Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 63)
Я признал поражение, аккуратно закрыл крышку инструмента и громко объявил, смотря прямо перед собой: «Я знаю, зачем он их убивает», и лишь потом обернулся, чтобы тут же наткнуться на пристальный взгляд фейри, которого успешно избегал весь вечер.
– Вперед, золотце! Я более чем заинтригован. – Патрон сделал приглашающий жест.
– Этот парень бредит историей о Крысолове, – начал я. – Он восхищается им, завидует и – уверен! – хотел бы обладать схожей силой. Он, определенно, знает толк в музыке, но его умений не хватает, чтобы чувствовать себя персонажем легенды. И он придумал, как и ух усилить. Выбирает жертв с хорошо поставленным голосом, вырывает им горла и мастерит из гортаней многоголосую флейту – сирингу. Во сне я слышал именно ее.
Я рассказал подробнее о самой легенде и о книге, которая натолкнула меня на такие мысли.
– Фыходит, слухи были прафдифы, – подытожил Магнус, – орушие, влияющее на умы, действительно сущестфует.
– Мало того, оно создается у нас под носом, – нахмурился Райан. – Арчи, сколько голосов в такой флейте?
– Обычно десять-двенадцать, иногда больше и редко – меньше семи, – ответил я быстро. Я уже проделывал похожие вычисления.
– А у нас пять жертв. Пока, – покачала головой Берди.
«Значит, это еще не конец».
– Пять, о которых мы знаем, – внес поправку Донни. – Сколько их на самом деле, остается только догадываться.
– То есть в худшем варианте ему нужно еще от двух до десяти человек, – сделал вывод О'ши.
– Не обязательно человек, – я потер лоб, пытаясь сосредоточиться, и пояснил в ответ на вопросительные взгляды: – Помните манок для духов на складе Моретти? Он использовал там и человеческий прах, и прах волшебного народца. Не знаю, можно ли считать тот манок первой попыткой… Но если бы я хотел создать что-то подобное, я бы не остановился на людях.
«Может, он прав, и мы с ним похоже больше, чем я бы того хотел»…
«Волшебный народец» – «музыка» – «голос»… Понадобилось меньше минуты, чтобы все пришли к одному и тому же выводу:
– Баньши!
В легендах часто говорится о том, что крик их страшен и предвещают смерть. На самом деле баньши филигранно владеют голосом и могут исполнить все, что угодно. До тех пор, пока в дело не вступает мучительный дар предвидения, и они не впадают в транс.
– Берди, проверишь завтра городских баньши, я – тех, что перебрались под сень Лесного Владыки, – распорядился Донни и добавил спустя некоторое время: – Личность убитого ребенка установлена. Энди Нолан, одиннадцать лет, слеп с рождения, имел талант к музыке. Пропал из собственной спальни, родители спохватились только утром. Орри пытается разнюхать больше о нем и о парне О'Киффа, которому в лапы попала свирель. Мы с Дэрри полдня занимались списком подозреваемых… то есть приглашенных на вечер и сократили его на две трети. Так что день прожит не зря.
Патрон потянулся по кошачьи и поднялся.
– Ладно, ребятки, развлекайтесь, а я, пожалуй, пойду.
«Развлекались» мы недолго, каждый спешил урвать немного спокойной жизни и отдохнуть, пока есть такая возможность. Но мне такая перспектива не светила.
Проводив Мейси, я отправился прямиком в кабинет босса.
Тот сидел, закинув ноги на стол, в руке тлела очередная сигара. На столе в стеклянной вазе красовалась новая гора кроваво-красных яблок. Из верхнего точно вверх торчала ручка изящного ножа.
– Злишься, – констатировал он вместо всяких «привет».
– Не то слово, – согласился я, подходя ближе. – Так бы и придушил тебя, заразу.
– Не рекомендую, золотце. Тебе это, знаешь ли, невыгодно.
Я вздохнул.
– Знаю. Только это меня и останавливает. – Рука сама собой потянулась к серебряной рукояти. – Ты лицемер каких поискать, Донни: не договариваешь и изворачиваешься на каждом шагу.
– Разве?
Прозвучало как «Ну кто бы говорил». Все так, но…
Я вытащил из яблока нож и придвинул блюдце.
– Угу. Напарники, доверие… Громкие речи. А сам трясешься надо мной, как наседка над цыпленком, решаешь все сам, не интересуясь тем, чего я хочу – и чего не хочу.
– Ну и чего же ты хочешь?
Я смотрел исключительно на пальцы, розоватые от сока и на то, как скользит по глянцевому боку фрукта лезвие, снимая тонкую полосу кожуры.
– Хочу остановить эту тварь, пусть даже ценой собственной жизни. И не хочу влезать в долги, за которые не смогу расплатиться… – я помедлил прежде чем задать следующий вопрос: – Изгнанники сидхе становятся смертными, я прав?
Разумеется, от сделал вид, что не услышал его:
– Что-то не припомню, чтобы выставлял тебе счет. Не драматизируй…
– Да или нет? – спросил с нажимом, смотря в упор. Взгляд машинально выхватил розоватые рубцы на щеке патрона. Плохо дело.
– Поразительная настырность.
– Да или нет?
– Можно сказать и так, – после некоторого молчания признал он. – Холмы для нас – не просто земля, а еще и источник силы. Если сидеть смирно где-нибудь в лесу, то разницы почти не заметно. Только что это за жизнь…
«Сидеть смирно… Подальше от железа и городов. Не брать учеников, не разбазаривать оставшийся запас… Н-да, явно не его вариант».
– Если разорвать связь между нами, это поможет? – задал я следующий неудобный вопрос.
– Даже имей я на то желание, я бы не смог этого сделать, – покачал он головой. – Сила всегда течет от учителя к ученику, но поток этот обычно не толще ручейка. Я всегда говорил, что ты …
– Да-да, особый случай, – кивнул я, нарезая очищенное яблоко дольками.
«Итак, что остается: свет звезд да «подачки» из Холмов? Не густо».
Нож легко чиркнул по пальцу, мстя за излишнюю задумчивость, и я машинально сунул его в рот, зализывая порез. Тот, к удивлению моему, почти сразу затянулся. Не сказать, чтобы это меня порадовало, скорее наоборот.
– Хочешь? – любезно поинтересовался я у Донни, подождал немного и придвинул к нему блюдце.
И тотчас же почувствовал себя отомщенным: выражение лица фейри стало на миг растерянным, взгляд заметался. Ха, в том, что касается двусмысленностей, у меня был отличный учитель.
– Знал бы ты, как они мне надоели за сотни лет, – вздохнул он наконец, с тоской смотря на ярко-розовые ломтики, сочащиеся кровавым соком и благоухающие так, что голова шла кругом. – Видеть их уже не могу.
– Не смотри, – посоветовал я ему, садясь на край стола. – Ешь. Раньше надо было думать. Я теперь первый заинтересован в том, чтобы ты не протянул ненароком ноги. Так что…
– Эй, мистер Наглец, я все еще твой босс, не забыл?
– Вот и оставайся им как можно дольше, с работой сейчас туго. Давай, не отлынивай, не с рук же тебя кормить, в самом деле. – Я протянул ему под нос насаженную на кончик ножа дольку. А потом еще одну. – За Владыку Лесов, за Господина Северного Ветра, за Госпожу Долгих Ночей, чтоб у вас с ней все сладилось…
– Кхе… кхм.., ну шпашибо, конешно,– отозвался он, умудряясь глумливо ухмыляться даже в процессе еды.
Я подождал, пока он откусит кусок побольше и заговорил снова:
– Хочу встретиться сегодня с ним… с дудочником.
Донни замер, потом медленно поднялся, опираясь ладонями на стол и стал похож на кобру, нависшую над мышью. Я понял, что лучше поторопиться с объяснениями:
– Если есть шанс узнать больше, надо им пользоваться. И страховка с твоей стороны была бы очень кстати. – Мне удалось взять верный тон. Во всяком случае меня не нахлобучили сразу возражениями и не выставили куда подальше. И я решил закрепить успех: – Так что, могу я рассчитывать на твою… помощь?
Разрази меня гром, если просьба далась мне легко – последнее слово я смог озвучить лишь со второй попытки. Чего стоило ему не ответить c лету отказом, я предпочитал не представлять.
С минуту Донни раздумывал, потом буркнул недовольно: «Не вздумай только вступать с ним в схватку и оденься потеплее».
– Спасибо!
Я прикусил язык, чтобы от радости не пообещать надеть все теплые вещи разом, потом понял, что просто обязан сделать еще кое-что, наклонился и крайне фамильярным жестом потрепал хмурого фейри по щеке, чуть задерживая руку, чтобы холодные покалывающие чары смогли закончить начатое.
В общем, мне снова удалось его огорошить, правда, ненадолго. Когда брови его взлетели вверх, я на всякий случай пояснил:
– Забочусь о репутации нашего заведения. Босс с расцарапанной рожей – моветон, не находишь?
– Не слишком ли ты разошелся?
Мелодичный смех звучал вполне благодушно, но от подзатыльника все же не спас. Вполне заслуженного, что уж там.