ДОМИНАТРИКС – Кавказские варвары. Украденная невеста (страница 12)

Я трофей. Для Руслана я всегда была трофеем. Он захотел меня просто потому, что к каждому из его братьев я относилась по-особенному. Один стал моей первой любовью, а второй был недосягаем, но у меня всегда были к Осману нежные, романтические, сугубо платонические чувства.

Для братьев, которые так варварски поделили меня между собой, я стала любимой, стала спасением.

Мне все еще стыдно, что поверила всей той лжи о вас, — признаюсь. — Наверное, мне просто было очень больно потерять вас.

Я трусиха. Мне было настолько больно, когда их забрали практически на моих глазах, что я предпочла обвинить, предпочла похоронить свои чувства к братьям.

Они берут меня за руки. Оба целуют пальцы. В этом столько нежности, что я тихо плачу.

— Не думай ни о чем. Ты такая маленькая, нежная, — успокаивает меня Осман, словно старший брат. — Как ты могла противостоять целому миру, который заклеймил нас убийцами?

Ты прости меня, Амелия, — Бахтияр поворачивается ко мне лицом. — Прости, что тогда сбежал от тебя. У меня были проблемы с отцом. Я знал про чувства к тебе Османа. Я был юным идиотом, который не знал жизни и не понимал, что ему по-настоящему дорого. — я бы никогда не пошла за Руслана по своей воле, — мне хочется сказать это вслух. — Он вынудил меня.

— За это мы его тоже накажем, — говорит Осман и целует меня в висок. — Я обещаю тебе, Амелия, что все будет хорошо, и ты будешь счастлива.

— Предлагаю скрепить эту клятву кровью, — добавляет Бахтияр и тянется за кинжалом, который лежит на его джинсах.

— Да, мы клянемся быть твоими, — кивает Осман. — Мы не можем оба взять тебя в жены традиционно, но в наших краях нет ничего сильнее кровной клятвы.

— Я тоже хочу поклясться, что всегда буду с вами, — прошу тихо.

Бахтияр разрезает свою ладонь, а на моей оставляет лишь небольшую царапину. Сжимает мою руку, и капля крови падает мне на живот.

Передает нож старшему брату, и Осман делает то же самое.

— Теперь мы твои, любимая, — говорит Бахтияр, когда их влажные от крови ладони касаются моей руки, сжимают ее.

Глава 16

БАХТИЯР

Она спит. Так тихо и крепко, что я едва улавливаю дыхание Амелии. Мой брат тоже смотрит. С такой же любовью и желанием, как и я. Так странно испытывать ревность к собственному брату, благодаря которому выжил.

У меня едет крыша от всего. От свободы. От чувств к ней. От секса, который был у нас втроем.

— Выйдем покурим? — предлагает.

Да, надо поговорить, но чтоб ее не потревожить. Вот только мне очень сложно оторваться от Амелии.

— Ага, — тихо отзываюсь и получше укрываю ее одеялом.

Мы с Османом встаем и одеваемся. Берем стволы и выходим за дверь, тихо прикрыв ее за собой.

Как твоя рука? — спрашиваю, глядя на повязку, на которой проступила кровь. Нормально. Надо проколоть антибиотики, и все будет отлично дня через три.

Меня сейчас очень волнует Малика. Она явно запала на брата. И привыкла получать абсолютно все, что хочет. Может подгадить, а с нами теперь Амелия. С ней сложнее, чем просто вдвоем — спина к спине.

Как поговорил с ней? — спрашиваю, закуривая. — Ей не понравилось, что ты тоже с Амелией. Ты знаешь, Баха, я не мог иначе. Малика — просто друг. Не в моих принципах морочить женщине голову просто потому, что нельзя с ней ругаться.

Знаю, да. Поступил бы так же на его месте, но факт остается фактом. Если Малика не получила игрушку, то вполне возможно, что она попытается ее уничтожить.

— Хм, — усмехаюсь. — Ты реально веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — намекаю на то, что произошло с Амелией.

Он был для нее как старший брат, в сейчас Амелия хочет Османа так же, как меня. Или больше? Стараюсь не варить это у себя в башке.

Не верю, — отвечает, затянувшись дымом. — Готов к последствиям. Теперь нам придется рамсить не только с Русланом, но и с Маликой. Еще есть ее папаша, — напоминает Осман. Ситуация патовая. И как быть с Амелией? — спрашиваю. — Мы должны ее обезопасить. Да, — кивает Осман. — Предлагаю отвезти Амелию к дяде, а сами займемся Русланом.

М-м, мне нравится, как мыслит мой брат. Ублюдок не ожидает, что мы вломимся к нему вот так, когда уже нет эффекта неожиданности.

— Нам нужны люди, — смотрю, как сгорает сигарета в пальцах. — Чтоб ее защитить, и чтоб этого гада грохнуть.

Мы не будем его убивать, — качает головой Осман. Ты решил понять и простить? — усмехаюсь, чувствуя, как загораюсь изнутри. Я решил вернуть себе свое доброе имя. Быть отцеубийцей — это самый страшный харам. И если кто и знает, что с нами произошло в ту ночь, то это наш "дорогой" брат. Мы прижмем его и будем добиваться правды.

Звучит как план. Других вариантов у нас все равно нет. Можно, конечно, перерезать ублюдку горло как барану, но тогда нам придется бегать всю свою жизнь, всю жизнь иметь на руках кровь родного отца.

— Я с тобой, брат, — подаю ему руку.

Мы с ним связаны навсегда. Судьба нам обоим быть с ней. Мактуб.

Тогда я начну решать дела, а ты останься с ней до вечера. Ты уверен, что сейчас стоит разделяться? — сомневаюсь. Время работает против нас. Так будет быстрее, — резонно возражает.

Вдруг дверь домика приоткрывается, и на пороге появляется испуганная Амелия, завернутая в одеяло.

Холодно, — улыбается Осман, вмиг поменявшись. — Ты чего встала? Я вас не нашла, — проговаривает тихо. — Думала, что что-то случилось.

Мы оба готовы броситься к ней, зацеловать, обнимать нежно, ласкать до громких стонов, но тем не менее первым возвращаюсь в домик.

Обнимаю, беру на руки, чтоб не стояла босая на холодном полу.

Первый раз за последние шесть лет я чувствую себя счастливым. Держу свое счастье на руках.

Я не знаю, как мы будем дальше — просто хочу быть с ней, хочу, чтоб ей было хорошо.

Мы останемся вдвоем. Вот только никакой договоренности у нас с Османом нет. Мы можем быть с ней только вдвоем? Я не уверен, что сдержусь. Меня плавит от нее. У меня кровь кипит. Я бухой от этой возродившейся первой любви.

Осман проходит мимо нас. Его взгляд говорит о многом, но брат ничего не говорит.

Подходит к печке, добавляет дров, чтоб стало теплее, ставит чайник.

Сажусь вместе с ней на кровать, которая еще даже толком не остыла от нашей страсти.

Как ты? — спрашиваю тихо, любуясь ее прекрасными глазами. — Выспалась? Температуры нет?

— Все хорошо, — выдыхает едва слышно и прижимается своим лбом к моему. — Осман, ты можешь подойти?

Осман подходит, опускается на колени рядом с кроватью, берет ее за руку. Смотрит влюбленно, и я понимаю, что для него Амелия — тоже все.

— Осман, как твоя рука? — спрашивает с беспокойством, глядя на его повязку.

Все хорошо, принцесса, — царапина, улыбается ей. — Мне нужно сьездить за антибиотиками, ты останешься с Бахой.

— Как ты поедешь с такой рукой? — пугается. — Ты же ранен.

Она смотрит обреченно. Не хочет его отпускать.

Амелия все изменила. Изначально нам хотелось только свободы и крови Руслана. Теперь ее и справедливости, чтоб любимая женщина была уверена в том, что мы не убийцы.

— Я люблю вас, — вдруг проговаривает. — Вас обоих. Хочу, чтоб знали, пока мы еще вместе.

Глава 17

АМЕЛИЯ

Я хватаюсь за них обоих. Мне так страшно отпустить, что сплетаю наши пальцы до боли.

Горячие губы Бахтияра прижимаются к моей шее, а Осман целует мои колени, отодвинув край одеяла.

Бахтияр поворачивает мое лицо к себе и впивается в губы поцелуем. Его язык проникает мне в рот. Я чувствую вкус пряного курева. Запутываю пальчики в его вьющихся волосах.

Сгораю в их руках и надеюсь удержать таким образом.

С трудом отрываюсь от одного брата и сама целую второго. Осман целует иначе. Чуть менее страстно, но так присваивающе. В его поцелуях чувствуется опыт.

Они такие разные, но безумно дороги мне.

— Любимая моя, — хрипло шепчет Осман. — Я так тебя люблю. Так хочу. Но тут все опаснее с каждым часом. Мне нужно решить кое-что.

Хватаюсь за него, чувствуя боль от пореза на ладошке.