Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1226)

Томас поравнялся с женщиной и лежащим на земле окровавленным пожилым человеком. К ним уже подоспели прохожие и стали поднимать пострадавшего. Томас протиснулся сквозь толпу и продолжал преследовать Хауссера.

Хауссер был довольно далеко впереди, но его странный наряд маячил в толпе, и это облегчало преследование. Томас прибавил скорость, но нетренированные ноги тотчас дали о себе знать, они словно налились свинцом. С тех пор как ему в последний раз приходилось кого-то догонять, прошло уже несколько лет, и все эти годы он почем зря накачивался пивом. Сейчас все это сказывалось не в его пользу. Однако понемногу он все же догонял Хауссера. Старый Штази, по-видимому, тоже был далеко не в лучшей форме, а узкая юбка, в которую он был одет, отнюдь не способствовала спортивным достижениям.

– Держите его! – крикнул запыхавшийся Томас. – Держите его!

Но никто из прохожих не устремился ему на помощь.

Хауссер перебегал перекресток на Мауэрштрассе. Между ним и Томасом оставалось каких-нибудь десять метров. Он слышал прерывистое дыхание Хауссера и чуял тянущийся за ним шлейф приторного парфюма. Еще несколько секунд, и он его нагонит! Томас уже радовался, представляя себе, как повалит того на землю. И тут рядом взвизгнули автомобильные покрышки, и в следующий миг земля ушла из-под ног Томаса. Мгновение он парил в свободном полете, а затем грохнулся о лобовое стекло, которое от удара разлетелось осколками. Скатившись с радиатора, он приземлился на асфальте. В первую секунду у него перехватило дыхание. Пытаясь вдохнуть воздуха, он медленно поднялся на ноги. Перед глазами все шло кругом, и ему пришлось опереться на радиатор сбившего его «порше». После страшного удара тело Томаса плохо его слушалось. Он понимал, что главное сейчас не останавливаться, использовать выплеск адреналина, пока не накатила боль. Из автомобиля вылез пожилой человек в рубашке поло, чтобы посмотреть, какие повреждения получила машина. Он что-то крикнул вслед Томасу, но тот уже убежал и был далеко.

Метрах в пятидесяти впереди, по обе стороны улицы стояли припаркованные туристские автобусы. Томас успел заметить мелькнувшего в гуще туристов Хауссера, прежде чем тот скрылся за стеной автобусов. Подбежав к стоянке, Томас пробился сквозь толпу и свернул за автобусы. Замерев на секунду, он оглядел занимавший всю площадь громадный мемориал жертвам холокоста. Там высилось несколько сот цементных стел различной высоты, образующих тесный лабиринт, в котором ничего нельзя было разглядеть. Среди метровых стел, щелкая фотоаппаратами, разгуливали туристы. Томас высматривал Хауссера, но того нигде не было видно. Он не хотел углубляться в лабиринт, не узнав сначала, куда направится Хауссер. Томас почувствовал, как запульсировала боль, охватывающая половину тела. Надо было действовать, пока не поздно. Хауссер, конечно же, попытается как можно скорее выбраться из лабиринта. Вопрос был только в том, в какую сторону он побежит – в сторону Тиргартена или к Унтер-ден-Линден, чтобы затеряться в толпе гуляющих туристов.

Томасу попался на глаза старенький жилой фургончик, припаркованный немного дальше. На крышу фургончика, приспособленную для багажа, вела железная лесенка. Он подбежал туда и, кряхтя, залез по перекладинам на крышу. Оттуда открывался вид на площадь и просматривались узкие проходы между стелами. В самом дальнем углу площади он обнаружил Хауссера. Тот направился к Бранденбургским воротам и Унтер-ден-Линден.

Томас торопливо слез с фургончика и пустился бегом по улице Коры Берлинер, проходящей рядом с мемориалом. Тело пронизывала боль. Щиколотка одной ноги распухла и все больше мешала бежать.

Впереди из лабиринта показался Хауссер. Он остановился, чтобы отдышаться. Отер рукой вспотевшее лицо, размазывая косметику, которая от этого превращалась в гротескную маску. И тут он заметил Томаса. Казалось, он удивился, что еще не избавился от преследователя, и снова пустился бежать.

На Унтер-ден-Линден наступил час пик, по всем четырем полосам двигались потоки машин. Хауссер выскочил на проезжую часть перед машинами, автомобилисты загудели, стараясь его объехать. В пятнадцати-двадцати метрах позади него, прихрамывая, гнался Томас. Мимо, не сбавляя скорости, ехали машины, обдавая его ветром, он чуть не потерял равновесие, находясь между двумя потоками. Хауссер добежал до разделительной полосы и не останавливаясь помчался на другую сторону. Томасу пришлось пережидать, пока по средней полосе не проедут машины. На светофоре впереди загорелся красный свет, и машины остановились. Томас перебежал через дорогу и продолжил путь по Вильгельмштрассе. Он увидел, как Хауссер остановился перед маленьким мостиком через Шпрее. Уперев руки в бока и вытянув шею, он отчаянно хватал ртом воздух. Обернувшись на Томаса, он безнадежно покачал головой. Томас упорно продолжал его преследовать, ковыляя и даже не задумываясь о том, хватит ли у него сил, чтобы справиться с Хауссером. Тут Хауссер шагнул к ограждению моста. Перекинув через перила одну ногу, он выбрался на выступающую над водой кромку. Постояв секунду и окинув взглядом реку, он прыгнул вниз.

Прибавив скорость, Томас подбежал к ограждению и перегнулся через перила. Посмотрев на реку, он увидел проходящий под мостом туристский катер. На открытой верхней палубе, среди ошарашенно глазеющих китайских туристов в одинаковых оранжевых куртках, опершись на ограждение, тяжело дыша, стоял Хауссер.

Томас опустился на мост и достал телефон. Ему не оставалось ничего другого, как только позвонить в полицию и сообщить, где он в последний раз видел Хауссера. Томас прекрасно понимал, что к тому времени, как сюда явится группа захвата, Хауссер скроется и будет уже далеко.

84

Спустя двадцать минут, когда Томас подъехал на такси в ресторан «Луттер и Вегнер», здание уже было окружено полицией, Луизу и Курца он нашел в зале за столиком.

Томас коротко поздоровался с ними и тяжело опустился на стул:

– Что нового?

Луиза взглянула на него и испугалась:

– Что с тобой случилось?

– Меня сбил «порше», к счастью, не из самых крупных моделей.

У Луизы округлились глаза.

– Тебя сбила машина? Тебе же надо в травматологический пункт!

– Ничего, обойдется и так. – Затем он обратился к Курцу: – Что с Хауссером?

– Он сошел с катера раньше, чем к нему подоспела водная полиция, хотя они и выехали моментально. Кроме того, ко всем пристаням, где останавливался катер, тоже направлены патрули.

– Теперь по крайней мере известно, что он в городе и денег Могенса у него нет.

Курц кивнул:

– Это, конечно, плюс в нашу пользу. Как он ни маскируйся, далеко не убежит.

– А я думала, что Могенс рассказал ему, где спрятаны деньги, – произнесла Луиза.

Курц пожал плечами:

– Очевидно, кто-то опередил Хауссера, или же Могенс сказал ему не всю правду. Но факт тот, что мы так и не нашли этих денег ни на Тойфельсберге, ни в доме Хауссера, ни во Фридрихсхайне, где Могенс снимал квартиру.

– Могенс прибыл сюда на поезде. Как насчет камер хранения? – спросил Томас.

– Мы их проверили. Не нашлось ни одной, которая была бы занята с тех пор, как исчез Могенс. Но он, конечно, мог оставить деньги и в каком-то другом месте и даже зарыть их в землю, если уж на то пошло.

– Похоже, что это навеки останется тайной, – сказал Томас.

Курц встал из-за стола:

– Думаю, что вы своим преследованием так напугали Хауссера, что к вам он больше не сунется, но на всякий случай я приставил к вам постоянную охрану на то время, пока вы будете в Берлине.

– Спасибо! – сказала Луиза. – Я мечтаю поскорее уехать домой.

– И я тоже, – присоединился к ней Томас, потирая распухшую щиколотку.

Боль уже заявила о себе, и хотя он отказался показываться травматологу, зато чувствовал, что неплохо бы наведаться к бармену.

85

Кристиансхавн, 19 мая 2014 года

Орган в храме Христа Спасителя в Кристиансхавне исполнял в честь Могенса, чьи бренные останки лежали в темном гробу перед главным алтарем, отрывок из увертюры к «Тристану и Изольде». Томас стоял в дальнем конце громадного помещения, глядя оттуда на Луизу и ее ближайших родственников, сидевших в первом ряду, перед которым высились большие мраморные ангелы. Томас зашел в эту церковь впервые после похорон Евы. В тот раз органист играл «Скоро будет тишина» Кима Ларсена[648], и народу в церкви было битком. Узнав из сообщений прессы о ее трагической смерти, люди пришли отдать Еве последний долг. Казалось, весь Кристиансхавн хотел с ней проститься. Могенсу не досталось таких торжественных проводов – церковь была почти пуста.

Прошла неделя с тех пор, как им выдали тело Могенса и они доставили его в Данию. С этим не возникло никаких проблем. Похороны пришлось отложить на такой срок только потому, что Луиза непременно хотела, чтобы церемония прошла в храме Христа Спасителя.

Томас смотрел на Луизу. Она сидела вся в черном, но даже в трауре была чертовски хороша. Он видел ее сейчас впервые после возвращения в Данию. Тогда они переночевали на «Бьянке», любили друг друга и вместе заснули крепким сном, но когда он утром проснулся, ее уже не было рядом. Потом он пытался ей звонить, посылал эсэмэски, но она не отвечала. Тревожась за нее, он в конце концов позвонил в Архитектурное училище, чтобы узнать, появлялась ли она на работе, и услышал, что да. Он попросил секретаршу передать ей, что он звонил, но Луиза так и не откликнулась.