Доминик – Кристалл Героя. Том 2: Одиссея (страница 2)
Их дорога шла через Сатариз. Все тело сковало, стоило увидеть эти улицы. Но их пребывание здесь ограничилось рабочими моментами Гинура. Он перегрузил ящики, заменив одни на другие, и заодно немного размялся.
Они продолжили путь.
Лилиас наблюдал, как перекатывается солнце. Как небо меняет окрас. Как появляются первые звезды.
Первый ночлег был в какой-то деревушке. Гинур почему-то был знаком со всеми, кого они встречали. Но при этом они должны были ночевать на сеновале.
После целого дня езды все тело ныло, хотя Лилиас пытался немного размяться в поездке. Он читал о том, что в таких поездках часто ночуют на земле — не то что на сене. Посчитал, что это может быть довольно удобно, поэтому без колебаний плюхнулся туда, как если бы перед ним поставили кровать.
Тело прострелило. Но подняться уже не смог. И руки, и ноги онемели.
Он с трудом повертел головой, осмотрелся.
Стоило выбрать место, где слой сена больше.
Гинур болтал с кем-то за дверью сеновала, Лилиас видел лишь очертания в дверной щели.
— Столько лет прошло, а вы все о том же! Будет ли раз, чтобы я приехал сюда и не услышал этого?
— Так правда же, братец! Рядом же все происходило, вот и болтаем. Герой-то в одиночку порт отвоевал. С одним лишь кристаллом ветра — да все море заморозить! А если бы не отвоевал, то бы еще было! Ни сена тебе, ни хлеба.
Лилиас не мог не слышать их разговоры.
Шумно. Пахло пылью. Холодно. В животе пусто.
Как вообще можно так спать?
Но глаза закрывались сами собой.
В последний момент, прежде чем провалиться в сон, Лилиас почувствовал легкий запах хлеба. Но не смог открыть глаз. Может, приснилось.
Очередной сон. Такой яркий, настоящий.
Он лежал среди трупов, на пропитанном кровью снежном поле. Не смотрел на свое тело, но чувствовал кожей, как ноет что-то между спиной и грудью. Словно его проткнули и выкачали кровь. Его точно кто-то держал на руках, раз он еще что-то видел, а не утонул в снегу. У уха раздавались приглушенные крики, которые он не мог разобрать.
Постепенно снег, что еще оставался белым, краснел.
Он едва держал глаза открытыми. Смотрел вдаль, на множество удаляющихся силуэтов. Они все были размыты. Кроме одного.
Он остановился. Развернулся.
Лица не видно. Только светлые волосы.
Черная форма специального отряда.
Глаза медленно сомкнулись.
Лилиас вскочил в холодном поту. Тяжело дыша, он едва осознал себя.
Рефлекторно ощупал тело. Ни на груди, ни на спине ничего не было, хотя боль словно все еще оставалась.
Лилиас опустил взгляд, посмотрел в сено.
В сенник вошел Гинур. Он протянул ему булку хлеба, флягу.
Все мысли вылетели из головы. Схватил.
Сжевал все сразу же. Черствый хлеб крупными кусками царапал горло, но в желудке потеплело. Он выдохнул.
По дороге Гинур продолжал болтать рядом, а Лилиас клевал носом. Ритмичный шум колес и топот копыт убаюкивали.
В голове то и дело крутился сегодняшний сон.
Это продолжалось уже три месяца. С того момента, как
Редкие сны. Яркие, как воспоминания.
Он думал об этом уже давно. Их сознания связаны, это не новость. Но ему не давал покоя вопрос — почему именно сейчас?
Был ответ, в который он хотел верить.
Может быть, после того, как кристалл разбился, он и не видит ее.
Но она все еще есть где-то там.
И когда она предается самым ярким воспоминаниям, он может видеть их.
Он улыбнулся. Но со вздохом улыбка спала.
Если так…
Она вспоминает свою смерть.
И другие воспоминания, что заставляли его со слезами вскакивать среди ночи, были не лучше.
Когда они добрались до Идельви, Лилиас уже не чувствовал, что его клонит в сон, хоть они и остановились в этот раз в приличной таверне с кроватями.
После ужина он написал письмо матери. Длинное, сбивчивое — про дорогу, про Гинура, про хлеб на сеновале. Письмо королю вышло короче, но на него ушло вдвое больше времени. Каждое слово приходилось взвешивать. Перо шло заметно тяжелее.
В голове было пусто. Ни мыслей, ни тревог — только гул после долгой дороги. Он решил развеяться.
Гинур на первом этаже таверны выпивал в компании девушек. Лилиас столкнулся взглядом с одной из них, она помахала ему. Он прошел мимо.
На улице было намного тише.
Здания не сильно отличались от тех, что в столице. Улицы похожи. Разве что нет широкой главной улицы. А переулки все те же.
— Хэй! — донеслось сверху.
Лилиас вздрогнул. Поднял голову.
На колокольной башне сидели пять человек.
Он коснулся своего пояса, где был спрятан кинжал.
— Ты же с Гинуром? Давай к нам! — мужской голос звучал на всю улицу.
Лилиас убрал руку. Пощурился. Осмотрелся.
Когда повернулся обратно, увидел, как одна из дверей открылась. Оттуда вышел парень, что по одежде не был похож на простого горожанина.
Лилиас зашел с ним и поднялся по лестнице.
Наверху было просторнее, чем казалось. В центре висел огромный колокол. Компания сидела на краю без опаски, рядом валялись бутылки.
Лилиас остался стоять ближе к колоколу.
— Так откуда вы…
— Да Гинур уж все уши прожужжал про своего нового путника, как не узнать? — ответил парень с янтарными, как мед, глазами. Он же и кричал с башни. Похож на его ровесника. — Так как тебя зовут?
— Этого Гинур не сказал? — Лилиас наклонил голову.