Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 70)

От Кливленда флот двинулся на сорок миль (64 км) вниз по побережью до Скардаборга, форта Скарди, названного в честь основателя X века Торгилса Скарди (Заячья Губа). На сегодняшний день Скарборо – город с двумя бухтами, разделенными мысом, на котором возвышаются руины замка XII века. В 1066 году там практически ничего не было, кроме следов поселения железного века, старого римского сигнального поста и маленькой часовни. Предполагается, что этот форт представлял собой обнесенный частоколом ров, окружающий небольшой городок из, возможно, пятидесяти дворов, которые сгруппировались на южной стороне мыса. Жители городка были определенно англичанами и оказали более решительное сопротивление, чем ожидалось. По крайней мере пока норвежцы не заняли высоту на мысе и не начали оттуда сбрасывать на соломенные крыши тлеющие головешки. Очевидно, здесь не было маленьких птичек, которых можно было поймать, чтобы они сожгли всё, вернувшись домой, как было в Сицилии.

«Один дом за другим начал тогда вспыхивать, – пишет Снорри. – Весь город сгорел. Норвежцы убили много народа и захватили всё, до чего смогли дотянуться. Для англичан не было иного выхода, как подчиниться королю Харальду». Разрушение Скарборо, хотя и прошло незамеченным в английских хрониках, до сих пор живет в памяти местных жителей.

Стратегия захватчиков состояла всего лишь в том, чтобы как можно больше награбить и внушить всем на своем пути как можно больше страха, однако главной целью было заманить нортумбрийцев и их мерсийских союзников к побережью, подальше от города Йорк, а затем окружить. Из Скарборо дорога через долину вела прямо к столице, через Стэмфорд-Бридж, но сухопутный маршрут не подходил викингам, когда была возможность пройти по воде, даже если окольными путями. По этой причине следующая остановка была еще в семидесяти милях (113 км) вниз по берегу, в Холдернессе, в устье реки Хамбер. По словам Снорри и «Саги об оркнейцах», высадившись на берег, скандинавы встретили английские войска и победили их. Место этого сражения неизвестно, и, быть может, его уже не существует, потому что за века Северное море захватило земли больше, чем Харальд, причиняя самое сильное разрушение в Европе – со времен римлян было размыто около трех миль (4,8 км) земли и начиная с XIX века водой смыло более двадцати городов. Во времена Харальда морская береговая линия проходила дальше на милю (1,6 км) по сравнению с современной.

Обогнув косу Раверспурн (современный остров Спурн Хед), флот викингов повернул в эстуарий (устье) реки Хамбер. Он отделяет Нортумбрию – «Север Хамбера» – от Линкольншира на юге и частично пополняется рекой Уз. (Название происходит от кельтского слово udso, «вода», и является достаточно распространенным; в Англии есть четыре реки Уз. Сейчас это название произносится «ooze» (уз), но в Старой Англии оно рифмовалось со словом «mouse» (маус).)

А теперь настала самая сложная часть похода норвежцев. При приливе в воронкообразном Хамбере возникает бор (сильный прилив) – приток воды поднимается настолько высоко, что преодолевает силу питающих рек, заставляя их менять курс и бежать вверх по течению. В Хамбере, где самая широкая часть составляет семь миль (11 км), уровень моря поднимается только на несколько дюймов (1 дюйм = 2,5 см) и скорость течения достигает от трех до пяти узлов, однако этого достаточно, чтобы появились коварные мутные воронки и постоянно меняющиеся отмели. Тем не менее там, где Хамбер впадает в реки Трент и Уз, около сорока миль (64 км) от устья и в тридцати милях (48 км) вниз по течению от Йорка, изменения довольно резкие и большие: приливное течение образует волны, достигающие в высоту четырех футов (1,2 метра), которые поднимаются вверх по реке со скоростью до девяти узлов. Самые опасные моменты приходятся на дни равноденствия в апреле и сентябре – в 1066 году это случилось через несколько дней после прибытия норвежского флота. Для захватчиков это явление открывало широкие возможности, но и серьезно испытывало их навыки управления кораблями. В случае, если их судам удастся поймать сильный прилив на Узе, они смогут дойти на нем вверх по реке до Йорка.[70]

Снорри рассказывает об этом как о пустяке: «Король Харальд прошел вверх к реке Хамбер и далее по реке, и потом высадился там», – но это не было настолько легко. Из-за давления потока реки, идущего вниз (вместе реки Уз и Трент впадают в Хамбер, и тогда она составляет пятую часть всех водных пространств Англии), изменение течения не соответствовало обычному шестичасовому циклу приливов и отливов. На реке Уз бор поднимается вверх по течению за шесть часов, пока его не остановит течение реки, и потом восемь часов идет вниз, в обратную сторону. Управлять кораблями во время таких огромных волн могло быть не под силу даже бывалым норвежским мореплавателям, но сейчас Тостиг сумел доказать, на что способен. Он жил на севере десять лет. Он и его нортумбрийцы-мятежники были знакомы с бором и знали, как лучше его использовать.[71]

Чтобы ввести флот в реку Уз, ширина которой в верховьях к Йорку позволяет гребным галерам разместиться только в один ряд, необходимо было выстроить флот в Хамбере до прилива. Огромный драккар Харальда шел впереди, потому что мог взять на борт и доставить до места сражения максимальное количество войск. Опытный глаз заметил прилив, приближающийся из эстуария. Когда он прошел, гребцы схватились за весла и поднажали изо всех сил, и тогда корабль понесся вперед подобно серферу, поймавшему волну. Когда высокий прилив вошел в реку Уз, он набрал высоту и скорость, и викингам, используя инерцию, оставалось только грести так, чтобы сохранить управление кораблем, недоумевая и смеясь над тем, что берега реки проносятся быстрее, чем мог бы пробежать человек. Капитаны кричали на гребцов, чтобы они были внимательнее и разворачивали корабли на поворотах, а у кормчих была сложная задача – направлять по извилистому курсу движения, управляя кормовыми веслами так, чтобы держать носы кораблей прямо, потому что секундная потеря контроля могла обернуться катастрофой. Если бы корабль поймал отмель или наскочил на берег, он мог бы сесть на мель, развернуться в течении, перевернуться, завалиться или даже опрокинуться, и в таком случае все остальные корабли на него наскочили бы. Однако летописцы не оставили подобных записей, и всё это благодаря искусным скандинавам-мореходам. Головные корабли преодолели расстояние в двадцать семь миль (43,4 км) до места высадки за три часа.

В месте Рикколл, что находится около десяти миль (16 км) к югу от Йорка, Уз делает резкий поворот. Во времена Харальда здесь был слепой рукав реки, где галеры могли причалить к берегу, а окружающие болота обеспечивали защиту от нападения. В течение следующего часа основной флот подошел к берегу, хотя последующие корабли, включая большинство более медленных, вспомогательных судов, возможно, еще даже не начали движение. Следующий высокий прилив должен был подойти ночью, и пытаться его поймать было слишком опасно, поэтому они подхватили бор, следующий за ним, и прибыли через двадцать четыре часа после первой высадки.

Тем временем норвежцы изучили прилегающую территорию. Совсем недалеко к востоку с юга проходила дорога, ведущая в Йорк. Продолжать путь по воде означало стать заложником приливов и течения и прибыть в предсказуемое время, доставляя корабль за кораблем прямо в руки врага, потому что русло реки там было совсем узкое и лучники легко могли бы обстрелять корабли с обоих берегов. По сравнению с этим сухопутный поход в десять миль (16 км) был пустяком.

Спешить было некуда. Быстрое продвижение захватчиков внутрь страны давало им запас по времени в случае нападения с юга. Они только могли предположить, что после их атак вдоль побережья вестники уже спешили на юг предупредить короля Англии Гарольда II об опасности.

На самом деле, возможно, именно в тот день, 19 сентября, в Лондон пришла весть, что непонятно, будет ли вторжение из Нормандии или нет, а норвежцы уже напали на страну. Викинги вернулись в Англию.[72]

Историки размышляют на тему, почему графы Эдвин из Мерсии и Моркар из Нортумбрии решили сражаться с захватчиками. В отличие от Скарборо, стены Йорка были построены из камня римскими легионерами, которые знали толк в обороне. За этими стенами графы, их воины и телохранители могли переждать с захватчиками, пока король Гарольд не пришел бы с юга им на подмогу.

Однако чтобы созвать и организовать армию и провести ее через Англию, могли потребоваться недели, а, насколько было известно Элвину и Моркару, Гарольд мог и не прийти. Король со своими войсками ждал всё лето вдоль южного берега возможного нападения Вильгельма I Завоевателя. В конце концов, убедившись, что в тот год герцог не придет (поскольку нормандцы были не такими хорошими мореплавателями, как скандинавы, особенно в зимние штормы), 8 сентября Гарольд распустил ополчение, состоящее из фермеров и крестьян, которым не терпелось попасть домой на поля для сбора чрезвычайно важного урожая.

Возможно, именно поэтому северные графы вышли сражаться. Моркар сумел собрать три тысячи воинов, а Эдвин привел тысячу пятьсот, и в основном это были не хускарлы, а ополченцы, фермеры, чьи поля и сады созрели для сбора урожая. Вместо того чтобы его убирать, они сидели в городе, подъедая городские запасы. Так не могло продолжаться долго. В 1066 году урожайная луна, или полнолуние перед осенним равноденствием, ожидалась в первые дни октября – несколько недель спустя. Затянувшаяся осада означала, что зерно, фрукты и овощи сгниют или, того хуже, попадут в животы захватчиков. Вопрос надо было решать быстро.