоб дал еще святой воды. После святой воды бес еще громче подал голос, и Лиза силилась его вытолкнуть из себя. Она рвалась из ремней так, что до крови изранила себе руки и лодыжки. Бес, засевший в ней, рычал на нас. В ее глазах виден был страх. Больше всех она боялась Якоба. Рыдала и кричала, чтобы он ее не забирал в ад. У нее начались судороги, она до крови искусала себе язык. Крови вытекло много, и мы засунули ей в рот тряпку. Раздвинули ей челюсти, чтобы она не кусалась. От этого она еще больше бесновалась, так что Карл Эмиль, Рейкендорф и Самуэль вынуждены были усесться на нее, чтобы удерживать ее тело. Якоб обратился ко мне. Сказал, что бес вот-вот выйдет. Как человек неопытный, я должен покинуть помещение, так как бес может перекинуться от Лизы на меня. Тогда я сам стану одержимым ее бесом и он пожрет меня. Он велел мне выпить святой воды, перекрестил и прочел молитву, прежде чем отослать прочь.

И вот я один сижу в общей спальне. В полутьме. В самой глубине подвала. И пишу. Мне все еще слышны ее крики, но я пишу. Она визжит, как собака, которую бьют. В коридоре несколько курсистов и преподавателей успокаивают друг друга. Все охвачены страхом. Мне кажется, меня сейчас вырвет, как Лизу. Голова идет кругом. Слова не даются. Трудно складывать. Это пугает. Боюсь бесов. Неужели в наше время – бесы? Скорей отправить Вам, г-н Месмер, это сообщение, пока не поздно! Поздно!..

Увидев, что дальше пошли пустые страницы, Томас перевернул несколько, чтобы дочитать отчет до конца. Однако из него нельзя было узнать, чем закончился сеанс экзорцизма для Лизы или что сталось с Беньямином. Отчет завершался, как увидел Томас, многословными излияниями во славу Господа «Избранников Божиих», возглавляемых Якобом, которого Беньямин называл здесь не иначе как «пастырь» и «великий Учитель».