Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 71)
К тому же графы уже этой весной выгнали Тостига в Хамбер, когда он пришел с юга со своими разбойниками мародерствовать. Теперь на его стороне были викинги; у англичан было меньше воинов, но это можно было компенсировать мудрым выбором оборонительной позиции.
Так и случилось, что 20 сентября, когда Харальд, Тостиг и их армия забрались на возвышенность рядом с местом, где река Уз изгибается к дороге на Йорк, образуя узкий проход к болотам в Фулфорде, в утреннем свете они увидели развевающиеся знамена Мерсии и Нортумбрии, а под ними – англосаксонскую стену щитов в четверть мили (0,4 км) длиной, преграждающую им путь.
И никто на том поле не мог знать, что утром того же дня, в среду, в двухстах милях (322 км) оттуда, получив накануне весть о нападении викингов, английский король Гарольд II со всей англосаксонской армией отправился из Лондона по дороге в Йорк.
ХХХ
Стэмфорд-Бридж
Марш-бросок английского короля Гарольда II со своей армией из Лондона до Йорка в сентябре 1066 года – двести миль (322 км) за четыре или пять дней – является величайшим достижением военной тактики в средневековой истории. Если дороги были в хорошем состоянии, на такой поход обычно уходило более двух недель. (Однако надо сказать, что эту дорогу от Лондона до Йорка, прямую и мощеную, построили за тысячу лет до того римляне с целью облегчить именно такое стремительное передвижение войск.) Заново собрать армию, которую он распустил, и выдвинуться в путь за двадцать четыре часа – это само по себе уже подвиг; скорее всего, Гарольд отправился с небольшим конным отрядом хускарлов, собирая ополчение заново из деревень уже по дороге. Нужно было обладать выдающимися лидерскими качествами, чтобы и днем и ночью гнать тысячи людей пешком, многих в броне, вероятнее всего на верную смерть. Позже нормандские писатели отзывались о последнем англосаксонском монархе пренебрежительно из-за того, что он бесчестно нарушил клятву, отвергнув притязания герцога Вильгельма на трон, но только король, которого любил народ, мог собрать подданных в такой поход.
Англичане подошли к Йорку с запада от реки Уз, далеко от места высадки викингов в Рикколле, и остановились в воскресенье вечером, накануне встречи по обмену заложников, в деревне Тадкастер, в десяти милях (16 км) на юго-западе от города. Местные жители, должно быть, доложили, где расположился флот викингов, и Гарольд мог бы нанести удар по кораблям, что было бы разумно. К тому же они были защищены естественным рвом из реки, болота и заболоченного леса, и если бы англичане победили, оставив флот захватчиков в целости и сохранности, то у скандинавов оставалась бы возможность покинуть остров, что и было окончательной целью. В понедельник утром, 25 сентября, когда ворота Йорка распахнулись – и горожане, к которым, вероятно, вернулась бодрость духа при виде того, как убивали и захватывали в плен воинов из небольшого норвежского гарнизона, – англосаксонская армия прошла по городу к Стэмфорд-Бриджу.
Харальд и Тостиг не могли до конца оценить приближающиеся силы английского монарха. На этот раз короля Норвегии застали врасплох. Историки говорят о роковой переоценке собственных сил; безусловно, именно это сыграло решающую роль. Харальд выиграл слишком много сражений, чтобы поверить, что его можно одолеть. Даже в то время все считали его настолько неуязвимым, что любую неудачу приписывали колдовству.[73]
Согласно истории, по дороге в Йорк одна англичанка пришла в норвежский лагерь в поисках короля Харальда, чтобы преподнести ему в дар красивую палатку. Тостиг, всегда недоверчивый, посоветовал: «Возьми палатку, а потом сожги». Харальд ответил: «Сжигай то, что дают тебе. Я не заметил, чтобы твои земляки одаривали тебя в знак уважения».
Мы не знаем, кто она, но, очевидно, это была дама с достатком, раз могла позволить себе такое имущество – палатки были удобством для богатых, поскольку простолюдины находили другое применение своему золоту. И то, что она просила за двух сыновей, указывает, что она вполне могла быть малоизвестной Эльфгифу вдовой покойного графа Эльфгара из Мерсии, невесткой знаменитой леди Годивы и матерью Эдвина из Мерсии и Моркара из Нортумбрии.
Харальд заверил, что если ее сыновья и имущество попадут ему в руки, то будут в безопасности, что во многом объясняет его милосердие к графам и графствам. Тем не менее, проведя ночь в палатке, он признался своему скальду Тьодольву, что Тостиг, возможно, был прав и что палатка заколдована: «потому что до этого у меня было семь планов на каждый случай, а теперь я не могу решить, как поступить».
Король Норвегии был тираном, похабником, любителем женщин и скрягой, но вот в чем его нельзя было обвинить, так в нерешительности. Похоже, этот случай специально рассказывают, чтобы объяснить, почему Харальд попал в такое затруднительное положение при Стэмфорд-Бридже.
Преданный Тьодольв заверил короля: «Тем не менее мы будем выполнять твои приказы».
Норвежцы так и поступили. После решающей победы над Эдвином и Моркаром при Фулфорде, полного подчинения Йорка и особенно после пиршества в воскресную ночь, когда праздновали победу в лагере норвежцев в Рикколле, об этих затруднениях позабыли. Харальд, как и в прежние дни, был непобедимым королем скандинавов, который не вел бессмысленные сражения с другими викингами, а снова собирал богатства, наводил ужас и приносил разорение несчастным иностранцам в лучших традициях Рагнара Лодброка, Свена I Вилобородого и самого Кнуда Великого.
Однако, возможно, именно долгие годы сражений с другими викингами и легкая победа над английскими ополченцами в итоге восстановили смертельно опасную самоуверенность Харальда. Состояние похмелья с замутненным взором не оправдывает отсутствие часовых на дороге из Лондона или хотя бы из Йорка, которые могли бы предупредить о вероятном приближении английской армии. Только Тостиг задался вопросом, почему в то утро Харальд оставил треть своей армии в Рикколле или почему оставшимся воинам, даже если принять во внимание летнюю жару, разрешено было отложить перед походом доспехи. Сам король оставил в лагере свою знаменитую непробиваемую кольчугу Эмму. Однако когда они смотрели на английскую армию короля Гарольда, стоящую по другую сторону Дервента, безумие той самоуверенности стало до боли очевидным. Харальд, Тостиг и их воины оказались не только в меньшинстве, но и совершенно не готовы к битве.
Харальд, воин и поэт, не испугался. Он сочинил вису:
Не слишком вдохновляющие слова предводителя, ведущего за собой на битву войско. Они сражаются, несмотря на отсутствие доспехов, а не потому, что их нет. Король понял ошибку: «Это была не очень хорошая виса. Я сочиню другую, получше»:
Оставленные дома женщины на протяжении веков поднимали боевой дух воинов перед сражениями. Однако мы можем задаться вопросом, какую женщину Харальд имел в виду. Елизавету, жену, которая, казалось, отругала его за это вторжение? Тору, жену, чей сын сейчас правил на месте Харальда и которая была уверена в своем положении, даже если ее мужа убьют? Или Марию, дочь, которая была названа в честь давно потерянной любви Харальда; они обе ждали его: одна на Оркнейских островах, а другая, он надеялся, за пеленой темноты.
Семь футов английской земли.
Точная последовательность событий в битве при Стэмфорд-Бридже меняется от рассказа к рассказу, особенно отличаются английские и скандинавские повествования. Ни один из авторов не участвовал в сражении, а большинство писали спустя годы, декады или столетия после битвы. Историкам остается только заново перемешать повествования и выстроить их в логическую, более подходящую цепочку событий. Следуя этой логике, после первых неудачных переговоров между королем Англии Гарольдом и его братом Тостигом стороны разошлись и начали готовиться к неминуемой битве.
Викинги были в трудном положении. Послали трех всадников за оставшейся армией, которая находилась на стоянке флота в Рикколле. Задача норвежцев была продержаться, пока не подойдет остальная армия. Единственное их преимущество состояло в том, что они контролировали оба берега Дервента и, что самое главное, пешеходный мост через реку. Мост был построен в Стэмфорде, потому что по реке уже невозможно было перебраться вброд, по крайней мере воину в доспехах и на коне. Берега были крутыми, а глубина реки достигала, возможно, от шести до восьми футов (1,8–2,4 м).
Англичанам, чтобы победить, нужно было перейти мост до того, как придет подкрепление норвежцев. Норвежцам, чтобы выжить, надо было удержать мост до подхода подкрепления.