Доктор Иваныч – Байки старого психиатра по-новому (страница 12)

После освобождения вызов прилетел мгновенно. Поедем на эпиприпадок у мужчины сорока под вопросом лет. И случилось это безобразие в известном сетевом вино-водочном магазине.

Больной в красной куртке лежал на спине, вытянув руки по швам. Лицо бледноватое, рот приоткрыт и было непонятно, живой ли он вообще.

Продавец, очень приятная молодая женщина, рассказала:

– Он наш постоянный покупатель, каждый день ходит. В этот раз пришёл какой-то непонятный, видать с бодунища, стал ходить туда-сюда, потом на месте застыл и ка-а-ак грохнется! И сразу затрясло его. Вы знаете, он так сильно затылком стукнулся, что, наверное, весь череп разбил вдребезги!

Больной так и лежал недвижимо. В этот раз не стали мы его сразу в машину грузить, а сперва проверили, жив ли он. Оказалось, что жив, но пребывал в самой глубокой коме третьей степени. Гемодинамические показатели были хоть и ненормальными, но и не жизнеугрожающими. На кардиограмме тоже ничего криминального не оказалось. Привезли мы его не в неврологию, а в нейрохирургию с диагнозами «Закрытая черепно-мозговая травма. Ушиб головного мозга тяжёлой степени. Состояние после судорожного припадка».

Вот и закончилась моя смена. Как говорили в одном старом мультфильме: «Мы славно поработали и славно отдохнём!».

На следующий день, как и положено, приехали мы на дачу. Ирина моя на этот раз решительно запретила любые алкогольные шалости. Мы с Фёдором добросовестно пытались придумать пути обхода этих суровых санкций, но ничего у нас не получилось. На этот раз в лес я пошёл в гордом одиночестве. И обрушился там на меня небывалый урожай строчков. Они были повсюду целыми стаями. Тут надо сказать, что их я вообще не ем, поскольку организм категорически не принимает. Даже как следует проваренные и хорошо приготовленные, строчки из меня всегда возвращаются обратно. А вот супруга моя их любит и ест безо всяких проблем, но ведь она же у меня не прорва какая, чтоб употребить грибы в таком количестве. Однако со своей проклятой жадностью я ничего поделать не смог, набрав ведро и большой пакет. После возвращения из леса сразу возникли вопросы: куда девать и что делать? Впрок строчки не заготавливают. В конце концов, совсем немножко мы оставили себе, а остальное отдали Фёдору. И был он несказанно рад такому подарку будто манне небесной. Нет, ему не поесть захотелось первых грибочков, а своё финансовое положение чуток поправить. Он ведь теперь в суровых условиях живёт. Его супруга, завязав с алкоголем, финансирование питейных нужд резко ограничила. Вот и приходится теперь несчастному Фёдору искать дополнительные источники дохода. В общем, взял он грибы и окрылённый удачей поехал в город продавать.

Вот так всё хорошо получилось: и сам я удовольствие получил от похода в лес, и человеку приятное сделал.

Праздничное дежурство, или пьянь да пьянь кругом

Наконец-то прекратила природа погодное безобразие, а то уж чуть было совсем не заморозила. Шутка ли, если два дня подряд ночная температура до минус шести опускалась и снежок падал. Ладно хоть настоящего снегопада с сугробами не случилось.

Предстоявшая смена обещала быть, мягко говоря, насыщенной. Почему так? Да потому что выпала она на День Победы. Вот такое мне счастье привалило. Про счастье я сказал с сарказмом. Ведь для нас, работников экстренных служб, любой праздник как для лошади: голова в цветах, а зад в мыле.

Автобус приехал вовремя. Обычно, в нерабочие дни и в столь раннее время, много народа не бывает. Но в этот раз пришлось протискиваться. А причина была простой: народ, в основном пожилые женщины, дружно поехали на кладбище. Почему я решил, что именно на кладбище? Да всё элементарно. Кладбище было конечной остановкой этого автобуса. На маршруте нет вокзалов, куда могли бы массово ехать дачники-огородники. Ну и наконец, некоторые пассажиры были с букетами искусственных цветов.

На тему слишком ранних поездок на кладбища я уже высказывался в одном из очерков. Но тогда был день поминовения усопших и столь раннее время как-то увязывалось с церковной службой. А теперь-то какая необходимость ехать ни свет ни заря? Нет, я ничего не имею против посещения кладбищ. Однако непонятно, что мешает поехать туда не в семь, а хотя бы чуть позже, в восемь или девять часов, когда люди уже уедут на работу.

У входа в медицинский корпус стояли коллеги из предыдущей смены и что-то возмущённо обсуждали.

– Всех приветствую, всех с праздником! Что за шум? Что случилось? – поинтересовался я.

– ЧП случилось, – ответил врач Данилов. – Сегодня в три часа какие-то два пьяных козла в диспетчерскую пришли. Агрессивные, угрожать начали. Люба сразу тревожную кнопку нажала и по громкой велела всем мужчинам срочно в диспетчерскую прийти. Ну мы все пришли, и они сразу присмирели, заткнулись. А потом охрана приехала и сдали их.

– А наш-то охранник где был?

– Упился до соплей и отрубился. Вы же Лёшу Никитина знаете прекрасно. У него это не первый залёт, но теперь уже и последний. Его начальник приезжал, сказал, что больше он работать не будет.

Лёшу знал не только я, а весь коллектив выездных работников. Трудился он у нас водителем, причём долго, лет десять. Поначалу просто попивал, но строго за пределами рабочей смены. А в последние полгода перед увольнением вообще вразнос пошёл, превратился в пьянь конченую и самую безобразную. Такого за руль сажать, доверяя жизнь и здоровье людей, разумеется, было нельзя. Непонятно почему, но сразу его не уволили, а в автослесари перевели. Последней каплей послужил случай, когда, напившись в рабочее время, он начальника гаража матом обложил. Ну а потом каким-то чудом приняли его в охранное предприятие, которое по договору нашу «скорую» охраняет. В конечном итоге он и оттуда вылетел. Нет, таким людям категорически нельзя доверять никакую более-менее ответственную работу.

В медицинском корпусе мне навстречу попался главный фельдшер Андрей Ильич, тащивший в обеих руках оранжевый чемодан, укладку с растворами и кардиограф.

– О, Андрей Ильич, приветствую! Что, решил в праздник подработать?

– Нет, Юрий Иваныч, ничего я не решал. За меня уже всё решили. А мне эта подработка и нафиг не нужна. Главный распорядился сформировать три бригады для дежурства на праздничных мероприятиях. Выездных они трогать не захотели, чтоб количество бригад не сокращать, а сформировали из администрации.

– Ну и ничего страшного, вы ж не за бесплатно будете работать. За праздничный день вам в двойном размере заплатят.

– Ой, Юрий Иваныч, да не надо мне никаких размеров, ни двойных, ни тройных! Для меня отдых намного важнее.

Конференции нет по причине праздничного дня, а значит, можно законно побездельничать перед началом непростой смены. Да, наученный многолетним опытом, я знал наверняка, что работа предстояла напряжённая.

В «телевизионке» сидела в полном составе бригада, которую мы меняем.

– А чтой-то вы, господа, домой не собираетесь? – поинтересовался я.

– Дык время-то ещё семь сорок три, – ответил врач Анцыферов. – Вы ж сами знаете, Юрий Иваныч, что Люба меня сильно любит, вызов может всучить и за минуту до конца смены. Так что, лучше перебдеть, чем на скандал нарываться. Ладно, это всё фигня. Нас вчера вообще чуть не поубивали. Короче, приехали мы на психоз к тридцатилетнему мужику. Про то, что он агрессивный, вообще ничего не сказали. Нам его мать открыла, и мы даже «здрасьте» сказать не успели. Он ка-а-ак выскочил к нам с табуреткой в руке! Ростом метра два, мощный, широкий! Блин, машина для убийства! Зарычал и табуреткой на нас замахнулся. Хорошо, что потолки низкие, не получилось у него ударить. Я даже и не помню, как мы оттуда выскочили! В общем, испугом мы отделались, правда, тяжёлым. Ладно хоть не обделались…

– Ну а потом-то полицию вызвали?

– Конечно! Приехали трое, он и их-то чуть было не раскидал. Но потом всё-таки заломали. Я у матери спросил, почему, когда вызывала не предупредила, что он агрессивный? А она говорит, мол, думала, что вы его усмирите! Ну вот не дура ли, а?

– Да уж, действительно дура. Ведь каждый раз на такие вызовы идёшь и не знаешь на что нарвёшься…

Наше приятное безделье прервал вызов: боль в груди и высокое давление у мужчины восьмидесяти одного года.

Открыла нам женщина с недовольным лицом, которая сразу, без предисловий, зло высказала:

– Идите, опять у него всё не слава богу. Надоел уже со своим давлением. То и дело нам названивает. Как будто сам не может «скорую» вызвать или таблетки выпить, беспомощным прикидывается. Мы ведь тоже не молоденькие, чтоб к нему приезжать на каждый чих.

– А вы ему кем приходитесь? – поинтересовался я.

– Невестка, – сквозь зубы ответила она.

– Он один, что ли, живёт?

– Один, но ведь не лежачий же. Он и в магазин сам ходит, и готовит себе.

Больной лежал на кровати и тихо постанывал. Почти полностью лысый, худой, с заострёнными чертами лица, он выглядел значительно старше своего возраста, лет на девяносто с лишним, а то и на все сто.

– Здравствуйте, Иван Владимирович, что случилось?

– Да вот опять давление скакнуло, двести двадцать на сто. Я две таблетки выпил и нисколько не снижается.

– Так, а в груди болит?

– Не то что бы болит, а как-то давит неприятно. Да еще и потряхивает меня, как будто изнутри дрожь идёт.