ДОМИНАТРИКС – Кавказские варвары. Украденная невеста (страница 4)

Я не знаю, что ему ответить. Моя душа горит. Осман чужой и родной одновременно. Также и Бахтияр.

— Вы просто мстите Руслану за мой счет, — отвечаю. Мне больно и противно.

— Даже если это месть, то ты не думала, за что? Ты же умная, Амелия.

Он не только говорит. Пальцы Османа, чуткие, юркие, развязывают мой платок и стаскивают его с волос. Я уже чувствую себя раздетой. Опороченной. Униженной.

— Вы могли просто убить его.

Могли, — отзывается Бахтияр. Его голос режет лезвием. — И хотели. Но ты подарила ему жизнь. Временно.

— Он придет за мной, — отвечаю, зная, какой мой жених — слизняк.

Спрятался за мою спину. После этого он перестал быть мужчиной в моих глазах. Да и в принципе перестал.

— Пусть приходит, — хрипло смеется Бахтияр. — Пусть попробует тебя у нас забрать. Второй раз пощады не будет.

Осман находит шпильки в моих волосах и вытаскивает. Волнистые локоны рассыпаются по плечам. В таком виде меня может видеть только муж.

Осман, вы же блефуете. Я вам почти сестра, и вас двое. Блефуем в чем? — спрашивает, коснувшись губами уголка моего рта. — Ты наша. Это не блеф, Амелия. Ты отдала нам себя за его жизнь. Выбора у тебя нет, — окатывает меня холодом голоса Бахтияр.

— Поверь, с нами будет не хуже, чем с ним. Тебе все понравится.

Молчу. В чем-то они правы. Я могла не вступаться за Руслана. Впрочем, кажется, мои решения и желания здесь уже неважны.

— Всевышний отвернется от вас, — проговариваю тихо, пока Осман ласково перебирает пальцами мои волосы.

— Он уже отвернулся, Амелия, — на ушко шепчет Осман.

Его теплые губы обволакиваю мочку моего уха. Втягивает ее в рот.

Мое тело загорается. Трясет.

Что они творят? Делают из меня такую же грешницу.

Что я могу? Сбежать? Но как?

Действия Османа становятся все более откровенными. Играет с мочкой моего уха.

Прикусывает, посасывает ее со стонами. Обводит кончиком языка ушную раковину.

Это уже большой харам для незамужней девушки. Большего уже и не надо.

Одна его рука на моем бедре, а другая медленно расстегивает ряд пуговок сзади.

По моей шеке катится слезинка.

— Я всегда считала тебя благородным. Ты же медик, — всхлипываю.

Его губы, жаркие, ненасытные, касаются моей голой шеи. Тело отзывается, хотя внутри себя я кричу. Ненавижу себя за эту реакцию. Они мне не чужие. Но шокируют тем, какими стали.

Варвары. Звери. Вероотступники.

— Я стал другим, — отвечает, продолжая целовать. — Почему бы нет, если та, которая была мне семьей, поверила в то, что мы убили собственного отца.

— И пошла замуж за того, кто причастен ко всему, что случилось, — добавляет Бахтияр.

Они так уверенно говорят мне о своей невиновности, что очень хочется поверить. Но... Есть огромное количество "но".

Ведут они себя как отбитые уголовники. Жестокие, наглые, берущие силой то, что хотят. Стали очень похожи на Руслана. Один заставил меня выйти за него замуж, а другие вынудили отдаться им. Захотели отомстить мне, да? Строят из себя невиновных, чтоб вызывать во мне чувство вины.

— Я не верю вам, — отвечаю хлестко.

Мне обидно очень. Они обращаются со мной как с дешевой шлюхой. Я защищаюсь как могу.

Кусаюсь в ответ.

Как там говорят? — усмехается Бахтияр. — Муж и жена — один шайтан? Поверила своему Руслану?

Я его выбрала, — меня несет, да и стыдно признаться, что меня, по сути, продали как отару овец. — Если бы я для вас что-то значила, то вы бы уважали мое решение, мою неприкосновенность для чужих мужчин.

— Стоило дождаться никяха и сделать тебя вдовой, — усмехается Осман, наконец, прекратив терзать меня.

Это первое мое откровенное соприкосновение с мужчиной. И этот мужчина не мой муж.

Страшный харам. Это бесчестье для девушки.

Вдова не вдова, а наша по местным законам, — Бахтияр говорит так, что я с трудом узнаю в нем того, кого однажды полюбила.

Есть такой адат, да. Если ты выкрал невесту, то она твоя женщина. Но их двое. Это против любых законов. И божьих, и людских.

— У нас давно не было женщин, — Осман прижимается горячим лбом к моему виску. — Сама понимаешь.

Мое тело бьет крупная дрожь.

— Так найдите себе подходящих женщин. Раз законы вам не писаны. Я не шлюха. Вы это отлично знаете.

— Ты будешь, Амелия, — теряет терпение Бахтияр, — какой мы пожелаем.

Никогда не буду принадлежать вам по своей воле. Это мы еще посмотрим, — порочно шепчет Осман. — Твое тело говорит совсем иное.

Глава 6

Мы в горах. Дикая местность, где никого нет, кроме двух варваров, и некуда бежать.

Бахтияр выходит из тачки, рывком открывает мою дверцу.

Пойдем, — протягивает мне руку. — Покажу тебе твой новый дом. Мою новую тюрьму, ты хотел сказать? — огрызаюсь. — Не ожидала от тебя такого. M-м, — тянет он мрачно. — Ты решила читать морали? Поздно. Не поможет.

Хватает меня за руку и почти силой вытаскивает из салона.

За мной выходит Осман. Он смотрит на брата с укором, но никак ему не мешает.

— Я тебе не игрушка, Бахтияр, — вырываю свою руку из его пальцев. — Прекрати это! Я тебе ничего плохого не сделала, чтоб обращаться со мной как со шлюхой.

Усмехается, но так, что у меня начинают трястись коленки.

— Ты даже не представляешь, как я веду себя со шлюхами. Пока ты предательница. Ты собиралась лечь в одну постель с тем, кто убил нашего отца и отправил нас в ад! Я молчу. Мне нечего ответить.

Где-то в душе скребет острыми коготками чувство вины. Ведь я знаю, какой Руслан. Не знаю, как он мог провернуть такое, но это возможно.

Бахтияр весь пышет гневом. Его взгляд впивается в меня, режет ножом.

— Баха, полегче, — все-таки вмешивается Осман. — Амелия просто не поняла, с кем связалась.

Он опять относится ко мне как к ребенку. Или как к идиотке. В любом случае это обижает.

Мне плохо. Я еле стою на ногах. Тело так горит, что тонкое шелковое платье кажется каким-то резиновым скафандром.

— Я даже не начинал, — почти рычит Бахтияр.

Я вижу, как он силой заставляет себя смолчать, Поздно. Я уже не могу сдерживаться.

Я ненавижу вас обоих, — отвечаю и делаю шаг назад, не зная, куда деться. Ты в порядке? — спрашивает Осман. — Хорошо себя чувствуешь? Я чувствую себя плохо, оттого что вы меня похитили, — качаю головой.

В этот момент с серого неба начинают сыпаться пышные, крупные хлопья снега. Они задерживаются на темных волосах братьев, на их длинных ресницах.

Я обнимаю себя руками. Меня всю колотит в тонком платье посреди снежной бури.