Доктор Иваныч – Байки старого психиатра по-новому (страница 14)
Пострадавший с разбитой и перекошенной физиономией был поистине великолепен. Расстёгнутая джинсовая куртка и некогда белая футболка были перепачканы кровью. На его буйной головушке красовалась солдатская пилотка, каким-то чудом не потерявшаяся в драке. При этом он ничуть не грустил, а что-то громко и невнятно говорил полицейским, активно помогая себе блатной распальцовкой.
– Здравствуйте, что случилось?
– Да вот, то ли избили, то ли сам упал, – ответил один из полицейских. – Его, наверное, в больницу надо.
– Что случилось-то, уважаемый?
– А ничё, я сам разберусь! Б*я буду, разберусь! Эти <название национальности> сильно борзые стали! Я – спецназовец, мы с пацанами их всех положим, отвечаю! Они, <гомосексуалисты>, плакать будут!
– Что ж ты так напился-то, дружище?
– А чё, праздник же нужно отметить! Я чё, не патриот, что ли? Спецназ – сила! Россия – сила!
– Тебя сейчас что беспокоит?
– А чё, всё <зашибись>! <Фигня>, прорвёмся!
– В больницу поедешь?
– А <нафига>?
Тут вмешался полицейский:
– Слышь, друг, ты давай определяйся, или с нами едешь, или с ними! Ты чего тут сидишь выделываешься?
– Всё-всё, командир, без базара, я лучше на больничку поеду!
Усадили мы его в машину и поехали. Но, как и следовало ожидать, где-то на полдороги он изволил передумать и стал настойчиво проситься на волю. Ну а мы и не возражали, отпустили. В таких случаях нет у нас права принудительно везти в больницу. В общем, ушёл он на поиски новых замечательных и таких заманчивых приключений.
Не могу не заметить, что в нашем обществе есть значительная прослойка людей, извращённо понимающих патриотизм и совершенно не осознающих смысл Дня Победы. По их мнению, подлинный патриот в этот день должен напялить что-нибудь из военной формы, упиться до свинского состояния и дурным голосом вопить что-то типа «Спасибо деду за победу!». Ну а если ещё и приключения найти на пятую точку, то тогда можно быть уверенным, что праздник удался.
Следующий вызов вновь был уличным: возле бара в центре города эпиприпадок у мужчины тридцати девяти лет.
Возле бара «Айвенго», считающимся в народе весьма приличным, стояло множество людей, хорошо подогретых алкоголем, а потому очень активных и деятельных. Пробравшись через них, мы увидели лежавшего на спине мужчину.
– Э, давайте, короче, ему зубы разжимайте! – агрессивно прокричал нам изрядно поддатый парень в чёрной футболке. – Быстрей давайте, чё вы как варёные, блин!
В таких ситуациях ни в коем случае нельзя вступать в пререкания с разгорячённой толпой. К счастью, никто из присутствовавших не изъявил желания сопровождать больного. Как можно быстрей мы загрузили его в машину и, отъехав подальше, остановились для осмотра. Давление сто тридцать на восемьдесят, уровень глюкозы нормальный, на кардиограмме ничего примечательного нет, сатурация прекрасная, дыхание нормальное. Однако приходить в себя он пока не желал. При себе у него был паспорт, так что привезли мы его в стационар не как неизвестного. А кроме того, нашли в его смартфоне телефон матери и обо всём ей сообщили. Так что больной не оказался брошенным.
Очередным вызовом было дежавю. Вновь эпиприпадок у мужчины сорока трёх лет. Только на этот раз не на улице, а в квартире. Ну да, закон парных случаев в действии.
Открыла нам заплаканная женщина и, всхлипывая, рассказала:
– У него опять припадок был! Он два года назад в ДТП попал, травма головы была очень сильная, трепанацию черепа делали. Сначала припадки частые были, а потом его подлечили и за последний год вообще ни одного не было. Ему же пить вообще нельзя ни капли! А сегодня к своим друзьям пошёл и там напился. Ну и всё, теперь всё лечение насмарку! Да хорошо, что дома это случилось, а то бы свалился где-нибудь и неизвестно, что было бы. Ой, я бы поубивала этих дружков чёртовых! Чтоб им самим бошки поразбивали! Уроды!
Больной уже пришёл в себя и сидел на диване. Хотя, судя по растерянному взгляду, оставался он несколько дезориентированным.
– Константин Николаич, вы помните, что случилось? – спросил я.
– …Не знаю, – ответил он после паузы. – А чего такое-то?
– Припадок у вас был. Зачем выпивали-то? Ведь нельзя же вам!
– Не знаю…
– Как вы себя чувствуете? Что беспокоит?
– Голова сильно болит.
– Давайте-ка собирайтесь и в больницу поедем!
– Ладно…
Ввели мы ему внутривенно бензодиазепиновый препарат и свезли в неврологический стационар.
Не могу при всём желании понять, как глупо иногда расставляются приоритеты. Ведь получилось так, что пьянка с друзьями стала важнее собственного здоровья. Но, к сожалению, эти мои рассуждалки Константину Николаевичу ума не прибавят.
Далее поехали мы к женщине тридцати пяти лет, которой было плохо после употребления алкоголя. Третий «пьяный» вызов никакого удивления не породил. Все было обычно и характерно для праздничной смены.
Встретила нас женщина, которая плаксивым голосом сказала:
– Ой, помогите ей, её сильно напоили! Ей очень плохо, рвёт без конца, а я уж и не знаю, что делать!
Перепившая страдалица лежала на кровати. Её внешность ярко свидетельствовала, что с алкоголем была не случайная встреча, а крепкие близкие отношения. Рядышком стоял таз с соответствующим содержимым.
– Что вас беспокоит?
– Блюю то и дело, – хрипловатым голосом ответила она. – Мутит, блин…
– На промывание желудка согласны?
– А как это?
– Введём в желудок зонд, это шланг такой, будем заливать воду и выливать обратно.
– Ой, не-не-не, не надо, не хочу! Лучше сделайте укол, чтоб не блевать.
Сделали мы ей противорвотный препарат и отчалили восвояси. Здесь отмечу, что лично я категорически не признаю понятие «напоили». Как можно напоить взрослого дееспособного человека? Связать и силой влить? А может принудительно алкогольную клизму поставить? Нет, «напоили» – это всего лишь стыдливое прикрытие того, что человек сам целенаправленно упился.
Только всё отписал, доложил об освобождении и сразу вызов прилетел: психоз у мужчины сорока семи лет.
Открыла нам пожилая женщина и прямо с порога заявила:
– Забирайте его сейчас же! Забирайте к чёртовой матери! Да это что такое, в конце концов? Сколько можно надо мной издеваться-то?
– Так, давайте-ка расскажите, что случилось?
– Дык чего, опять напился и безобразничает! Обзывает по-всякому, бутылку ему подавай! Измучил он меня!
– Он у психиатра наблюдается?
– Конечно, уже давно, он инвалид третьей группы. Ой, вот грех, конечно, но я молюсь, чтоб бог его прибрал! За что мне такое на старости лет?
Больной с одутловатым дряблым лицом спал сном праведника. Хоть и с трудом, но всё-таки мы его разбудили. Он быстро принял сидячее положение и испуганно уставился на нас.
– Здрасьте, а чего случилось-то? Чего такое-то?
– Так это тебя надо спросить. Говорят, что ты плохо себя ведёшь, скандалишь.
– Нет, вы что, какие скандалы? – удивлённо спросил он. – Мам, зачем ты их вызвала? Я же ничего такого не сделал!
– Да-а-а? А кто на бутылку-то требовал? – возмущённо спросила мать. – Кто меня обзывал? Ты забыл, что ли, как безобразничал?
– Да где я безобразничал? Я у тебя денежку попросил, ты не дала, и я сразу спать лёг!
– Ой, да хватит уже придуряться-то! Как «скорая» приехала, так сразу паинькой стал!
– Так, женщина, хватит! Дайте мне с ним побеседовать! – решительно прервал я эту перепалку. – Рассказывай, Михаил, тебя что-то беспокоит?
– Нет, ничего, всё нормально. Лекарства я пью.
– А ты часом не знаешь, с чем на учёте-то стоишь?
– Да вроде какое-то поражение мозга и расстройство личности.
– И в чём же это всё выражается?
– Ну это… У меня с памятью беда, башка болит то и дело.