Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 60)

«А теперь пусть каждый – живой и мертвый – идет своей дорогой», – сказал король.

Одд Офейгссон проговорил вслух, что если бы и Хеминг, и Харальд упали со скалы, то один бы попал на небеса, а другой отправился в ад. За это Харальд приказал своим воинам тоже скинуть Одда со скалы, но теперь уже вмешался Халльдор Сноррасон, заявив, что если один исландец должен сегодня умереть, то пусть умрут все. При таком прямом противостоянии исландцев и норвежцев Харальд отступил, однако выслал Одда обратно в Исландию. (По другой версии, Одда изгнали за контрабанду, но исход получился такой же.)

Отношения между Халльдором и королем не улучшились. Сопровождая Харальда весь путь от Константинополя, Халльдор вскоре заскучал по родине. Он хотел навестить своего отца, Снорри Годи (Снорри Вождя), но, владея немногим больше одежды, что была на нем, он бы вернулся, не имея ничего, чем можно было похвастать за годы, проведенные на юге, кроме страшного шрама на лице. «Это плохая награда за годы службы и бесчисленные опасности, – признал Харальд. – Я дам тебе галеру, полную груза, чтобы твой отец увидел, что ты служил мне верой и правдой».

«В то лето Халльдор отправился в Исландию и провел зиму со своим отцом», – записано в «Гнилой коже», хотя, кажется, это ошибка, потому что Снорри Годи умер, вероятно, в 1031 году, вскоре после того как Халльдор уехал в Византию. Возможно, это неправильный перевод и Халльдор просто провел зиму со своей семьей, только тогда узнав о смерти отца. «На следующее лето он вернулся на службу к Харальду, но, говорят, Халльдор не относился уже к королю с такой преданностью».

«Халльдор был немногословен, – описывает Снорри, – сдержан, прямолинеен, сердит и упрям. Но королю этого было и не надо, у него хватало на службе высокородных и верных ему воинов». Казалось, Халльдора не устраивало более следовать прихотям Харальда. С одной стороны, он оскорбился, приняв серебро Харальда, которое, что признает даже «Гнилая кожа», король смешал с медью, презрительно назвав его «монета Харальда». Харальд, в свою очередь, оскорбился, что Халльдор требовал чистое серебро. Дошло до того, что они даже поругались, как управлять королевским кораблем – опять-таки, вероятнее всего, «Висундом», – особенно после того как Харальд изменил приказы Халльдора для кормчего, в результате чего корабль повредил днище о камни. И хотя судно отремонтировали, Халльдор потребовал свой собственный корабль. Чтобы удовлетворить просьбу Халльдора, Харальду пришлось конфисковать корабль у другого военачальника, который быстро его выкрал у Халльдора. Король вынужден был собрать небольшой флот, чтобы вернуть судно. В конце концов, чтобы уладить этот раздор, Харальд вернул корабль владельцу и заплатил Халльдору, но недодал ему полмарки (118 грамм) до полной стоимости.

Это стало последней каплей. Весной Халльдор решил уехать в Исландию и больше не возвращаться. Поскольку Харальд по-прежнему находил отговорки, чтобы не платить оставшиеся полмарки, он всё равно купил корабль и подготовил его к отплытию в Браттайере, в устье реки Нид (современный остров Браттора на реке Нидэльве, которая протекает по Тронхейму). В ту ночь он взял с собой несколько воинов, отправился в город, вошел в дворцовый зал и один, с мечом наготове, поднялся по ступеням и ворвался в опочивальню Харальда и Елизаветы. «Это Халльдор, – промолвил он. – Я готов поднять паруса, пока дует попутный ветер. Пришло время заплатить долг».

Харальд, впервые застигнутый врасплох, тянул время: «Прямо сейчас такое не делается. Я заплачу тебе завтра». – «Ты мне заплатишь прямо сейчас, – сказал Халльдор. – Я не уеду, пока мы не рассчитаемся. Я слишком хорошо знаю твой нрав и знаю, как ты воспримешь мое напоминание о долге. Говори что хочешь, я тебе не верю. Вряд ли у меня еще когда-нибудь будет преимущество, если мы встретимся, поэтому я воспользуюсь этим сейчас по полной. У королевы на руке обручье нужного размера. Отдай его мне». – «Сейчас нам принесут весы, и мы взвесим», – ответил Харальд. «Не стоит. Я возьму его в качестве оплаты. В этот раз ты меня не одурачишь. Немедленно отдай его!»

Елизавета (В «Гнилой коже» ее не называют по имени, а обращаются просто королева; Тора же была его супругой) крикнула Харальду: «Ты не видишь? Он же готов убить тебя!» Она сорвала обручье и отдала его Халльдору. Поблагодарив ее, он попрощался и бросился вниз по ступеням.

Со своими воинами он побежал к кораблю. К тому времени как они подняли якорь и отчалили, трубы разбудили город, и три галеры бросились в погоню, однако корабль Халльдора шел быстрее. Исландец добрался домой целым и невредимым.

Спустя годы Харальд передал, что был бы рад снова принять Халльдора на службу, и обещал возвысить его над всеми другими воинами, кроме знатных вельмож. Халльдор не поддался на уговоры: «Если я вернусь в Норвегию, он вздернет меня на самой высокой виселице».

Старые друзья никогда больше друг друга не видели. Халльдор прожил долгую жизнь, занимаясь в Исландии фермерством. Он взял себе жену, Тордис Торвальдсдоттир, которая родила ему двух дочерей и двух сыновей. Халльдор с явной гордостью рассказывал истории о своих юношеских приключениях с Харальдом, королем Норвегии.

По крайней мере один исландский скальд вернулся на родину, чтобы с опаской пересказывать истории короля, но оказалось, что Харальд с радостью одобрил версии Халльдора. Дети Халльдора, а потом и их дети передавали истории из поколения в поколение, пока в конце концов его потомок Снорри Стурлусон не решил изложить их на бумаге в «Круге земном».

С Ульвом Оспакссоном была другая история. С годами он стал пользоваться таким доверием короля, что Харальд пожаловал ему титул военачальника (stallari) и устроил его женитьбу на Йорунн Торбергсдоттир, сестре своей супруги Торы, тем самым сделав Ульва частью королевской семьи и к тому же клана Арнасонов.

Харальд поступил мудро, поскольку Норвегия разделялась на два вооруженных лагеря. С одной стороны были Харальд и Арнасоны (за исключением Кальва, который всё еще находился на Оркнейских островах), а другую сторону представлял Эйнар Тамбарскельфир, его сын Эйндриди и старая аристократия, происходившая из рода ярла Хакона, включая внуков ярла – ярла Орма Эйливссона и Хакона Иварссона. Их союз обладал таким могуществом, что Эйнар не боялся выступать в защиту землевладельцев в округе Тронхейма, когда Харальд слишком жестоко с ними обходился, что случалось всё чаще и чаще.

Когда выкопали сундук с сокровищами, Харальд потребовал отдать его в королевскую казну, несмотря на то что руны на сундуке указывали на владельца – ярла Хакона и по закону содержимое принадлежало его потомкам, в том числе и Эйнару, который заявил о своих правах, осмелившись возразить Харальду. Король сказал: «Ты действительно влиятельный, Эйнар, если думаешь, что можешь править в то время, когда король здесь я». – «Совсем нет, – ответил Эйнар. – Ты, может, и король, но я не потерплю нарушителей закона».

Дело так и осталось неразрешенным, однако после этого Эйнар никогда на появлялся в городе без вооруженного сопровождения, насчитывающего, по словам летописцев, не менее пяти сотен воинов – приблизительно такое же количество воинов Харальд привел в Константинополь в былые времена. Король, наблюдавший за процессией из королевского зала, говорят, пробормотал: «Этот лорд готовится сесть на трон. Немногие ярлы держат при себе так много вассалов».

Ситуация дошла до критической точки, когда одного из воинов Эйнара обвинили в краже и представили к суду. Но прежде чем Харальд смог вынести решение, Эйнар с хускарлами вошли в зал и силой забрали обвиненного. Такую наглость нельзя было допустить. «Этот меченосец выгонит меня из собственной страны, – сказал Харальд своим воинам, – если не поцелует тонкое лезвие топора».

Король позволил общим друзьям посодействовать примирению и согласился принять Эйнара у себя в зале, чтобы всё обговорить. Харальд оставил своих воинов во дворе. Когда Эйнар прибыл, то поступил так же, оставил даже своего сына, чтобы не провоцировать короля. Однако стоило ему одному зайти в темные королевские покои, на него бросились Харальд и несколько вооруженных танов. Эйнару удалось вонзить острие копья в плащ короля, но рана была незначительной, и ярла быстро зарубили. Эйндриди услышал шум, кинулся во дворец, но на него набросились, как и на отца. Он презрительно усмехнулся в лицо нападавшим: «Чувствую укус королевских псов», – и умер рядом с отцом.

Во дворе хускарлы Эйнара, лишенные предводителя и окруженные воинами Харальда, ничего не предприняли, когда король спустился к кораблю и отошел от берега.

«После смерти Эйнара, – пишет Снорри, – короля Харальда так сильно презирали за убийство, что только отсутствие лидера, который поднял бы флаг, удерживало землевладельцев и фермеров от восстания».

Больше всего на роль лидера среди землевладельцев подходил Хакон Иварссон. По материнской линии в нем текла кровь ярла Хакона, и хотя у него не было титула, уже в юности он прославился успешными набегами. Известный храбростью, силой и подвигами, он пользовался всеобщим уважением настолько, что, как и о Харальде, о нем была написана сага, хотя бо́льшая ее часть уже потеряна. Хакон считал своим долгом отомстить за сородичей, и к тому же его поддерживали землевладельцы окрестностей Нидароса. То, что происходило в Норвегии, очень напоминало ситуацию, которая сложилась перед битвой при Стикластадире.