Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 32)

Меня такой ответ не устроил, и считать жестокие серийные убийства «пустяками» я отказывался.

– Но ведь мы не обязаны сидеть, сложа руки? – пристал я к управляющему. – Донни, может, только послезавтра объявится.

– Арчи… – он явно собирался меня осадить, но тут неожиданно на мою сторону встал Пинки.

– Малец прав, Магни. Мой нюх подсказывает, что днем будет дождь, – индеец легонько постучал себя пальцем по кончику колоритного, с горбинкой, носа. – И если мы хотим найти следы, чтобы поймать убийцу, надо действовать сейчас.

– Отлично, я могу провести нас тайной тропой, если найдется подходящая, – тут же подхватил я.

Магнус подумал немного, поправил очки – и дал добро.

Волки, лисы и щеночки

Минут десять ушло на то, чтобы найти нужное место на карте, убедиться, что неподалеку действительно есть тропа фейри, и проложить оптимальный маршрут.

«Заодно передам весточку боссу, – решил я. – Может, он и не любит, когда его дергают, но на сей раз причина вп уважительная».

Наш с Пинки путь делился на несколько неравных частей: минут пять пешего хода – первая тропа – минут семь на своих двоих – еще одна тропа – и оттуда снова немного пешком.

До второй тропы мы добрались без приключений. Перед тем, как встать на нее, я достал из кармана перочинный ножик и под удивленным взглядом нашего краснокожего друга полоснул себя по ладони.

– Зараза.. – охнул я: вышло чуть сильнее, чем я предполагал. И больнее, кстати. Чанк, почуяв кровь, несколько раз вдохнул коротко и резко, раздувая крылья носа, как огромный любопытный пес. И я поспешил пояснить: – Оставлю Донни знак.

– Странный ты парень, – сказал он наконец, когда в воздухе разлился знакомый горьковато-сладкий аромат, а щиколотки обвил знакомый лиловый туман. Кровь капала вниз и исчезала в нем, не касаясь земли. Туман волновался и тянул вверх прозрачные щупальца, все больше походящие на струны. Казалось, что от их колыханий прохладный воздух наполнился еле слышным тревожным звоном. Мы еще не cошли с тропы, а я уже знал, что хозяин ее непременно придет.

Только не предполагал, что так скоро и в подобном виде.

Не успели мы сделать и тридцати шагов по улице одного из черных кварталов, как он объявился – вырос перед нами беспокойной тенью с совершенно безумными, горящими, как отблески лунного света в зеркалах, глазами.

В наспех застегнутой рубашке, почему-то босиком. С мокрых волос на одежду стекала вода.

Секунду-другую он изучал нас молча, потом провел ладонью по лицу.

– И как это понимать?

Я отмер и вкратце обрисовал ситуацию.

– Вот оно что, – глубокомысленно протянул Донни и обратился к стоящему рядом шаману: – Пинки, солнце, иди, мы скоро тебя нагоним.

Тот усмехнулся, кивнул и направился дальше с достоинством индейского вождя. И я очень бы хотел идти за ним следом, а не стоять напротив злого как черт фейри.

– Знаешь поучительную историю о мальчике, который все время кричал: «Волки»? – Он сделал шаг, другой, держа руки в карманах, – само спокойствие и доброжелательность, но почему-то вдруг захотелось попятиться.

– Я не ради забавы, а для дела, – сказал я, машинально выставляя перед собой ладонь. Так себе мысль. – Его надо поймать, понимаешь?

– Я-то понимаю, золотце, – медленно произнес Донни, отрывая взгляд от кровящего пореза, – а вот ты меня – нет. Догадываешься, о чем я подумал, когда ощутил твою кровь на тропе? Подсказка: совсем не о деле…

– Ну извини… – бросил я раздраженно, – извини, что не подыхаю тут у тебя на руках. Но как еще мы…

Лицо его исказилось.

Он резко выкинул руку вперед, ухватил меня за затылок и притянул к себе так, что мы оказались прижаты друг к другу лбами, ни дать ни взять два упертых барана.

– Молчи! – кожу под его пальцами холодило так, что даже слезы выступили, надбровье же чуть не вскипело. Донни говорил тихо, но каждое слово казалось каленым гвоздем, прошивающим насквозь черепушку. – Не смей произносить это даже в мыслях. Есть вещи, которыми не шутят, золотце. Это – одна из них. Ясно?

– Ясно, – процедил я сквозь зубы. – Больше не побеспокою, даже если загибаться буду… Ай!

Этот сумасшедший тут же убрал ладонь и натурально боднул меня так, что искры из глаз посыпались, а я едва не приложился задницей о землю, в последний момент успел опереться на здоровую руку.

– Я ведь только что просил тебя следить за словами, – сказал мой двинутый босс с укоризной, перекатываясь с пятки на носок, – Хочешь погеройствовать, поиграть в опасные игры? Ладно, идем. Посмотрим, как они тебе понравятся.

Протянутую ладонь я проигнорировал, а вот от подгоняющего тычка в спину не увернулся.

– Псих, – буркнул я под нос совсем тихо, но слух у фейри оказался отменным.

– Да-да, ты мне тоже очень дорог, – язвительно фыркнул он.

Пинки успел уйти далеко, и я поспешил за ним, стараясь не обращать внимания на ехидствующего патрона, поэтому и не заметил, когда последний успел приодеться. Однако, когда минут через пять он нагнал нас с индейцем, то выглядел куда приличнее – по крайней мере был обут и на плечах его красовался небрежно наброшенный пиджак.

– А вот и конечный пункт нашей увеселительной прогулки, – хмыкнул Донни, указывая на мельтешащие впереди силуэты и огни фонарей. – Чувствуешь, Мудрый Волк?

Индеец склонил голову, смотря вперед исподлобья. Подумалось, что будь он настоящим волком, шерсть на его загривке поднялась бы дыбом.

– Да, – тихо, вибрирующе-низко отозвался Пинки. – Кровь и дурная смерть.

Я закрутил головой по сторонам, пытаясь высмотреть вокруг хоть какой-то намек на тайную тропу. И единственный результат, которого смог достичь – резь в глазах.

Мы подошли ближе, и среди резких голосов полицейских и обеспокоенных – местных жителей, которые, несмотря на глубокую ночь, топтались неподалеку, стал различим хриплый, недовольный, принадлежащий инспектору Харрису:

– Эй, вы, черномазые… а ну два шага назад. Толку от вас меньше, чем от курицы молока, только квохтать горазды…

Путь нам преградил один из копов в оцеплении, но босс, вместо того, чтобы представиться, громко крикнул:

– Харрис, пень замшелый, так-то ты встречаешь тех, кого сам просил о помощи?

– Слышу чье-то слащавое тявканье… – раздалось ворчание, и к нам подошел сам инспектор. Выглядел он так, словно давно помер, но, услышав о новом убийстве, по привычке явился на вызов. – Надо же, к нам пожаловал Донни Дэр со своими подонками. Разве черти до сих пор не утащили тебя в ад?

– Твои шутки так же свежи, как мешки под твоими глазами, – оскалился фейри, – жаль, нет времени выслушать их все. Говоришь, у вас новый подарочек?

Инспектор сразу помрачнел и сделал знак своим подчиненным пропустить нас.

– С пылу, с жару. Док говорит, с момента смерти часа два прошло, – Харрис шел и одновременно быстро вводил нас в курс дела: – Парень лет тридцати, метис или латинос, дьявол их разберет. Личность пока не установлена. Тело обнаружили вон те черные, засиделись в баре, говорят, и возвращались домой. Тут, видишь, постоянно кто-то шныряет, выгребная яма, а не район. От такой находки-то сразу протрезвели, понятное дело… Картина та же, что и раньше – горло, цветочки – за небольшим исключением… Но сами смотрите… Надеюсь, желудки у вас крепкие.

Я немного притормозил, собираясь с духом, однако идущий передо мной Донни слегка притормозил и наградил меня таким бравым хлопком по спине, что я как пробка выскочил вперед и оказался один на один с худшим зрелищем, которое видел в жизни.

Сначала ошарашенный взгляд выхватил на чахлом газоне контуры распростертой человеческой фигуры: обнаженное поджарое тело – оно показалось мне восково-желтым, – черные вьющиеся волосы, подобие лица… Потом – почти сразу же вместе с первым – кровавое месиво на месте шеи и верхней части груди, сквозь которое проглядывали светлые отростки позвоночника. Мозг лихорадочно отказывался воспринимать в этом бывшее когда-то живым человеческое существо, отчаянно пытаясь убедить меня, что это лишь варварски поломанная большая кукла. Глаза же каждую секунду находили еще один штрих жуткого несоответствия: оранжевые головки бархатцев, вдавленные в глазницы, черный цветок лилии на месте рта, напоминающий выбирающегося наружу тошнотворного паразита, отсутствие половых органов на мужском теле… А еще – татуировка на плече в виде змеи и перьев и надпись над ними. Последняя была перечеркнута крест накрест глубокими свежими разрезами.

Против воли каждая деталь намертво впечаталась в память. Отвести глаза и не смотреть я не мог, словно кто-то снова завладел моим телом. В какой-то момент мозг сложил воедино увиденное, признал результат омерзительным и противоестественным настолько, что ладони тут же вспотели, рот наполнился кислой вязкой слюной, а желудок подпрыгнул к самому горлу. Если бы в этот миг острые пальцы не впились мне в плечо, сжав его так, что руку прошило болью до кончиков пальцев, меня бы точно вывернуло наизнанку. А так я лишь издал сдавленный сглатывающе-шипящий звук, но откровенного позора избежал.

– Твои соображения, золотце? – тоном «ну что, теперь доволен?» поинтересовался фейри.

Я машинально провел по губам тыльной стороной ладони, пытаясь избавиться от дурноты, и указал подрагивающим пальцем на татуировку:

– Убийце явно не понравилась эта надпись. Не пойму только, почему он не… не убрал ее совсем, – тут пришлось замолчать: слишком явно представился нож, сдирающий с тела полоску кожи…