Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 76)

В 1048 году берберская династия Зиридов в Тунисе отделилась от Фатимидского халифата в Каире и приняла суннитский халифат Аббасидов в Багдаде. В ответ Фатимиды отправили две бедуинские армии, чтобы разорить Северную Африку. Зириды, во владении которых осталась лишь узкая полоска земли на побережье, вскоре сдались нормандцам. Их династия просуществовала до 1152 года.

За последующие десятилетия, страдая от голода и от давления со стороны государства Сельджукидов и крестовых походов, владения Фатимидов сократились до территории немногим больше Египта. В 1169 году ее визирь Ан-Насыр Салах ад-Дин Юсуф ибн Ауюб положил конец династии, а спустя три года стал султаном и основателем Айюбидов. На западе его знают как Саладина.

Никто из византийских соратников Харальда его не пережил. Как уже говорилось, Мария Склераина умерла вскоре после возвращения в Константинополь. В июне 1050 года ее соперница, императрица Зоя, скончалась в возрасте семидесяти двух лет – говорят, даже тогда она была красива. Пять лет спустя ее последний муж, император Константин IX Мономах, заболел и умер, до самого конца пытаясь не дать Феодоре, сестре Зои, взойти на трон. Тем не менее ее провозгласили императрицей, и не кто иной, как варяжская стража. Через восемнадцать месяцев, в августе 1056 года, Феодора умерла в возрасте семидесяти шести лет незамужней и бездетной – она была последней в Македонской династии.[78]

К тому времени, как упоминалось выше, умер великий князь Ярослав Киевский (в 1054 году), однако по условиям мирного соглашения, подписанного после неудачного нападения на Византию в 1043 году, его сын Всеволод женился на византийской принцессе, родственнице Константина Мономаха, по имени Анастасия или Мария. Их сын Владимир Мономах правил Киевской Русью с 1113-го по 1125 год.

Согласно «Пряди о Хеминге», Хеминг и Хельги Хейнрекссон вместе сражались на стороне короля Гарольда при Гастингсе – и вместе выжили, выстояли плечом к плечу непобежденные, после того как пал король. Однако герцог Вильгельм их не казнил, а в знак уважения вернул эрлу Хельги его владения, а Хеминга взял на службу. Безусловно, история утверждает, что король Гарольд тоже выжил после Гастингса и стал монахом под защитой Хеминга. Вильгельм, предположительно, узнал об обмане после смерти бывшего противника, тем не менее не наказал Хеминга, а предложил ему титул барона взамен на такую же преданность и верную службу. Но Хеминг отклонил предложение и, приняв духовный сан, прожил свои дни в той же келье монастыря, что и его бывший король.

«Харальд Суровый – могущественный король, который правил железной рукой, – подытожил Снорри. – Он был настолько умен, что, говорят, не встречалось в Скандинавии другого короля, равного ему в мудрости и способностях. Бесстрашный, целеустремленный викинг, очень сильный и лучше всех владеющий оружием… Таковы легенды о короле Харальде, которыми дорожат люди этой страны».

Когда, наконец закончив свой «Круг земной», Снорри отложил перо, потянулся и вышел во двор, можно представить, что он увидел, как арктическое солнце встает над Рейкьядальской долиной и от его горячего бассейна, Снорралейга, маняще поднимается пар. В тот год, 1230-й, Норвегия уже более восьмидесяти лет находилась в состоянии кровопролитной гражданской войны, сменив не меньше двух дюжин соперников-королей и других претендентов на трон, однако в Исландии Снорри достиг вершин своего успеха. Он, как и Харальд Суровый, являлся самым влиятельным годи, вождем в стране, но это не означало, что его власть была незыблемой, обеспеченная не силой, а в основном славой словесника. Так же, как и Харальду, соперники, включая его собственных родственников из клана Стурлунгов, не доверяли Снорри. Он открыто поддерживал союз с Норвегией под управлением Хакона IV, который больше, чем какой-либо другой король Норвегии за прошлый век, доказал, что, подобно Харальду, готов и может крушить противников, добиваясь мира. За это Снорри восхищался им, но вся Исландия его страшилась.

В последующие годы исландская политика опустилась до войн между кланами и взаимных убийств. Снорри знал, что только жестокосердный правитель, достойный саги, подобный Харальду Суровому, смог бы объединить их, но себя таковым не считал. Он собрал армию против своего брата Сигвата и племянника Стурла Сигватссона, но за день до сражения спасовал или потерял самообладание и предложил перейти к переговорам. К 1237 году его власть ослабела, и он решил покинуть Исландию, поступил на службу непосредственно к Хакону, королю Норвегии.

Однако Хакон, как и Харальд, правил властно и никому не доверял. Два года Снорри – никому не нужный в Норвегии, да к тому же не пользовавшийся доверием короля – находился практически в плену. Когда ему удалось сбежать обратно в Исландию, он надеялся вернуть высокий титул, но к тому времени уже лишился доверия обеих сторон. Он враждовал с соотечественниками, и хотя эти битвы проходили в судах, практически привели к новой гражданской войне. Тем временем Хакон отправил тайное послание своему противнику, Гицуру Торвальдссону, бывшему зятю Снорри, предлагая награду за его голову.

23 сентября 1241 года – за два дня до 175-летия смерти Харальда Сурового – семьдесят воинов под предводительством Гицура внезапно ворвались в жилище Снорри в Рейкхольте. Снорри, которому тогда было шестьдесят два, услышал, как они ломают дверь, и прямо в ночной сорочке попытался спрятаться. Он, возможно, убежал бы через свою писательскую мастерскую по секретной лестнице, которая по спирали спускалась в туннель Снорралейга, но его зять, несомненно, знал об этом проходе и послал людей ему наперерез. В итоге Снорри спрятался за бочками в подвале. Его собственный священник подсказал нападавшим, где он. Гицур приказал пятерым воинам спуститься за ним. Один из них, некто Арни, отчество его утеряно, но в «Саге о Стурлунгах» его называют Арни Горьким, замахнулся мечом. Говорят, Снорри просил пощады: «Не убивайте!», но тщетно. Он никогда не был воином и так и не стал им.

Его убийство, однако, вызвало осуждение как в Исландии, так и в Норвегии. Арни позже схватили в сражении и казнили за убийство Снорри со словами: «Если тебя пощадить, то никто не вспомнит Снорри Стурлусона».

И если бы не Снорри, то кто помнил бы Харальда Сурового?

И мы все помним его, как и, например, того неизвестного викинга-защитника при Стэмфорд-Бридже, если не по имени, то за подвиги. Одобряем или порицаем его поступки – это другой вопрос. Сильные мира сего не всегда отличаются доблестью во всем. Если бы Харальд жил в наше время, он был бы другим человеком, так же как и современные скандинавы – совсем не викинги той эпохи. Надо судить по меркам времени, и даже современники придерживались о Харальде разных мнений. В «Истории о древних норвежских королях» рассказывается, что «король Харальд единолично правил всей Норвегией и делал это сурово, но мирно. Не было другого такого короля, который своей мудростью и поступками настолько восхищал бы всех своих подданных».

Норвежский монах Теодорик Монах говорит о нем в более осторожных выражениях: «Харальд был энергичным, решительным и обладающим интуицией, жаждущим воевать, он умел защищать свое и желать чужого».

Успешный воин, но не очень успешный завоеватель, он так и не сумел захватить ни Данию, ни Англию. Королевская кровь дала ему преимущество в жизни, и все-таки он был если не добрым, то преуспевающим королем, судя по тому, что основал свою династию. Он действовал беспощадно в угоду своим амбициям и убивал, порой без удержу, преследуя свои цели, но в этом была определенная честность. В наше демократичное время люди с амбициями используют пропаганду, маркетинг и откровенную ложь, чтобы добиться власти, и совершают убийства чужими руками в гораздо бо́льших масштабах. На их фоне Харальд, который достигал целей своим собственным мечом, выглядит… рыцарски старомодным.

Памятник Харальду Сигурдссону в Осло, Норвегия.

Рельеф работы Ларса Утне, 1905. (Уолфман, СС BY-SA 4.0)

Во многих отношениях он пережил свой век и, как никто другой, завершил ту эпоху. Почти три столетия норвежских завоеваний, экспансии и колонизации привели к восемнадцати годам жестоких междоусобиц среди скандинавов, инициатором которых чаще всего являлся Харальд. Они получили завершающий удар при поражении у Стэмфорд-Бриджа. В связи с этим закономерно будет назвать его Последним Викингом – последним из тех диких разбойников, которые приходили с холодного и ветреного Севера, их боялись и ненавидели, но сейчас нередко воспринимают с романтической ностальгией и даже восхищением.

Времена меняются. Как и в Византии тысячелетие назад тех, кого некогда называли героями, низвергают и клеймят злодеями, а мошенники становятся достойными всеобщего одобрения – в соответствии с восторжествовавшими версиями фактов. Взгляд в прошлое тысячелетней давности мало что проясняет, потому что только те, кто уже давно покинул этот мир, знают истину. Кто знает, что тысячелетие спустя наши потомки скажут о нас? Изучать прошлое – всё равно что вглядываться в туманную пелену. Однако, тщетно пытаясь разобраться в настоящем, мы порой желаем, чтобы и сейчас можно было решить все вопросы ударом меча.