ДОМИНАТРИКС – Кавказские варвары. Украденная невеста (страница 11)

Мой светлоглазый Шайтан обнимает меня за талию.

На мне все еще его футболка, и она не спасает от жара тела.

Осман берет меня за руку, подносит мои дрожащие пальцы к своим губам, целует нежно.

Как я могу быть с вами обоими? — спрашиваю, чувствуя, как сгораю между ними, полуголыми. Мы позаботимся о тебе, — развратно, с темнотой в голосе шепчет мне на ушко Бахтияр. — Мы

будем любить тебя, Амелия. Доверься нам обоим.

Или выбери одного, — добавляет Осман и обволакивает кончик моего пальца губами. Не могу я выбрать одного, — моя душа сгорает в жаре их тел. — Вы меня с ума сводите.

С губ срывается порочный стон, когда Осман начинает ласкать мой палец у себя во рту языком.

— Тогда бери обоих, — вползает в меня порочный голос Бахтияра, пока его руки проникают под футболку. — Тебе будет очень хорошо.

У тебя есть в голове эти мысли, Амелия. Твой сон это доказывает, — говорит Осман, прекратив возбуждать меня, посасывая мои пальцы. — Это уже грех, раз ты хочешь. Мы будем с тобой нежны. У меня еще никого не было, — почти сдаюсь, умирая от удовольствия. — Но вас же двое.

Бахтияр стаскивает с меня футболку через голову, и я вновь голая перед ними.

— Ты можешь выбрать своего первого мужчину, — улыбается Осман.

Старший Варвар, бородатый великан с темными глазами, хватает меня за лицо и целует еще более страстно, чем в той темной норе под домом.

Меня швыряет в греховную реку. Бахтияр сжимает мою набухшую грудь, целует шею, пока язык Османа проникает в мой ротик.

У меня словно опять лихорадка, но это другое. Это то, от чего уже нереально сбежать.

Я без понятия, кто станет моим первым мужчиной, но все во мне кричит, что ни одного не отпущу, не отдам другой.

Я не хочу быть грешницей, — тихо проговариваю, когда этот безумный поцелуй прекращается. Никях с двумя невозможен. Мы твои, — шепчет Бахтияр, пока его пальцы скользят по моему телу. — Это выше людских и божьих законов.

Баха подхватывает меня на руки и несет на кровать, которая за занавеской.

У меня до сих пор заложены уши от той стрельбы. В любой момент кошмар может повториться.

Я потеряю их навсегда, так и не познав своих мужчин, и меня тоже больше не будет, ведь бывший жених выписал мне смертный приговор, пытаясь закопать в одной могиле со своими братьями.

Баха укладывает меня на кровать, а сам опускается на колени рядом с ней. Я поворачиваю голову, и наши губы встречаются.

У меня на языке все еще вкус его брата, когда поцелуй становится развратным, откровенным.

— Доверься мне, — проговаривает Осман и широко раздвигает мне бедра.

Раскрывает меня как в том сне, только нет хлыста, нет больше их ярости, есть только сжигающее нас троих желание.

Оба брата отвлекаются от меня, лишь чтобы раздеться. Щеки загораются огнем, когда я вижу их полностью обнаженными. Возбуждены.

Как можно принять такие огромные в себя? Как можно переспать сразу с обоими?

Доводы разума тонут в моих чувствах.

Осман устраивается между моих бедер, склоняется надо мной и покрывает поцелуями их внутреннюю сторону.

Приближается к тому, что мой храм, моя святыня.

— Ты такая мокрая, — проговаривает тихо и хрипло. — Давай я отблагодарю тебя за помощь. Помогу расслабиться.

Я словно натянутая стоуна. Взорвусь, если его губы коснутся меня там наяву.

Бахтияр целует меня между грудей, а потом его горячий язык обводит мой сосок.

Безумие. Наши тела сплетаются в один горячий комок. Меня ласкают два ненасытных рта.

Остановить сход лавины нереально, и я просто отдаюсь моим варварам.

Глава 15

АМЕЛИЯ

— Я люблю тебя, — говорит Бахтияр между страстными поцелуями. — Каждое письмо тебе пропитано этой любовью. Благодаря тебе я выжил.

Обнимаю парня, пока его брат ласкает меня.

Я никогда не испытывала такого. Так непривычно, так мокро и горячо между ног. Язык Османа касается самого нежного и чувствительного местечка, и я дергаюсь. Двигаю бедрами, постанываю, умираю от удовольствия.

Не знаю, что из них будет моим первым, но не хочу, чтоб братья останавливались.

Все более развратно, все более горячо, все больше теряю голову.

Это происходит. Взрыв. Мое тело колотит, трясет, каждая мышца напрягается, натягивается до боли. Я кричу на весь крошечный домик, из глаз брызжут слезы. Я чувствую себя такой счастливой.

Первый раз в жизни.

Осман накрывает меня собой, целует, делясь моим вкусом.

Любимая наша девочка, — шепчет порочно. — Если ты не готова еще стать женщиной, то просто можешь поласкать нас.

Как? — спрашиваю. — Я не умею. Мы тебя научим, — говорит Бахтияр и тянет мою руку к себе. — Дотронься.

Мои пальцы касаются горячей плоти. Прикусываю губу от стыда, который все еще сжигает меня дотла.

Осман поднимается, трется членом о мой живот. Твердый, горячий. Порочное, влажное трение.

Я закрываю глаза. Не могу смотреть на это. Ресницы пропитаны слезами. Только от порочных звуков не укрыться. Они стонут оба, когда наши тела соприкасаются во все более порочном ключе.

Бахтияр накрывает мои пальцы своими и сжимает так, что я чувствую ток пульса. Стучит под пальцами. Бьется так же бешено, как и мой собственный пульс.

Их развратный, греховные движения почти синхронизируются. На моем животе, на пальчиках и ладошке остаются влажные следы. Стоны братьев все громче.

Я чувствую этот жар, твердость, пульсации. Это не как во сне. Это совершенно другие эмоции.

От них хочется рыдать.

Осман прижимается ко мне почти до боли — так нажимает твердым как палка членом.

Его трясет. Я кожей чувствую сокращения.

Горячие капли брызжут на мое тело, беззащитное, обнаженное.

Бахтияр двигается все быстрее. С рыком выстреливает мне в ладошку, заливая липким и горячим.

Я все еще девственница, но они стали моими. Лежу и пытаюсь дышать — сердце колотится так отчаянно, что каждый вдох дается с трудом.

Они, горячие, мокрые от пота, ложатся по обе стороны от меня. Обнимают в четыре руки. Я лежу на спине, вся в их следах, и мне снова мерещится, что это сон.

— Амелия, любимая, — тихо шепчет мне в шею Бахтияр.

Его злость, дерзость ушли, и вновь проявился тот парень, в которого я когда-то влюбилась.

Поворачиваю к нему голову и нежно целую в губы.

— Я, правда, не получала от тебя никаких писем. Наверное, родители прятали, — признаюсь ему. — Я бы ответила. Я бы обязательно тебе ответила.

— У меня сохранилось одно, которое я так и не отправил, — тихо говорит, пока Осман поглаживает кончиками пальцев мой живот. — Я отдам его тебе.

— Моя малышка, — Целует меня в шею Осман, — нам обоим хотелось лишь одного. Увидеть тебя еще раз.

— Когда мы узнали, что ты выходишь замуж за того козла, нам захотелось забрать тебя любой ценой, — в голосе Бахтияра ненависть к брату, который забрал у него и Османа абсолютно все.