Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 58)

«Они обрушились на город, как торнадо, – записано в “Гнилой коже”, – захватывая огромные и несметные богатства».

Харальд, похоже, сам удивился, с какой легкостью они взяли Хедебю. «Даже если датчане не хотели признавать меня своим королем, – сказал он, – они практически не противились тому, чтобы их женщины и богатство попало мне в руки».

Его воины забирали всё ценное, убивали и насиловали, как им вздумается, уводили самых богатых людей Хедебю в плен. «Когда они разграбили весь город и забрали всё что хотели, – говорится в «Гнилой коже», – то сожгли его дотла».

Однако покорить Хедебю было недостаточно. Харальд стремился полностью уничтожить его, искоренить как источник богатства и власти датчан, создать пустоту на рынке, которую на севере могли заполнить норвежские торговые города. Его воины с охотой взялись за дело. Один из них вспоминает, как перед рассветом он стоял на земляном валу, с удовлетворением глядя на языки пламени, вырывающиеся из домов: «Весь Хедебю был охвачен огнем, и я думаю, это можно назвать доблестным подвигом».

С восходом солнца город превратился в дымящиеся руины, из которых он никогда до конца не восстановился. Хотя раскопки продолжаются и на этом месте возвели несколько точных копий хижин, в наши дни здесь большую часть занимает луг. На том месте, где тянулись улицы, сейчас пасутся коровы. Деревья, не способные укорениться в мягкой почве, растут только в земляной насыпи, которая когда-то окружала город.

Небезосновательно Хедебю считается вершиной скандинавской культуры. Если бы он выстоял, приток южных товаров и влияние юга поспособствовали бы переходу Скандинавии на более цивилизованную экономику, подобно экономике развитых феодальных государств юга – экономике, которая основывается на рынке и торговле, а не на убийстве, изнасиловании, рабстве и грабеже. Харальд, Датский Молот, – человек раннего, кровавого времени, разрушил его и, что еще хуже, на этом месте не смог воздвигнуть ничего нового. С этой целью он основал Ансло, современный город Осло, на месте большой фермы и церкви Святого Климента, расположенный в Южной Норвегии, по другую сторону пролива Скагеррак от Дании. Однако когда Европа вошла в период Высокого Средневековья, коммерческая и экономическая мощь не распространилась на север через Скандинавию, а устремилась на юг, в немецкие города Ганзейского союза. И в этом виноват Харальд.

В своей поэтической оде Свену скальд Торлейк Фагри (Торлейк Красавец) оплакивал то, что сделали, и к тому ж бесцельно; он говорил, что 1050 год «не должен был случиться». «Король Харальд и его воины вернулись на север со своими богатствами, – рассказывает “Гнилая кожа”. – У них было шестьдесят больших кораблей, нагруженных добычей, которую они награбили за лето».

Когда корабли обошли Тьод, самый северный мыс Ютландии, на берегу они увидели огромную армию. Это были датчане, немного опоздавшие на встречу, но жаждущие сразиться. Сам Свен прокричал Харальду с берега, вызывая короля Норвегии выйти на бой, а «не воровать у людей телят и малышей [козлят] и мелкие драгоценности, как он делал до сих пор в Дании». Однако Харальд не поддался на уловку. Без ополчения, которое он отослал домой, датская армия намного превосходила по численности его войска. «Думаю, многие понимают, что мы сделали кое-что пострашнее, чем просто повздорили с фермерами, – прокричал он Свену. – Однако мне не хочется приставать к берегу по твоей просьбе и сражаться со всей датской армией, поскольку в моем распоряжении сейчас так мало войск. Но я приглашаю тебя сразиться на море, если пожелаешь, хотя у вас, датчан, в два раза больше войско».

С этими словами он попрощался со Свеном, у которого не было выхода в море, и отправился домой. Однако попутного ветра не было, и норвежский флот вскоре остановился на ночевку на Лесё (современное название – Лаесо), самом большом острове в Каттегате, который находится приблизительно в двенадцати милях (19,3 км) от северо-восточного побережья Ютландии. Говорят, этот остров был местом проведения пиршеств легендарных асов, где женщины-воительницы напали на бога Тора и разрушили его корабль. Во времена Харальда этот остров знали благодаря соли. Сегодня соль воспринимается как нечто само собой разумеющееся, однако в древние времена ее очень ценили, потому что добывалась она с трудом. Летом на Лесё выпадало мало дождей, и он становился практически пустыней, а поскольку подземные воды были соленые, то, высыхая, пруды и ручьи превращались в солончаки.

Харальда и его воинов интересовала не столько соль, сколько укрытие, которое остров им обеспечивал. На рассвете его окутал туман, однако на море что-то сверкало, как огонь на солнце. «Собирайте палатки, и побыстрее! – приказал Харальд. – Садитесь за весла, и отправляемся на север. Уверен, что эти войска – за нами».

На острове Лесё лежал туман, а на Каттегате светило солнце; оно блестело на золотых изделиях, украшающих драккары. Король Свен созвал свой флот. Датчане шли за ними.

Часть четвертая

Воин, избранный судьбой, Слышишь, Один за тобой Выслал дочь на бой кровавый. Что же изберешь ты: славу, Золото, покой и мир Иль Валгаллы вечный пир, Где слились в бессмертный дар Чаши пыл и битвы жар? Пеший, конный, в схватке бранной Смерть встречайте, как норманны![57]

XXV

Драккары

Храброму на тропке Рыб с несокрушимым, Знать, не разминуться Согнским войском князю. Чья возьмет, кто в битве Той лишится выти — Свейн мир попирает — Бог решит – и жизни.[58]

Свен принял вызов Харальда. Норвежцы изрядно показали свою способность разорять беззащитные фермы и деревни, но сейчас встретились с армией, превосходящей их по численности, рвущейся в бой и готовой сразиться с ними и на земле, и в море.

Харальд проявлял себя в бою отважно, но подставлять себя и своих воинов под верную смерть не хотел. Лучше сразиться с датчанами при более благоприятных обстоятельствах. Он приказал своим кораблям идти на север, через Каттегат и Скагеррак в открытое море.

При хорошем ветре норвежские корабли шли быстрее под парусом, чем на веслах, но туман над Лесё указывал, что в то утро стояло безветрие. Поднятые паруса могли поймать только огненные стрелы, поэтому воины Харальда их убрали и достали весла. Выгребая из тумана, норвежский флот покинул укрытие и направился домой.

Датчане их заметили и бросились в погоню. Свен взывал к своим воинам: «Вспомните, что они отняли у вас; мы должны отомстить за унизительную гибель людей и потерянные богатства! Многие из вас надеются вернуть своих благородных женщин и сокровища. Другой возможности у вас не будет. Если мы сейчас рассчитаемся с ними за годы позора и угнетения, нас запомнят навеки!»

Его воины налегли на весла. Погоня продолжалась.

Галеры Свена, изготовленные из датского дуба, а не из норвежской сосны, оказались прочнее, чем корабли Харальда; из-за более узкой конструкции они шли быстрее и зачерпывали бортами меньше воды, так как были рассчитаны на пологие берега Ютландии и балтийские волны, а не на суровые фьорды и штормовые североатлантические переходы. Галеры Харальда из-за добычи и пленников просели в воду, и фермеры в составе флота плавали на бочкообразных медленных грузовых судах. Сам Харальд шел в хвосте на одном из самых больших норвежских кораблей – драккаре (хотя в сагах он остается безымянным, но вполне вероятно, это был корабль «Висунд», который когда-то принадлежал Магнусу). Галеры викингов обычно достигали ста футов (30,5 метра) в длину и двадцать футов (6 метров) в ширину, с водоизмещением в сто тонн, и управляли ими до пятидесяти гребцов. Предполагалось, что драккары, из которых сохранились лишь несколько образцов, доходили до ста шестидесяти футов (49 метров) в длину и двадцати пяти футов (7,6 метра) в ширину, но количество гребцов насчитывало всего семьдесят – получалось, что при размере больше чем в два с половиной раза их мощность увеличивалась только наполовину. Драккары выглядели внушительно, но ходили медленно.

С кормы своего корабля Харальд видел, что датчане приближаются. Норвежцам их никогда не обогнать. «Нам нужно придумать, как сбежать, потому что при таком раскладе у нас не получится, – сказал он воинам. – Мы спустим за борт плоты с награбленным добром и драгоценностями, и, пока такой штиль, течение унесет их к датчанам. Готов поспорить, они изменят курс, чтобы подобрать плавающие трофеи».

Подняв настил палубы, воины спустили на воду плоты, нагруженные одеждой и драгоценностями, и оставили их за кормой. Харальд был прав. Как только датчане на ведущих галерах заметили плоты, они повернули и загребли в обратном направлении, чтобы остановиться и поднять добычу.

Свен был в ярости. «Если мы сегодня не сразимся с норвежцами, это будет большим позором, учитывая, сколько у нас воинов, – насмехался он над своими людьми. – Похоже, вы забыли их преступления, за которые хотели отомстить».

Пристыженные, они вернулись к веслам и тотчас опять пустились в погоню. Датчане немного отстали, но скоро снова нагнали огромный драккар Харальда и грузовое судно. «Будем облегчать корабль, – приказал Харальд. – Кидайте за борт самый тяжелый груз – солод и пшеницу. Выливайте пиво».

Дела действительно плохи, если викинги жертвуют пивом, но, помимо золота и серебра, зерно и алкоголь оказались самым плотным и тяжелым грузом. Их корабль стал двигаться немного быстрее, однако недостаточно, чтобы оторваться от преследователей. И датчан не прельстили простые бочки.