Добрынина Елена – Лики миров (страница 11)
Теперь уже я моргнула и с подозрением уставилась на голограмму. Это сейчас что, шутка была? Голограмма с непроницаемым видом смотрела на меня. Ну ладно…
– И когда нужно делать первое перемещение в… – я посмотрела на поле волчка, – Белую реальность?
– Сейчас, – невозмутимо сообщила посланница.
«Что?.. Как?.. В смысле?»
– Не-не-не, – запротестовала я. – Я не готова: надо вещи собрать, родителей предупредить, отпуск на работе взять…
Эн-Джи-Эль взирала на меня с выражением тихой скорби, относящейся не столько к обуревающим меня чувствам, сколько к тщетности собственных затраченных на меня усилий. Мол, объясняешь вам, дуракам, объясняешь, а толку…
«Ну ладно, про вещи и отпуск – это я не подумала. Но прямо сейчас отправляться черт знает куда? Я так не могу: я человек тепличный, к приключениям совершенно не готовый. Может, кто вместо меня хочет, я с радостью подвинусь?»
– Ключ уже активирован, Дея, – прервал мои метания ровный кристально-чистый голос, – осталось только перевести стрелку и произнести кодовую фразу.
Все возражения комком встали в горле… Вспомнился некстати «экологичный способ» избавления от ненужного. Уж меня-то пристукнуть труда не составит: вообще ничего в мире не поменяется. От осознания этого факта стало грустно и бесконечно тоскливо. Я вытерла вспотевшие ладони о грубоватую ткань джинсов и, аккуратно расположив на ладони «волчок», попробовала сдвинуть ранее совершенно неподвижную стрелку. Та, к моему удивлению, поддалась как миленькая и, послушная движению пальца, остановилась в самой середине белого сектора.
– Что нужно говорить? – спросила я приглушенно.
Голограмма изящно взмахнула рукой – и в воздухе повисла, сияя все тем же безупречным белым светом, надпись, сделанная самым красивым почерком, который я когда-либо видела. Я пробежала по ней глазами…
– Да ну! – не выдержала наконец и перевела на Эн-Джи-Эль недоуменный взгляд.
– Зато ты вряд ли где-нибудь скажешь это случайно, – пожала хрупкими плечами та.
С этим было сложно поспорить.
«
– Я это не запомню, – проныла я жалобно.
– Жаль, – вздохнула голограмма, – могло получиться забавно. Тогда пойдем по обычному пути, отработанному веками. – Еще один красивый взмах – и надпись сменилась на более компактную: «
Так-то лучше.
– Крэдо ин унум Дэум, – произнесла я вслух, ощущая, как впечатывается в сознание каждый слог известной молитвы.
Я вздохнула, крепко-накрепко сжимая в кулаке Ключ, все пространство вокруг меня завертелось каруселью, сливаясь в единый темный кокон, потом мне стало легко-легко, будто я наполнилась невесомым газом и меня так и тянет вверх – к небу, к звездам и еще выше. На долю мгновения я смогла выхватить взглядом внизу крошечную женскую фигурку, стоящую посреди поля, а потом позволила ощущению полета и необузданной радости окончательно поглотить себя и растворилась в неосознаваемой прежде мощи пространственно-временного потока.
Глава 5
Господи, я и не знала, что голова может так болеть! Даже после студенческой попойки мне настолько плохо не было. Правда, было это давно, может, и забылось уже…
Виски давило, при малейшем движении в глаза будто раскаленные спицы втыкали, и затылок пульсировал так, словно по нему стучали кувалдой. Плюс ко всему меня мутило, желудок то и дело подскакивал к самому горлу, и если бы у меня оставались силы встать с постели, я бы сразу же бросилась к стоящему в углу комнаты тазу, чтобы облегчить свое состояние. Но я даже руку поднять сейчас не могла. Единственное, чего мне хотелось, – тихонько издохнуть, чтобы не чувствовать вообще ничего.
Вдруг со всех сторон сразу раздался оглушающий, ввинчивающийся в мою многострадальную черепную коробку грохот, и я поняла, что все познается в сравнении.
– Эй, ты готова? – От этого смутно знакомого голоса захотелось спрятаться под подушку.
«К чему готова-то? Если помереть, то да… А вот ко всему остальному – явно нет».
– Дея, ты жива там? – не унимался мой мучитель. И стук этот мерзкий тоже…
В какой-то момент я поняла: «Не перестанет» и, предприняв неимоверное усилие, заставила себя промычать что-то невыразительное. От звука собственного голоса мгновенно стало еще хуже, боль запульсировала, тошнота усилилась, и пришлось чуть ли не мешком падать с кровати и на трясущихся ногах бежать к тазику. Пока меня выворачивало наизнанку, вокруг что-то бахало, грохало, топало и ругалось.
Когда я с неимоверным облегчением закончила свое далеко не благородное дело и переводила дух, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы, мне под нос подсунули кувшин с водой.
– Пасиб, – прошептала я, глядя перед собой, сполоснула рот, умыла лицо водой и только потом подняла взгляд на своего неожиданного помощника. Сначала в фокус попали руки, держащие сосуд, – длинные светлые мужские пальцы, потом – серая ткань непонятной свободной одежды, и лишь потом – лицо: зеленые глаза, слегка нахмуренные русые брови… Мир?
– Завтрак, кажется, отменяется, – произнес вместо приветствия блондин. – Ты как?
Я, не отрывая мутного взгляда от его лица, молча покачала ладонью: так-сяк…
«Какого, спрашивается, черта тут вообще происходит? Что я тут делаю?.. Ладно, этот вопрос пропустим – и так понятно… Но где я и что тут делает он?»
Воспоминания замелькали со скоростью сто пятьсот кадров в секунду: поле, звезды, волчок, Эн-Джи-Эль, Белый сектор, Узлы миров… И параллельно другой, совершенно чужой поток памяти хлынул в мой не слишком хорошо работающий сейчас мозг: незнакомые лица, новости, здания… Голова заболела опять, и новый, выкручивающий все внутренности спазм заставил меня снова повиснуть над тазом.
– Да уж… Жди тут, никуда не уходи, – очень смешно пошутил Мир и, снова впихнув мне в руки кувшин и белую тряпку, похожую на мятое полотенце, куда-то сбежал.
А я осталась, поливая дрожащей рукой другую, не менее дрожащую. И пыталась придумать, что делать дальше. Соображалось туго, прямо скажем. Единственный вывод, к которому я пришла: мое положение не так уж плохо, по крайней мере, я имею хотя бы примерное представление о том, куда попала. Могло быть и хуже.
– На, выпей. – Появившийся минут десять спустя магистр Защиты протянул мне небольшую бутылочку темного стекла. – Хуже точно не будет.
Я была не слишком уверена в своей способности что-нибудь сейчас съесть или выпить. Но раз он советует… Вряд ли в его планы входит меня отравить.
Я протянула руку за флаконом и, не вдыхая, сделала несколько глотков. Внутренности словно огнем обожгло.
– Что это за гадость? – скривившись, выдохнула я, когда продышалась.
– Желудочный сок савруса, – охотно пояснил он, и меня снова замутило…
Наверное, вид у меня был соответствующий, потому как Мир тут же сдал все явки и пароли:
– Да шутка, шутка… Обычный эликсир от головной боли. С тебя, кстати, еще одна серебрушка.
Я хмыкнула, но, похлопав себя по бедрам в поисках кошеля, обнаружила, что его-то и нет. А, ну разумеется: я же, вроде как, спала. Вот и одета в некое подобие ночной рубашки, вполне скромной, на мой взгляд, – длиной до колен и рукава чуть ниже локтя.
Ага, а вот и кошель – лежит, пристегнутый к ремню. Тяжеленький… Я сунула туда пальцы, и первое, что обнаружила – до боли знакомый разноцветный волчок с блестящей серебристой стрелкой на белой четверти круга.
Выловив из кошеля монету, я кинула ее своему спасителю. Тот денежку ловко поймал и, окинув меня хитрым взглядом, сообщил:
– Кстати, основным ингредиентом этого эликсира действительно является желудочный сок савруса.
– Фу, – скривилась я, но тошноты на сей раз не ощутила, да и в целом самочувствие мое стремительно выправлялось.
– Чудесно, – кивнул Мир и, уже подходя к двери, дал ценные указания: – Одевайся, жду тебя внизу. Нам давно пора отправляться.
Первым делом я поискала в комнате зеркало. Оно нашлось на столике: небольшое, круглое, на подставке. С превеликим любопытством я осмотрела здешнюю версию себя: ну что, в целом похожа… Только более загорелая, волосы чуть длиннее – почти до талии, и тело более подтянутое… Кажется, здесь я от физических нагрузок не отлынивала. Приятный бонус.
Я натянула узкие плотные штаны, свободную, на шнуровке, тунику, нацепила пояс с кошелем, приладила ножны с уже виденным мною во сне мечом и снова подошла к зеркалу, пытаясь разглядеть себя если не в полный рост, то хотя бы до пояса. Меч ощущался на бедре вполне привычно. Интересно, где это я с ним научилась управляться? Как я вообще здесь раньше жила? Я же должна это помнить? Оказалось, так и есть: воспоминания нынешней Деи больше напоминали сказку, историю про какую-то другую девушку, и все же при этом были моими…
Я помнила зажиточную семью торговцев: отец, мать, старший брат Хорн, дочь Деянира (это я) и младший Ярвен. С ума сойти – у меня здесь целых два брата! Со старшим мы в детстве частенько дрались, а с младшим чуть позже чудили и дурачились. Кажется, я была тем еще сорванцом. Мечом владеть, кстати, именно Хорн меня и научил – сначала в шутку, а потом и всерьез, вполне сносно для девицы.
Помню, как родители пытались выдать меня замуж. Раз пять. Но не особенно преуспели и махнули рукой на непутевое чадо, предпочитающее торчать за прилавком или мутузить братьев и совершенно не желающее создавать новую ячейку общества. Помню, что у меня лет с восемнадцати обнаружился крохотный магический дар не совсем ясного свойства – иногда проверяющий артефакт показывал мелкую светлую ступень, иногда мелкую темную. Так иногда бывает у еще не определившихся чародеев. А еще помню, что родные совсем не хотели отправлять меня в чародейскую школу, сдались только в этом году: смирились с тем фактом, что послушной жены из меня не выйдет. Чародеек простой люд хотя и побаивался, а оттого уважал, но связываться с ними опасался: больно независимые они и брыкливые, а чуть что не так – могут колдануть – и костей не соберешь. Да и нравы у них куда свободнее, поэтому почтенные матроны их за глаза величают гулящими… Мда.