Добрынина Елена – Лики миров (страница 9)

– Да так… увидела у знакомых похожий, – почти и не соврала я. – Ладно, мам… Тогда до встречи на следующих выходных?

– Да, дочь, давай, будем ждать, напиши потом, когда тебя встречать.

Я повесила трубку и какое-то время сидела, тупо глядя перед собой.

– Ну, допустим, ква, – наконец произнесла я вслух. – В смысле, допустим, это и есть Ключ… Что дальше? Ключ от чего или к чему? И что с ним делать, если я его все-таки достану? Радостно подскакивая, идти сдаваться психиатрам?

«Хотя нет… – Я снова принялась разглядывать синяки. – Дуркой тут пока не пахнет, Медея Сергеевна. Тут пахнет большими неприятностями».

Я вздохнула и отправилась готовить утренний кофе и заказывать билеты на следующий уикенд.

Неделю оттрубила кое-как, дни тянулись так туго, словно были сделаны из резины, да притом самого паршивого качества. Дом-работа, работа-дом, ничего интересного. Даже Сон мне приснился один-единственный раз, и, по счастью, никаких тяжелых переживаний он принес. Наоборот, был весьма приятен.

Я снова кружу над искрящимися водопадами, любуясь радугами, а потом лечу дальше. Здесь горные реки текут каскадами, сдерживая бурное течение широкими «ступеньками». В некоторых местах реки расширяются, замедляют бег, будто отдыхают, образуя небольшие проточные озера, а затем снова продолжают путь. В таких озерах вода прозрачно-голубая, кристальная до того, что это кажется невозможным. Я кружу над одним из них, самым красивым. Сейчас в нем купаются дети.

Матери и няньки приводят сюда крох и спокойно окунают их голеньких в холодную хрустальную воду, сопровождая купание стишками и потешками. «Чтобы крепло дитя, чтоб училось шутя; чтоб росло и трудилось, на крыло становилось». Малыши верещат от холода и восторга, а потом греются в теплых мягких полотенцах.

А с другой стороны озера уже безо всякого сопровождения бултыхаются в воде, поднимая целую россыпь сверкающих брызг, детишки постарше – черные, светлые, рыжие головки показываются над поверхностью озера, шумно отряхиваются, отфыркиваются, а затем шалуны принимаются молотить по воде руками и ногами, чтобы в поднимающихся над озером каплях сверкала, искрилась очередная радуга.

– Ух, разбойники, – ругается одна из нянечек, – совсем от рук отбились. Никак с занятий сбежали!

По хорошему ругается, тепло… Так, ворчит больше, может быть, вызывая из памяти деньки собственного безмятежного детства. И мне тоже вдруг очень-очень хочется вспомнить, было ли что-то подобное у меня. Я ведь была когда-то ребенком… или нет?

Проснулась после этого Сна я в некоторой задумчивости, которая быстро развеялась под натиском повседневных хлопот, а вот ощущение чего-то теплого и душевного еще долго было со мной, грея сердце невидимым обволакивающим одеялом.

К обеду следующей субботы я уже была у родителей. Два часа от аэропорта на такси – и я смогла их обнять, расцеловать и отведать новое блюдо от моей неугомонной родительницы: теплый салат с морепродуктами и кусочками экзотических фруктов. Не уверена, что я даже их названия знаю.

– Ну что, Медея Сергеевна, – приступил к расспросам папа, – что новенького-интересненького?

«Да полно всего… Не жизнь, а пещера, полная чудес».

– Ну что у меня может быть интересного, пап? – развела я руками. – Все как обычно: работа и ничего, кроме работы…

«А также в нашей программе: волшебные исцеляющие жезлы, Ключи от не пойми чего, подозрительные красавцы, работающие на мутных типов, и очень странные Сны… Ничего не забыла?»

– Так нельзя, дочь, – подключилась мама, – я вот недавно начала ходить на даосские женские практики. Очень рекомендую, для девушек исключительно полезно.

Мама у меня – любительница испытывать на себе всякие разные «продвинутые» методики всего подряд, поэтому следующий час-полтора пришлось внимательно слушать обо всем, что она с момента нашей последней встречи успела перепробовать. После этого обязательная часть программы по встрече с родными была выполнена, родители вернулись к своим делам (мама как раз спешила на очередной семинар), а я поднялась на чердак в поиске коробки со своими детскими вещами.

Искомое было найдено почти сразу по толстому слою пыли. Я аккуратно смахнула ее тряпкой, открыла крышку и принялась копаться в недрах собственной истории: плюшевый медведь, крошечные розовые туфельки, почти кукольное платье с оборками, карандашный рисунок странного зверя с пятью ногами и тремя глазами, книжка скандинавских мифов для самых маленьких… Волчок нашелся на самом дне, в углу. Я медленно потянулась к нему, положила поблескивающую металлом игрушку на ладонь и тут же, не сходя с места, ощутила, что такое «дежавю».

Претендент на «ключевую» роль ощущался в руке как родной. Привычная тяжесть и прохлада металла на миг вызвала столь яркий образ меня же, стоящей посреди капитанской каюты, что пришлось даже зажмуриться, чтобы прогнать это видение.

Я покрутила волчок в пальцах: совершенно такой же, как во Сне, – ни щербинки, ни царапинки. Только стрелка целая – серебристая, блестящая, острая. Странно, мне казалось, она должна крутиться по разноцветному диску, но сдвинуть с места я ее не смогла. Какой тогда в ней прок? Ладно, потом обдумаем. Я засунула волчок в карман, вернула все памятные вещички в коробку и убрала ее на место.

«Найди Ключ, Дея…»

Ну и что дальше? Что я с этой игрушкой должна делать? Потереть, чтобы оттуда вылез добрый джинн? Я для смеху потерла – безрезультатно, естественно. Ключом, ясное дело, что-то открывают, его куда-то прикладывают. А мне если только ко лбу его приложить, может, хоть так откроется страшная тайна? Я попробовала – и снова без толку. Бесплатное представление по мотивам известной басни: Медея Сергеевна и как-бы-ключ… Как там было? «То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет…» Вот-вот, очень похоже. Может, его куда-то отнести надо?

Снова почудился в воздухе запах нагретой за день солнечными лучами земли и трав. За неимением других идей можно и этой воспользоваться.

Я спустилась по лестнице на первый этаж и села на диван рядом с папой. Он читал книгу, но при моем приближении тут же отложил ее в сторону.

– Пап, помнишь вот это? – Я протянула ему волчок.

– Хм… а, да, это была твоя любимая игрушка, ты ее сама нашла…

– …на поле, – продолжила я нетерпеливо, – да, мама рассказывала. А где это поле, пап? Куда мы все ходили смотреть на звезды?

Папа удивленно на меня взглянул:

– Да наше поле и есть, куда деревенские до сих пор скотину гоняют. Раньше-то вокруг никого не было, это сейчас поселками все застроили. Но поле какое-никакое осталось. А чего ты хотела?

– На звезды посмотреть, астрономией вот увлеклась, – придумала я тут же.

– О! – обрадовался папа. – Это здорово. Сходи, конечно, как стемнеет. Там пригорок, свет не мешает, главное, чтобы погода не подвела.

Вот… и никаких тебе «куда это ты на ночь глядя одна собралась?». В нашей семье главный трусливый заяц – это я. Поэтому, когда я часов в одиннадцать ночи выдвинулась в сторону поля, никто из родителей не удивился. Думаю, они даже рады были, что у ребенка такое интересное новое увлечение.

Идти по темноте было непривычно и слегка страшновато: освещения практически никакого, люди на пути попадались столь редко, что скорее пугали, нежели вселяли уверенность: то стайки подростков на мопедах носились, то подвыпившие товарищи домой возвращались. А потом и они перестали попадаться. По протоптанной тропинке через поле я шла в одиночестве. Вся моя группа поддержки состояла из стрекочущих в траве цикад. Зато уж они старались на славу: пиликали так, что в ушах звенело. В какой-то момент мне надоело идти, и я остановилась.

«Ну, будем считать, что это и есть центр поля. Аромат слегка пересушенных трав в наличии, звезды над головой имеются. – Я подняла глаза к небу и убедилась в этом на всякий случай. – Что дальше-то делать будем, Медея Сергеевна?»

Я вытащила из кармана волчок, блеснувший холодным белым металлом в неверном лунном свете. Попробовала крутануть его на ладошке, но добилась только того, что игрушка выскользнула из пальцев и упала в траву.

– Вот гадство! – выругалась я и, наклонившись в месте примерного падения игрушки, начала шарить по земле руками.

– Ой! – Палец кольнуло что-то острое.

«Стрелка», – через мгновение сообразила я и принялась искать в этом месте тщательнее, но осторожнее. Меньше чем через минуту непослушный волчок оказался у меня в руках. Я выпрямилась и, зажав его в кулаке, посмотрела на небо. Звездный купол подмигнул миллионом мерцающих глаз – и голова моя пошла кругом, будто кто-то раскрутил огромный волчок прямо внутри нее. Перед глазами замелькали разноцветные тени – серая, белая, синяя, черная… серая, белая, синяя, черная… Потом они слились в единую пульсирующую тьму, и та поглотила меня без остатка.

– Здравствуй, Дея, – прозвенел рядом до боли знакомый хрустальный голос удивительной чистоты.

Я заозиралась, пытаясь стряхнуть с себя темный кокон. Пространство пошло волной, черная оболочка треснула, слетела шелухой от семечка, и я оказалась в донельзя странном месте.

Вокруг – слева, справа, внизу и вверху, – будто в открытом космосе, видны были мерцающий алмазный бисер звезд, молочные разводы туманностей и галактик. Земли под ногами я не ощущала, но и в невесомости не кувыркалась, просто висела посреди всего этого великолепия. И воздух… здесь явно был воздух. По крайней мере, я судорожно вздохнула и увидела наконец своего собеседника. Или лучше сказать – собеседницу?