Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1228)

Томас встал из-за стола и вышел на заднюю палубу. Все действия Могенса были тщательно продуманы до мельчайших деталей, поэтому и прогулка на катере не могла быть простой случайностью. Разве нельзя было сразу взять такси, поехать прямо на вокзал и скрыться за границу? Прохаживаясь взад и вперед по палубе, Томас старался представить себе по порядку, как происходила кража и бегство. Чемодан Могенс должен был заранее отвезти на вокзал или вернуться за ним домой после того, как украл деньги. Что-то подсказывало Томасу, что первое было более вероятно, так Могенс мог сразу же уехать. Наверное, в то утро по пути на работу Могенс проходил мимо «Бьянки». Надо думать, у него тряслись поджилки от страха, и в то же время он ощущал необычайный подъем. Он впервые почувствовал, что по-настоящему живет, что в жизни у него появилась цель. Как он их, которые его не замечали и презирали! Шеф в соседней комнате проводит совещание, а он в это время хладнокровно обчищает сейф! Наверное, это давало ему ощущение небывалой победы! Неслыханной мести! Томас ходил из угла в угол, бормоча себе что-то под нос, даже не замечая, какие взгляды бросают на него люди с набережной. Возвращаясь из «Лауритценс Энтерпрайз» с миллионом наличными, Могенс почувствовал себя божественным мстителем, этаким Вишну, царящим над миром. Вперед к новой жизни с наградой в виде Ренаты в придачу! До того ли тут, чтобы отправляться на теплоходную экскурсию? Томас помотал головой. Почему вдруг экскурсия, Могенс? Ты победил, ты отомстил за себя, зачем же еще раз проплывать мимо этого места? Что же ты медлишь? Томас потер щетину на подбородке. Может быть, в этом и кроется ответ? Могенс медлил. Он не желал сразу бросаться в водоворот новой жизни с Ренатой. И Томас мог его понять. Ведь Могенс знал ее только по переписке. Они ни разу не встречались. Могенс даже не получал ее фотографии, разве что Хауссер прислал ему фальшивую, но это было маловероятно. Они обменивались только интимными письмами по электронной почте. По-видимому, этого оказалось достаточно для того, чтобы он решился на ограбление. Но достаточно ли было этого, чтобы внушить ему безусловное доверие? Возможно, он принимал в расчет и такой вариант, что в Берлине отношения между ними могут и не сложиться. В таком случае прогулка на теплоходе была такой же частью плана, как все остальные действия Могенса в этот день. Опершись на ограждение, Томас смотрел на расстилавшуюся перед ним гладь канала. Почему Хауссер, Курц и пол-Берлина не нашли на Тойфельсберге денег Могенса? Может быть, по той простой причине, что Могенс и не думал брать их с собой в Берлин? Что, если он спрятал их здесь перед отъездом? Этой гипотезе противоречил тот факт, что Могенс сам открыл Хауссеру место, где спрятал деньги. И Томас с большой долей вероятности полагал, что Могенс не из тех, кто способен долго молчать под пыткой. Поэтому он сказал Хауссеру правду и действительно признался, что деньги спрятаны в крепости.

Томас вернулся в каюту и взял оставленный на столе билет. Насколько ему было известно, только выдавшая этот билет туристическая компания «Канал турс» проводила экскурсии в форт Трекронер, расположенный у входа в Копенгагенскую гавань. Возможно, ответ был очень простым: до сих пор все искали спрятанный клад не в той крепости.

87

На Луизином мобильнике сразу включился автоответчик, и Томас оставил сообщение. Он коротко объяснил, что у него появилось предположение, где Могенс мог спрятать свою добычу, и что деньги, по всей вероятности, находятся не на Тойфельсберге, а в форте Трекронер. Он просил Луизу откликнуться как можно скорее, чтобы они обсудили, как действовать дальше. Положив трубку, он стал нетерпеливо ждать, глядя на телефон, надеясь, что Луиза немедленно ответит. Он не мог не признаться себе, что в нем пробудился охотничий инстинкт. Если бы на «Бьянке» работал мотор, он тут же повернул бы ключ зажигания и взял курс на форт. Можно было, конечно, ограничиться тем, что позвонить в центральный участок и преподнести им дело на серебряном блюдечке, но, зная свою везучесть, он подумал, что дело, конечно же, попадет к Миккелю, а этого он не хотел допускать. Томас подумал также, что журнал, в котором велась двойная бухгалтерия, наверняка лежит там же, где деньги, и видел некую высшую справедливость в том, что поможет Могенсу отомстить с того света его старинному мучителю. Если в результате Пондус Лауритцен угодит на несколько месяцев за решетку, ему это пойдет только на пользу!

Томас прождал звонка Луизы битый час. Ну а если совсем честно, то сорок пять минут, и на этом его терпение кончилось. Он достал старый рюкзак и сложил в него свитер, фляжку с водой, карманный фонарик и монтировку. Проверил, на месте ли складной нож «Лезерман» с четырнадцатью различными инструментами. Когда он вышел на корму, Мёффе посмотрел на него с интересом и завилял хвостом.

– А ты остаешься здесь, – сказал Томас собаке.

Мёффе в ответ фыркнул.

Томас понял, что недавно установившийся между ними мир снова оказался под угрозой. Выйдя на бак, Томас позвал Эдуардо. Не дождавшись ответа, спрыгнул в кокпит и заглянул в каюту. На яхте никого не было. Он достал мобильный телефон и набрал номер Эдуардо. Тот сразу снял трубку, на том конце слышались громкие голоса.

– Ты где? – спросил Томас.

– Сижу в ресторане «Канал» и пью розовое вино с… одной милой сеньоритой.

– И даже не помнишь, как ее зовут. Здорово! Я хочу взять твою резиновую лодку.

– Не вопрос! А куда ты собрался?

– В Трекронер.

Эдуардо хохотнул и, похоже, не поверил:

– Ладно, каждый развлекается как умеет. Бери, раз надо.

Через секунду Томас уже отвязывал конец, которым резиновая лодка с подвесным мотором была привязана к кечу. Он сел на банку, взялся за ручку и плавно дал газ.

88

От темной подворотни на другом берегу канала отделился чей-то силуэт. Затаившись в ее тени, человек терпеливо прождал, более суток, наблюдая из своего укрытия за «Бьянкой». Все это время он не ел, не пил и почти не спал. Так надолго превращаться в невидимку было большим искусством, доступным только самым лучшим сыщикам. К старости это искусство вырабатывало у сыщика терпение, но в придачу награждало его слабым мочевым пузырем. Человек справил малую нужду, провожая глазами резиновую лодку Томаса, которая скрылась, зайдя под мост Кристиансхавн-торв. Хауссер вышел из подворотни. После стольких дней, которые он провел в бегах, он устал, и вид у него был изнуренный, но глаза по-прежнему горели голодным волчьим огнем. Тридцать шесть часов ушло у него на то, чтобы добраться сюда на товарных составах. Он вынул из уха белую таблетку микрофона и намотал проводок на радиоприемник, от которого она работала. Возможности этого устаревшего устройства были ограниченны, однако Хауссеру удалось кое-что разобрать благодаря передатчику, который он прошлой ночью пристроил на двери каюты. Если бы не чертова псина на яхте, он установил бы передатчик в каюте и слышимость была бы лучше, но он все-таки уловил главное. Слова «Могенс», «добыча», «Тойфельсберг» и «Трекронер». Хауссер знал, где находится форт Трекронер, это было известно любому туристу, прочитавшему хотя бы одну брошюру. Гордятся датчане своей историей! Историей, полной поражений. Но этот народ не ходит строем, странный народец, который окольными путями подбирается к нужному решению. Живой пример тому такой субъект, как Томас. Хауссер совершенно не представлял себе, каким образом этому датчанину удалось напасть на его след, но знал, что только ему – ему, а вовсе не немецкой полиции – он обязан тем, что оказался в положении скрывающегося беглеца. То рвение, с каким он тогда преследовал Хауссера по улицам Берлина, доказывало, что он из тех, кого ничто не остановит. Он, как и Хауссер, обладает инстинктом убийцы, такой же жаждой крови, хотя и подавляет в себе кровожадные порывы. У кого, как не у Томаса, есть шанс отыскать спрятанную добычу! Хауссер знал, что, решившись на заграничный вояж в Копенгаген, он сильно рискует, но похоже, что этот риск себя оправдывал. Если у него и впрямь получится завладеть деньгами Могенса, то вместе с теми суммами, которые он насобирал у других поклонников Ренаты, этого хватит для достойного существования на заслуженном отдыхе. Он еще не придумал, где его проведет. Может быть, на Кубе? Ведь туда, кажется, ему предлагал отправиться Штраус? Он даже усмехнулся, вспомнив об этом диком предложении. Однако, может быть, ему все же удастся попасть на какое-нибудь торговое судно, направляющееся в эту страну, подкупив нужных людей, и в конечном счете он окажется в Гаване, где его примут с почестями как одного из последних героев социализма. А кто же он иначе, как не такой герой?

89

Держась за канат, протянутый от носа резиновой лодки, Томас откинулся назад, и лодка качнулась. Маленький «Зодиак» прошел мимо экскурсионных судов вдоль Лангелиние и взял курс на старый форт перед входом в гавань. Из-за широкого входа в Копенгагенскую гавань и свежего ветра, который дул с Эресунна, волнение на ее акватории было как в открытом море, и даже плававшие рядом экскурсионные катера, хотя и были куда больше резиновой лодки, испытывали боковую качку. Капризный навесной мотор начал стучать, и Томас бросил на него тревожный взгляд. Перед тем как выйти в море, он забыл проверить, сколько бензина осталось во встроенном баке. Если мотор сейчас откажет, лодка станет неуправляемой и наверняка перевернется. Он убавил газ, и мотор снова заработал ровно. Через несколько минут Томас оказался у входа во внутренний бассейн старого форта и направил в него «Зодиак»; там почти не было волнения. Один из экскурсионных катеров только что подошел к причалу перед зданием казематов, там высаживались туристы. Томас направил лодку к южному берегу и причалил ее перед бывшим комендантским домом, где сейчас расположилось кафе. Он подошел к кафе и заглянул в открытую дверь. Вытиравший столики официант обернулся к нему и предупредил: