Доктор Иваныч – Байки старого психиатра по-новому (страница 10)
– А что же мне тогда делать?
– Идти вместе с ней в диспансер. Если врач сочтёт нужным, то даст ей направление в стационар.
– Ладно, я поняла…
Умница фельдшер, избавила нас от пустого вызова.
Так, а вот и наш первенец прилетел. Поедем на кишечное кровотечение у женщины семидесяти двух лет. А ждала она нас в садоводческом товариществе, довольно далеко от города.
Как и положено, нас никто не встречал и точного местонахождения указано не было. Товарищество большое, огорожено добротным деревянным забором с тремя открытыми воротами. Ну и куда нам податься? Проехали в ворота, ближайшие к нам. И тут удача нам сразу улыбнулась. Пожилой мужчина привёл нас на нужный участок. Домик был открыт, и мы, скромно постучав, вошли. Больная лежала на кровати, повернувшись на бок.
– Здравствуйте, вы уж извините меня, пожалуйста, не смогла я вас встретить, – сказала она. – Из меня так потекло, что вообще не до чего было.
– Это впервые или раньше было?
– Конечно, было. У меня ведь рак кишечника, в прошлом году операцию делали. Слава богу, что без стомы обошлось. А сейчас, наверное, рецидив. Ой, господи, я, наверное, не переживу этого…
– А документ какой-нибудь есть? Справка или выписка?
– Есть, дома лежат. Если б знала, что такое случится, конечно, привезла бы.
– Ну а диагноз вы не помните?
– Нет, не помню. Там какие-то слова сильно мудрёные. Только знаю, что третья стадия и всё.
Провёл я ректальное исследование и нащупал нечто похожее на геморроидальный узел. На перчатке была свежая кровь. Но неизвестность так и осталась. Вслепую, наощупь точно не определишь, что там за бяка. А потому не стал я ни обнадёживать, ни пугать больную. От моих предположений толку немного. Эх, если б был документ из онкодиспансера, то увезли бы мы её сразу туда, по профилю. А так пришлось везти в обычную хирургию. Помощь, разумеется, мы оказали, сделав кровоостанавливающий препарат. Вот только толку от него нет ни фига.
Дальше поехали к мужчине сорока четырёх лет, который в отделе полиции вены себе порезал.
Дежурный, капитан со злым лицом, рассказал:
– Его задержали по подозрению в краже. Следователь его уже в ИВС оформила, а он взял и вены вскрыл. Хочет, блин, на больничку уехать и соскочить оттуда. Вы уж посмотрите его повнимательней, может и без больницы можно обойтись? Там ведь и крови-то не так много натекло.
– А чем же он порезался-то? Его не досматривали, что ли?
– Досматривали, конечно. Но он же парень опытный, судимый-пересудимый, огни и воды прошёл. Скорей всего, кусок лезвия где-то хорошо заныкал.
Прежде чем увидеть болезного, мы его услышали.
– Э, командир, ну чё, когда эта «скорая» приедет? – орал он. – Ты её в натуре вызвал или как? Если я сдохну, вас самих пересажают!
Когда мы предстали пред его мутными очами, он торжествующе протянул нам свои руки:
– Во, смотрите! Давайте, короче, на больничку меня везите!
Фельдшер Виталий стёр кровь и на обоих запястьях, синих от наколок, стали видны множественные порезы. Большинство из них представляли собой лишь глубокие царапины и только три желательно было ушить. Виталий обработал раны и наложил асептические повязки. Конечно же, измерили ему давление, которое оказалось замечательным.
– Ну чё, куда вы меня повезёте? – спросил задержанный.
– В первый травмпункт, там швы наложат и сразу отпустят, – объяснил я.
– Э, ты чё, командир, прикалываешься, что ли? – разозлился он. – Я, блин, крови потерял литра два, какой <нафиг> травмпункт? Не, давайте меня на больничку!
– Да из тебя вытекло самое большее – миллилитров двести. Давление прекрасное, никаких признаков острой кровопотери нет. Так что в больнице тебе делать нечего.
– Доктор, вас менты, что ли, обработали? Чё вы мне тут пургу-то гоните?
– Уважаемый, я всё сказал. Если не хочешь ехать, так сразу и скажи. Насильно мы тебя не повезём.
– Да ладно, поехали…
Дежурный тоже оказался не рад нашему решению. Дополнительные проблемы мы ему создали. Ну а как иначе, если прямо сейчас ему нужно было найти людей для конвоирования, а на обратный путь – машину. Ведь нельзя же было везти его на общественном транспорте. Но тем не менее, всё получилось хорошо и спокойно. Привезли мы их в травмпункт и там оставили.
А вот следующий вызов нас возмутил, ибо ехать предстояло в следственный изолятор к заключённой с травмой глотки и кровотечением. Почему возмутил? Да потому что нам предстояло там зависнуть часа на три. Пока досмотрят машину, найдут для нас сопровождающего, сотрудников для конвоирования заключённой, так время и протянется. А тем временем, для города и огромного района, единственная и неповторимая психиатрическая бригада будет недоступна. Проявлять покорность я не собирался, по рации связался с диспетчером и всё ей объяснил. Удивительно, но она меня поняла и вызов заменила. Поедем на травму головы и жидкий стул у женщины восьмидесяти трёх лет. Да, такое сочетание является весьма примечательным и просто замечательным. В общем, заинтриговал меня этот вызов.
В прихожей нас встретила сама автор вызова. Невысокая, худощавая, шустрая, она совершенно не походила на больную.
– Здравствуйте! Вот пришлось вас вызвать, иначе я не знаю, что мне делать, – сказала она.
– А что с вами случилось?
– Сегодня под утро я встала в туалет, запнулась за тапки и упала. Со всего маху лицом прямо в пол! Нос разбила, кровь потекла и затошнило. Ну, думаю, это у меня сотрясение. Поднялась и сразу пошла молоко пить…
– Извините, я как-то не улавливаю взаимосвязь между сотрясением и молоком, – прервал я её рассказ.
– А чего тут улавливать? Вы же сами прекрасно знаете, что при сотрясении надо пить молоко.
– Хм, вот этого я как раз и не знал, – тактично ответил я и пока не стал опровергать эту заведомую глупость.
– Ну, доктор, вы меня удивляете! Ведь это все знают!
– Хорошо, и я буду знать. А жидкий стул с чего появился?
– Молоко было прокисшее и какое-то горьковатое. Но я всё равно много выпила, больше полбутылки. Противно, конечно, а куда денешься? В такое время свежее-то молоко где возьмёшь? И потом, где-то через час, понос начался. И такой сильный, что хоть вообще из туалета не выходи!
– Ну что ж, Татьяна Михайловна, вы сами себе проблемы создали. Открою вам страшную тайну: молоко при сотрясении никак не помогает.
– Ну не знаю, – скептически ответила она. – Всегда всем помогало.
– Ладно, бог с ним, с этим молоком. Вы сейчас как себя чувствуете?
– Да знаете, уже намного лучше стало, только в животе сильно бурлит.
– Сейчас голова болит?
– Нет, не болит.
– Не кружится?
– Ой, да она у меня всегда кружится, я уж привыкла.
Татьяну Михайловну я осмотрел и патологической неврологической симптоматики не углядел. И всё-таки ради формальности предложил ей поехать в стационар для исключения черепно-мозговой травмы. Но она отказалась. Жидкий стул её больше не беспокоил.
На всякий случай дали несколько таблеток активированного угля и советы по соблюдению диеты. На этом наша миссия была выполнена.
Вот только цель вызова «скорой» так и осталась загадкой.
Настроились мы было на обед, но вместо него получили ещё вызов. Поедем перевозить больную шестидесяти четырёх лет из ПНД в психиатрический стационар.
Врач диспансера Александр Владимирович отдал нам направление и пояснил:
– Больная давняя, можно сказать, ветеран психиатрии. У нас с молодости на учёте после ЧМТ. Органика у неё цветёт пышным цветом. На этом фоне – органический галлюциноз. А год назад до кучи развился дерматозойный бред[2]. Вы, кстати, знакомы с ним?
– Отрывочные идеи наблюдал, а вот чистого и систематизированного ни разу не встречал. Это, по-моему, бред Экбома?
– Да-да, он самый. И я раньше никогда с ним не сталкивался.
– Ладно, Александр Владимирович, сейчас побеседую с ней, не упущу такую возможность.
Больная скромно сидела у кабинета. Выглядела она намного старше своего возраста и была крайне неопрятна. Немытые короткие волосы с перхотью, засаленная голубая куртка, брюки, заляпанные грязью, и расшлёпанные мужские башмаки похоже нисколько её не смущали.
Проводили мы её в машину и стали беседу беседовать.
– Что вас беспокоит, Людмила Павловна?
– В прошлом году я микробами заразилась и теперь мучаюсь. Всех врачей обошла, и никто ничего у меня не находит. Все как сговорились, только и знают, что сразу к психиатру посылать.
– А где вы заразились?