Дмитрий Жуков – Земледельцы (страница 53)

На следующий день у такого куста сотрудники останавливались и пожимали плечами: никаких интересных отклонений они не замечали.

Между тем семена, собранные осенью с таких кустов, нередко давали на будущий год начало перспективным линиям. «У Гаврилы глаз с крючком», — с удивлением говорили его молодые сотрудники.

Выпуская один за другим сорта упланда, Зайцев никогда не забывал и египетский хлопчатник, лучшие формы которого отличались самым высоким качеством волокна. Иные руководители, плохо знавшие историю туркестанского хлопководства, требовали скорейшего внедрения в практику «египтян». Гавриил Семенович считал своим долгом ученого охлаждать их чрезмерный оптимизм. Позднее, когда Зайцева уже не было в живых, его объявили врагом египетского хлопчатника. Между тем Гавриил Семенович упорно работал над тем, чтобы приблизить то время, когда египетский хлопчатник смог бы выйти на поля Туркестана. Он знал, что успех этого дела упирается в проблему сортов, и, как только ему удалось открыть отделение в Байрам-Али — одном из самых теплых мест Средней Азии, — организовал исследования по селекции «египтян». Он направил в Байрам-Али одного из самых способных своих учеников, А. И. Автономова, и руководил его работами.

Если взглянуть на мировую карту возделывания этой, по-видимому, самой ценной сельскохозяйственной культуры, то не трудно увидеть, что в Советском Союзе она дальше, чем где бы то ни было, поднимается к северу. Это оказалось возможным благодаря тому, что советские сорта, созданные А. И. Автономовым, В. П. Красниковым и другими селекционерами, вызревают на 22–25 дней быстрее исходных египетских форм.

Не оставлял Гавриил Семенович и другую мечту: получить сорта, в которых качество волокна «египтян» сочеталось бы с крупностью коробочек и скороспелостью лучших упландов. Путь к этому был один: межвидовая гибридизация. Так считал Зайцев. И именно этим путем достигнуты в нашей стране значительные успехи в селекции хлопчатника. Завершается уже пятая сортосмена на хлопковых полях Среднеазиатских и Закавказских республик. По данным директора Института селекции и семеноводства хлопчатника имени Г. С. Зайцева III. И. Ибрагимова, за 50 лет средняя длина волокна возросла с 23–28 до 32 миллиметров, а выход волокна поднялся с 32–34 до 38–40 процентов.

Богатейшая коллекция форм хлопчатника, собранная на станции, позволила Зайцеву посягнуть на решение самых запутанных вопросов систематики рода «госсипиум». Мы уже говорили, какую решающую роль для сбора этой коллекции сыграли путешествия Н. И. Вавилова. Однако когда знакомишься с работами Гавриила Семеновича в этой области, то не знаешь, что в большей степени способствовало его исследованиям — собранная ли с помощью Н. И. Вавилова коллекция или вавиловские общебиологические идеи.

Летом 1920 года Н. И. Вавилов на Селекционном съезде в Саратове выступил с докладом о законе гомологических родов в наследственной изменчивости. Смысл закона сводился к тому, что многие признаки разновидностей и сортов у родственных видов и родов растений повторяются параллельными рядами, так что если у одного вида пшеницы встречаются формы с белым, желтым, красным, черным колосом, формы остистые и безостые, пленчатые и голозерные, то и у других видов пшеницы, а также у ржи, ячменя, овса и других близких злаков должны повторяться сходные ряды признаков. Даже у отдаленных форм Вавилов нашел много сходных параллельных рядов.

Как только доклад Вавилова был опубликован, он послал экземпляр Зайцеву. Тот ответил обстоятельным письмом, в котором, по-видимому, высказывал некоторые возражения. (Письмо это, как и другие письма Зайцева к Вавилову, не найдено.)

В ответ Николай Иванович писал:

«В коротком 50-минутном докладе на съезде нельзя было подробно все развить. Подготовляю большую работу на эту тему <…>. Делая обобщение, мне хотелось в первую очередь выдвинуть общую морфологическую и физиологическую схему изменчивости».

Это ли письмо убедило Гавриила Семеновича или дальнейшее, более тщательное знакомство с работами Н. И. Вавилова, но только вскоре он становится приверженцем закона гомологических рядов.

В феврале 1923 года Зайцев с видимым удовольствием писал Лидии Владимировне из Петрограда: «Его (то есть Н. И. Вавилова. — С. Р.) ряды признала вся заграница и отозвалась с большой похвалой, тогда как русская публика ученая поругивает. Один в какой-то статье выразился даже, что на основании этих рядов и у лошадей можно найти рога. Н. И. тогда же «обратился к Бергу (кажется, зоолог[30]) и спросил, нет ли лошадей с рогами; Берг, оказывается, указал таковых; да еще в придачу и кролики бывают с рогами и пр. Вавилов говорит, что сейчас же все эти сведения послал «Козе Полянской» (автор статьи Козоплянский)»[31].

В то время, когда Зайцев впервые приехал в Петроград, Вавилов уже работал над теорией центров происхождения культурных растений. Суть метода, который Вавилов называл ботанико-географическим, сводилась к выявлению того района земного шара, где встречается наибольшее количество форм данного вида растений, ибо, расселяясь по свету вместе с человеком, вид терял большую часть исходного генного материала.

Свой главный труд о центрах происхождения Вавилов опубликовал лишь в 1926 году, но идеи его уже содержались в некоторых работах, и наверняка он обсуждал их с Зайцевым при личных встречах. Встречаться же им приходилось немало, и не только в Ленинграде, куда Гавриил Семенович приезжал, как мы помним, каждую зиму. В 1924 году Н. И. Вавилов отправился в экспедицию в Афганистан. Готовясь к трудному походу, он остановился у Зайцева и к нему же вернулся через пять месяцев. В Афганистане он обнаружил множество фактов, подтверждавших его теорию, и не мог, конечно, не беседовать об этом с Гавриилом Семеновичем. В 1925 году он опять навестил Зайцева, отправляясь в экспедицию по Хивинскому оазису. Подготавливая совместно со своим спутником по Афганской экспедиции Д. Д. Букиничем большой труд «Земледельческий Афганистан», Вавилов просил Зайцева обработать материалы по хлопчатникам Афганистана, что тот и сделал.

В 1925 году Зайцев опубликовал очерк о хлопчатнике, в котором небольшой раздел посвятил ботанической классификации. Уже здесь виден вавиловский ботанико-географический подход к проблеме. «Основное деление форм хлопчатника должно быть проведено на основании географического происхождения их», — четко и ясно формулировал Гавриил Семенович. Но пока он лишь в самых общих чертах обрисовал принципы своей классификации. Однако уже через два года Зайцев делает решительный шаг вперед.

Обозревая карту земного шара, Гавриил Семенович выделил на ней те области, в которых хлопчатник мог бы существовать в диком состоянии.

Это должна была быть приэкваториальная зона, где никогда температура не опускается ниже нуля, ибо хлопчатник погибает при самых легких заморозках. Уже при температуре ниже +17 градусов он испытывает «тепловое голодание».

Однако одних высоких температур недостаточно для жизни хлопчатника, ибо он очень требователен к влаге. Поэтому из экваториальной зоны Зайцев исключил все засушливые районы.

И наконец, хлопчатнику необходим солнечный свет. Это растение в течение дня даже поворачивает свои листья, подставляя их под солнечные лучи. В густых тропических лесах, несмотря на тепло и обилие влаги, ему не могло быть жизни.

За вычетом всех этих территорий оставались четыре основные эколого-географические зоны: Индия и Индокитай, саванны Восточной Африки, богатые влагой прерии Южной и Центральной Америки.

Собственно, была еще пятая: северная часть Австралии. Но ее Гавриил Семенович с несвойственной ему поспешностью из рассмотрения исключил, а австралийский хлопчатник, выявлявший слишком оригинальные черты, вывел из рода «госсипиум».

Так определились четыре возможных очага происхождения хлопчатников, после чего осталось выяснить, какие из них действительные очаги и какие формы следует отнести к отдельным очагам.

В этом вопросе по-прежнему не было никакой ясности.

Даже географическое происхождение упланда, который все называли американским, Уотт и Болле в последних работах относили скорее к Старому Свету. Что же касается азиатской гузы, то ее происхождение Уотт из Азии перенес в Африку. Все это говорило лишь о беспомощности самых маститых ученых.

Зайцев подошел к этой проблеме по-иному. Его гибридологические работы, а также ботанико-географический метод Вавилова позволили четко подразделить все хлопчатники на две большие группы: хлопчатники Нового Света, имеющие в клетках по 52 хромосомы, и хлопчатники Старого Света, имеющие по 26 хромосом. Группы эти не скрещивались или почти не скрещивались между собой.

Каждую из этих групп Зайцев, в свою очередь, разделил на две подгруппы: хлопчатники Нового Света — на происходящие из Центральной Америки (упланды) и Южной Америки (си-айленды, египетский хлопчатник[32]); хлопчатники Старого Света — на азиатские и африканские формы.

Так впервые многочисленные искусственные классификации хлопчатников были заменены такой, которая опиралась не на отдельные внешние признаки (выбираемые авторами произвольно), а на внутренние генетические отношения, увязанные с географическим происхождением и эволюцией.