Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 31)
– Ну все, приехали», – тихо вздохнул О'ши.
Бри охнула, а Берди и Одзава переглянулись и подошли ближе. Я же, благодаря университетскому курсу английской литературы узнавший строки классика, был, мягко говоря, озадачен.
Донни взгромоздил корзину на стойку и, облокотившись на стойку, плавно повел рукой.
– Двойной виски, золотце. Сразу парочку.
– Трудный день? – предположил я, отметив, что сегодня мы поменялись местами. Судя по ответной усмешке этот факт не остался незамеченным. – Я думал, ты терпеть не можешь Шекспира.
– Так и есть, – подтвердил Донни философски. – Негодую на пройдоху Билла, недолюбливаю яблоки из Холмов и ненавижу ходить в должниках. Но вот он я: с цитатой на устах, нафаршированный плодами по самые уши да еще и кругом обязанный Мирддину. Что поделать, жизнь нечасто интересуется нашими желаниями.
Первый стакан фейри выпил залпом, словно воду. Второй слегка пригубил и покрутил в пальцах.
– Мирддину?
– Здесь его знают под этим именем. Господин лесов, заботливый владыка деревьев и справедливейший пастырь диких зверей. К людям он, разумеется, не столь дружелюбен. – Донни сделал паузу, медленно отпил виски – в это время в зале стояла совершеннейшая тишина – а потом улыбнулся так широко и лихо, что от предчувствия неприятностей даже в затылке заломило. – Он согласился принять под сень своих лесов всех волшебных созданий, которые захотят покинуть город.
У Райана изо рта выпала сигарета. Берди прикусила палец. Магни снял очки и принялся аккуратно протирать стекла тканевой салфеткой.
Возникло стойкое ощущение, что этот Мирддин доселе не отличался гостеприимством. Что настораживало еще больше.
– А фзамен..? – святой отец озвучил тот вопрос, который интересовал нас всех.
– Что может попросить добрый хозяин леса у лиса, живущего в городе? – рассмеялся фейри. И смех этот, отрывистый, глуховатый, казался каким угодно, только не беззаботным. – Разве только добыть еду для своих старых ветвистых любимцев.
«Еду? Для деревьев? Что за ерунда?»
– Так что, все дело в нескольких мешках навоза? – удивился я.
Донни покачал головой.
– Священные деревья Мирддина предпочитают вкушать кровь и плоть. В давние времена это решалось просто: друиды – жрецы его – хоронили умерших в корнях под землей. Теперь жрецов нет, сердце леса живет впроголодь, а это всегда скверно сказывается на характере.
– Подожди-ка… Хочешь сказать, что мы теперь должны поставлять хозяину леса… мертвецов?
Фейри посмотрел на меня поверх наполовину опустевшего стакана.
– Я уже говорил тебе, что ты догадливый мальчик? – спросил он восхищенно. – Жизнь одних созданий оплачивается жизнями других, разве это не справедливо? А что до мертвецов, скоро в них не будет недостатка…
Мрачное пророчество повисло в воздухе удушливой взвесью.
Донни вдруг наклонился вперед, с ловкостью хищника сцапал меня за руку и стиснул пальцы так сильно, что я почти перестал их чувствовать.
– Но в это дело ты соваться не будешь, так ведь, золотце? – И чтоб я сдох, если это был вопрос.
Положа руку на сердце я испытал облегчение: принесение кровавых жертв никогда не входило в сферу моих интересов.
– Почему это? – все же спросил я, с трудом выдернув ладонь из захвата.
Фейри сначала прикончил виски, отставил в сторону пустой стакан и только потом ответил, с видом «ну ладно, раз не хочешь по-хорошему…»:
– Во-первых, я так решил. А во-вторых… Спросим-ка у остальных, согласен ли кто из них взять тебя в напарники. Есть желающие? – осведомился он, смотря по сторонам.
Желающих не нашлось.
Неплохой удар по самолюбию, правда?
«Да пошел ты», – думал я.
«И вы тоже, предатели…», – думал я.
«Я вам всем еще докажу…», – думал я.
А вот о том, что чертов фейри опять переключил мое внимание и увильнул от прямого ответа, не подумал совсем. Да и вслух сказал совсем иное.
– Отлично, мне же лучше, – я безразлично пожал плечами, убрал стаканы и взялся драить стойку, словно на свете не было ничего важнее.
Наш босс в скором времени куда-то слился, и мы оказались предоставлены сами себе. Я предпочел сразу же уйти домой.
– Эй, старина, не сердись, – хлопнул меня по плечу О'ши, когда мы прощались. – Еще успеешь хлебнуть дерьма.
Я заверил его и остальных, что все в порядке, и вышел на улицу.
Врал, конечно: на душе было прескверно. Ощущать себя слабаком и аутсайдером мне совершенно не нравилось. Все, что мне оставалось, – направить бессильную злость в более-менее созидательное русло.
«Ладно, – думал я. – Нужно сосредоточиться на развитии моего дара».
«Да-да, – добавил ехидный внутренний голос. – Ты подчинишь себе всех врагов, заставишь их плясать, как цирковых собачек, и утрешь нос так называемым «друзьям». Если где-нибудь поблизости окажется пианино, конечно. Кстати, когда наткнешься на вооруженных ребят, желающих показать, почем фунт лиха, не забудь поинтересоваться, не взяли ли они с собой, случайно, рояль… »
Скрипя зубами, пришлось признать, что эта внутренняя ехидна права: чтобы получить хоть какой-то толк от своего странного умения, мне стоило выбрать инструмент попроще. Небольшой, легкий, который можно без труда носить с собой. Губную гармошку, например или, скажем… свирель.
Я чуть не споткнулся на ровном месте.
«Точно, у меня же есть свирель!»
Смешно, но за все это время я ни разу о ней не вспомнил – положил на одну из закрытых полок в в шкафу, и она даже на глаза мне не попадалась.
Вернувшись к себе я первым делом нашел свирель, повертел в руках, снова удивился ее легкости и тому, как удобно ее держать – и положил на стол, чтобы не забыть о ней с утра.
После завтрака мисс Паркер ушла на прогулку, я же занялся инструментом – протер его мягкой тканевой салфеткой, поднес к губам и попробовал извлечь из него какие-то звуки.
Получилось. Свирель не самый сложный инструмент – свисток да шесть отверстий на длинной серебристой трубке. Послушав ее звучание, я интуитивно сыграл простейшую гамму, приоткрывая по одному отверстию сверху вниз.
Это занятие неожиданно увлекло. Свирель не играла – пела, хотя звук выходил слегка прерывистым, да и дыхания надолго не хватало. Стоило бы взять урок-другой у хорошего флейтиста, чтобы сразу поставил технику и дал рекомендации.
Флейтистов я не знал, зато был знаком с парнями, отлично владеющими трубой и тромбоном. К тому же оказалось, что сегодня воскресенье, а значит, у нормальных людей выходной, а у меня – неплохие шансы застать музыкантов в закусочной Хэма пораньше.
Сол был уже на месте, и встретил меня с распростертыми объятиями.
– Слушай, тебе бы классика лучше, – заявил он после пары-тройки пошлых шутеек о флейтах и озабоченном начальстве.
– Может, Эрни попросить или Уэйна? – подал голос Бенни и пояснил, что имеет в виду музыкантов из Лос-Анджелеса, с которыми познакомились не так давно.
– С претензиями, как и вся их братия, но ребята неплохие. Ты же в средствах не стеснен?
В итоге парни обещали расспросить знакомых и прислать курьера с запиской, как только станет хоть что-то известно. На этом мы и распрощались.
Вечер в «Норе» тянулся как никогда долго. И дело было не в моих надуманных обидах ( хотя небольшой неприятный осадочек после вчерашнего разговора, остался, что греха таить), а в медленно, но неотвратимо приближающемся предчувствии больших неприятностей. Пока все было относительно тихо, но это была обманчивая, давящая тишина, в которой то и дело раздавались маленькие тревожные звоночки: слушки о том, что некоторые из наших постоянных гостей решили на время податься в леса и о небольшой банде, внезапно решившей «устроить разговор» с «Лисицами». Отсутствие Донни, Одзавы и Райана, которые как раз на этот самый «разговор» и отправились. По составу делигации наших «переговорщиков», больше напоминающей карательный отряд, было ясно, что господин леса может разжиться первой партией обещанных жертв уже сегодня.
Работы хватало, и все же полностью отвлечься не получалось: неприятное чувство, что вот-вот что-то должно случиться, только нарастало.
Поэтому когда ближе к закрытию в бар вошел слегка помятый курьер из агентства и вручил Магнусу конверт , я испытал невольное облегчение: теперь, по-крайней мере, точно узнаем, чего опасаться, а не ждать подставы со всех сторон разом.
– Зфонил инспектор Харрис, просил сообщийть «этому вертлявому дьяфолу»… думаю, он имеет в виду Донована: нашли еще одного парня с вырванным горлом. Адрес прилагается, – сообщил нам святой отец, пробежав глазами записку.
Берди, пристроившая голову на его плечо и таким образом тоже читающая послание, тут же заметила:
– Это на юге, в самой гуще черных кварталов, странный выбор.
Записка перешла к Пинки.
«Значит еще один несчастный»,
– Как найти Донни? – спросил я.
Магнус пожал плечами.
– Скашем, когда появится: он не любит, когда его дергают по пустякам.