Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 73)

«Король Харальд расположил войска в длинную, но не очень глубокую боевую линию», – рассказывает Снорри – это хорошее описание стены щитов, состоящей из минимального количества воинов. Он продолжил свой рассказ:

Затем он изогнул оба крыла так, чтобы они встретились, образовав круг равной глубины, щит к щиту во всю глубину строя и над ним. Король и его таны стояли в середине круга, держа знамя. Тостиг и его воины присоединились к нему под знаменем ярла. По приказу короля они должны были выступить в ту сторону, где их помощь потребуется более всего.

Щиты наверху укроют от стрел врага, а круговое построение не оставит слабых мест для противника. «Построились так по той причине, – объяснил Снорри, – что, как король знал, конница обычно нападает небольшими отрядами и тут же отступает».

Считается, что англосаксы, так же как и викинги, не применяли в боевых столкновениях кавалерию. И то, что, по словам, они задействовали кавалерию при Стэмфорд-Бридже, наталкивает некоторых историков на мысль, что писцы перепутали эту битву с битвой при Гастинге, где нормандские рыцари атаковали вверх по склону. Однако в Шотландии, в Аберлемно, во дворе церкви стоит камень, датированный серединой IX века, на котором на одной стороне вырезана картина битвы со всадниками, окружившими пехоту. Хотя ее интерпретируют по-разному, все сходятся во мнении, что пехота – это пикты, а конные отряды – это англосаксонские нортумбрийцы. Английские таны и хускарлы определенно передвигались верхом в дальних походах, и король Гарольд провел достаточно времени на континенте среди нормандцев и даже воевал на стороне герцога Вильгельма, чтобы познакомиться с тактикой кавалеристов. Столкнувшись с норвежской стеной щитов, он решил не подыгрывать королю Харальду, тратя силы своей пехоты на разрушение стены, поскольку точно знал, что это не все силы захватчиков и его воины понадобятся, когда неизбежно придет подкрепление врагу. Вместо этого он попытался использовать скорость и маневренность своих всадников, чтобы разрушить стену щитов с безопасного расстояния. Возможно, он предположил, что встретился с обычным предводителем викингов, который никогда не воевал ни с кем, кроме пеших датчан. Но не таков был Харальд, король Норвегии.

«Лучники встанут с нами внутри, – приказал Харальд своему боевому кругу. – Те, кто в первом ряду, должны упереть концы копий в землю и направить острие в грудь всадников, если они нападут на нас, а те, кто во втором ряду, цельтесь в грудь лошадей».

Лошади отказываются бросаться на изгородь из копий – факт, который в древности был хорошо известен. Такая тактика то становилась популярной, то выходила из моды еще со времен фаланг Александра Великого, и, применив ее, Харальд предвосхитил возрождение шотландских шилтронов, щитовых войск, которые отражали английские вторжения XIII века, и массивные отряды пикинеров, которые перемещались по Европе с конца 1400-х до конца 1600-х годов.

И все же норны, упорно разматывая нить жизни Харальда, вернулись к тому узлу, которым он неразрывно был связан со своим братом Олавом в битве при Стикластадире, которая произошла тридцать шесть лет и еще несколько недель назад: король востока пришел покорить запад, удержал позицию на вершине, только чтобы наблюдать, как вокруг к нему поднимаются воины, а трети его армии нигде не видно. На склоне Стэмфорд-Бриджа Харальд, должно быть, так же поглядывал на солнце, чтобы убедиться, что оно еще не гаснет.

«Затем англичане издали воинственный клич», – записано в «Круге земном». (Для англосаксов это было либо «Боже всемогущий!», либо «Святой крест!».)

«Англичане бросились на норвежцев, – рассказывается в “Гнилой коже”, – но столкнулись с непроницаемой защитой. Копья были расположены так, что лошади не могли пробраться через них». Кавалерия с грохотом пронеслась по кругу, огибая стену щитов, ощетинившуюся копьями, но не смогла ни брешь найти, ни проломить ее. «Обе стороны сражались жестоко, но сначала не понесли больших потерь», – признает Снорри.

Среди всей этой клубящейся пыли, криков и воплей, грохота от ударов копий и стрел по щитам Харальд наверняка вспоминал сражение на Руси с печенежскими всадниками и с разбойниками на Святой земле, где подобные круги доказали свою непробиваемость. «Король Харальд предостерег своих воинов от необдуманных действий, – рассказывают летописцы, – необходимо было держать линию и не паниковать».

«Бой велся периодически, но норвежцы сохраняли правильное построение, – утверждает “Круг земной”. – Англичане быстро нападали и тут же отходили, убедившись, что ничего не добились».

Как подтвердится в будущих столетиях – по крайней мере до изобретения пороха, – единственным эффективным способом против стены щитов, из которой торчат копья, была пехота, особенно с преимуществом в численности. Король Гарольд послал своих хускарлов на склон, чтобы они сделали всё возможное.

«Разница в численности была столь велика, – рассказывается в “Гнилой коже”, – что англичане, начав бой с норвежцами, окружили их и атаковали со всех сторон. И, как и ожидалось, воины стали падать».

Вокруг стены щитов датские топоры поднимались и рубили, мечи резали, щиты раскалывались, копья пронзали кольчуги. Головы и конечности разлетались, оставляя багровые ручьи. Кричащие, изрыгающие проклятия воины скользили, спотыкались и падали на блестящей от крови, усыпанной трупами вершине холма, их ноги запутывались в телах и кишках погибших, безумие битвы притупляло боль ужасных ран и превозмогало головокружение от потери крови.

Норвежцев было не сломить. Король Харальд и английский эрл находились в круге, окруженные частоколом из копий, и потому англосаксонские всадники и хускарлы не могли подобраться к ним на расстояние взмаха меча. Битва продолжалась большую часть дня.

По словам «Пряди о Хеминге Аслакссоне», внизу, у подножия холма, на берегу реки король Гарольд обратился к Хемингу и Хельги Хейнрекссону: «Что нам сделать, чтобы сломить стену щитов? Скоро подойдет их подкрепление, и нападать станет еще труднее. Сейчас у них не все силы, однако наши дела идут не слишком хорошо». – «Мы должны атаковать как можно решительнее, – посоветовал Хельги, – и если не удастся, то отступить. Возможно, они подумают, что мы бежим, тогда разомкнут ряды и погонятся за нами, а мы тут же развернемся и нападем».

Именно такую тактику притворного отступления применил сам Харальд в битве при Фулфорде против нортумбрийских лордов Эдвина и Моркара. Однако, насколько он понял, сражаясь в Швеции против ярла Хакона, скандинавы тоже были достаточно восприимчивы к этому. После жестокого боя, видя, как враг отступает, появляется непреодолимое желание догнать его и добить.

По сигналу английского короля англичане отступили, и как Харальд, должно быть, ни проклинал своих воинов, некоторые из викингов поверили, что настало время победы. Они вырвались из стены и погнали врага вниз по склону. Однако когда норвежцы отошли достаточно далеко от стены, английские всадники развернулись и, обойдя их, поднялись обратно на склон, отрезав им путь. Если один хускарл стоил двух скандинавов, то у английского всадника было еще большее преимущество. А на вершине холма норвежские воины не успели сомкнуть ряды в появившейся бреши в стене щитов, и внутрь ворвался английский всадник. «Круг разорвался и распался, – говорится в “Гнилой коже”, – и много воинов из армии короля Харальда погибли».

Хлопал ли ворон крыльями на его Опустошителе Страны или опустил их? Безусловно, Харальд вспомнил критический момент при Стикластадире, когда свинфилкинг его брата Олава не сумел пробить крестьянскую армию и попал в окружение. Сейчас, когда его собственное построение разделили на части и окружили, король знал: настал момент взять ответственность за исход – смерть или победа – на себя.

Каждый живущий человек должен изредка задумываться, как он себя проявит, когда посмотрит смерти в глаза. В Средневековье убить или быть убитым – было частью жизни. Мужчины хорошо это знали, и никто не бежал от судьбы, тем более викинг. Считается, что известные – печально известные – берсерки скандинавских легенд, воины-медведи, воины-кабаны и воины-волки, которые упивались кровью и смертью, доводили себя до состояния бездумной, кровожадной, слепой ярости, берсеркганга, в которой они выли, как звери, грызли щиты, не ощущали раны и убивали любого – друга или врага, – попадающегося на пути. (Отчасти поэтому они носили звериные шкуры – чтобы друзья могли узнать их и расступиться.) В наши дни модно доходить до состояния берсерка, употребляя наркотики – грибы, белену или просто огромное количество алкоголя, – потому что это единственный способ для большинства наших современников понять такое состояние.

Тогда в искусственных наркотиках необходимости не было, потому что для викингов бесстрашие было состоянием духа. Их отношение к смерти в бою лучше всего передано спустя столетие после битвы у Стэмфорд-Бриджа, в «Саге о Сверрире» о норвежском короле Сверрире Сигурдссоне (правил в 1177–1202 годах). Перед сражением при Ллеволлене во время гражданских войн в Норвегии, 27 мая 1180 года – уже в эпоху христианства, – один фермер короля Сверрира посоветовал своему сыну, как встретить смерть, в самых нехристианских выражениях: