Дмитрий Жидков – Противостояние (страница 9)

– Мужики с торга вернулись, – затараторил Млад, – так сказывали они, что в порт, давеча, ладья норманнская вошла!

– Ну и что, – отмахнулся боярин, – мало ли купцов свой товар везут, да ратных людей прибывают на службу проситься…

– А еще, – приказчик понизил голос почти до шепота, – сказывали мужики, что на ладье той княжич Федор прибыл… И норманны с ним, не менее полутора сотен…

– Брешешь! – Подался вперед Твердислав.

– Вот тебе истинный крест, – перекрестился Млад, – сам я его конечно не видал. Но мужики сказывали, он и есть! Многих он в лицо узнал, да по имени назвал! О таких давних событиях ведает, что прознать про них, не видя самому, и невозможно вовсе!

– Вот оно как? – в задумчивости проговорил боярин, опустившись на лавку возле окна. – А ведь всех оповестили, что помер он от болезни неведомой. Потому и хоронили в гробу закрытом, чтобы людей не пугать. Да и случилось несчастье сие, как раз накануне свадьбы, когда на престол новгородский взойти должен был…

– Вот и я подумал, – доверительно прошептал Млад, – неспроста все это…

– А тебе смерд, думать не положено! – стукнул кулаком Твердислав по подоконнику, – Твое дело молчать, да волю мою исполнять! Где сейчас он?!

– Так ведомо на постоялый двор подался, – пожал плечами приказчик, – куда же ему еще деваться.

– Негоже знатному гостю в грязных полатях обитать. Ты вот, что… – Твердислав поднялся, приобнял слугу за плечи, наклонившись к самому его уху, – вели… Нет, лучше сам отправляйся на постоялый двор и передай княжичу, что дескать боярин Твердислав кланяется ему и просит прибыть к нему. Тут, мол, ждет его и стол и дом…

Млад, понимающе закивал.

– Все исполню, батюшка.

Пятясь задом, он дошел до двери. Переступив порог, развернулся, исчезнув в коридоре.

– Да не пешком иди! – крикнул ему вслед Твердислав, – а коней вели привести!

Вернувшись к окну, он распахнул резные створки, вздохнув полной грудью свежий воздух.

" Неисповедимы пути господни, – перекрестился боярин, – и велики чудеса твои… Сдается мне, – в задумчивости погладил свою бороду Твердислав, – что чья-то воля спасла Федора от смерти. А князя Ярослава, видимо, намерено ввели в заблуждение. И не сам ли Александр, за этим стоит? Ведь именно ему была выгодна смерть брата. А теперь значит, Федор вернулся и не один. Варягов с собой привел. Хочет видимо вернуть себе власть и посчитаться за честь поруганную. Тут есть о чем подумать. Не прогадать бы. За Александром сейчас сила. У него верная дружина и поддержка южных княжеств. Зато за Федором варяги стоят. И, правда, русская тоже с ним. Власть ему волею отца достаться должна была. Если поддержит его люд новгородский, то Александр и сделать ничего не сможет! Уступить ему придется власть-то. И терять-то мне, по сути, и нечего. Все едино плаха светит. А вот если помочь Федору вернуть престол, то он по гроб жизни обязан будет. А ладно, – махнул рукой Твердислав, – двум смертям не бывать, а одной не миновать! Надобно рискнуть!..

Глава 12. Самозванец

Вскоре у ворот боярской усадьбы появилось несколько всадников.

Первым во двор въехал Млад. Передав коня слуге, он подбежал к, вышедшему встречать гостей, Твердиславу. Опираясь на высокий посох, боярин с интересом взирал на прибывших. Впереди нам белом коне гордо восседал статный молодой мужчина, лет двадцати-двух, двадцати-трех. Узкое лицо со строгими чертами. Широкие плечи. Сильные руки, сжимающие повод. Все выдавало в нем опытного воина. Облачен гость был в сияющую на солнце чешуйчатую броню. Кожаные штаны были заправлены в высокие сапоги. С левого бока висели ножны с мечом. За поясом виднелся кинжал с простой костяной рукоятью в виде головы козла с опущенными вниз рогами. Ни каких излишеств на нем не имелось…

По правую руку от него на серой, в яблоках, кобыле гарцевала юная дева. Ее одежда так же не отличалась изысканностью. Кожаная куртка, обшитая металлическими пластинами. Такие же, как и, у ее спутника, штаны, заправленные в сапоги отороченные мехом. На голове шлем, из-под которого выбивались пряди белых, как снег, волос. У пояса меч, но шире и короче чем у мужчин. За спиной виднелся колчан со стрелами. Сам лук был воткнут в чехол, прикрепленный к седлу. Кроме витиеватых серег, похожих на голову какого-то животного с изумрудами вместо глаз, ни каких украшений у нее не было.

За ними возвышались пять воинов. В них без труда узнавались норманнские наемники. Их мощные тела защищали кольчуги с коротким рукавом. На головах рогатые шлемы. У одного, вместо брони медвежья шкура. Череп зверя с оскаленной пастью накрывал голову. Этот воин был вооружен огромной обоюдоострой секирой на длинном древке. У остальных были мечи, либо топоры.

Повинуясь знаку хозяина усадьбы, несколько холопов бросились принимать у гостей коней.

– Будь здрав боярин, – Павел соскочил с коня, слегка склонив голову. Достаточно, чтобы не потерять собственное достоинство и не обидеть гостеприимного хозяина, – твой человек сказывал, что готов ты приютить усталых путников…

– Не обманул тебя мой приказчик, – поклонился в ответ Твердислав, – будь желанным гостем в моем доме. Да вот не признаю тебя… – будто вспоминая что-то, проговорил боярин.

– Да не уж-то и вправду не узнал меня, дядька Твердислав? – в изумлении всплеснул руками Павел. Шпионы, прибывшие в Новгород на полгода раньше него, тщательно все разнюхали о житье княжича Федора, его друзьях и знакомствах. – а, помниться мне, как гонял ты меня с сыном твоим Лучезаром по всей усадьбе, за то, что мы голову козла стащили, на палку ее надели да в шутку пугать народ на кладбище стали. Не посмотрел ты тогда на род княжеский. Всыпал знатно. До сих пор зад болит. А потом еще отцу моему Ярославу пожаловался. И от него мне досталось на орехи. Век помнить буду ту науку.

– Было дело, – усмехнулся в усы Твердислав, – да вот нет боле сына. Пал Лучезар в сече с кочевниками, защищая землю русскую.

– Скорблю вместе с тобой, – склонил голову Павел, – но не это ли честь великая, погибнуть, защищая матерей и сестер своих?!

– Благодарю тебя Федор Ярославович, за заботу, – кивнул боярин, – а что за спутников привел ты с собой?

– Это, – Павел приобнял за плечи Мэгрит, – моя жена. Связал я судьбу свою с ней по языческому обряду. Да вот хочу обвенчаться по православному обычаю.

– Это правильное решение, – согласился Твердислав, – вера дадена нам дедами нашими. На ней держится земля русская.

– А это, – самозваный княжич указал на своих спутников, – товарищи мои боевые. Им я жизнью обязан и тем, что оказался на родине. А где же брат мой? Ни в городе ли он?

– Нет, – покачал головой боярин, – ушел светлый князь с дружиною своей. И ополчение увел.

– Ни как случилось что?

– Ворог подступил к границам новгородским. Биться с ним и ушел Александр. Пока не вернулся.

– Бог даст, свидимся.

Тем временем из дверей терема выскользнула пухленькая девица, лет восемнадцати.

– А вот и моя старшая дочь, Годислава, – по-доброму улыбнулся Твердислав, – ну что же ты стоишь, – обратился он к смутившейся девушке, – попотчуй гостя дорогого.

Боярышня сбежала вниз по ступеням и преподнесла Павлу чашу, наполненную пенным напитком. Смирнов выпил, весь мед, вернул емкость девушке, одновременно вытерев рукавом усы. Затем по русскому обычаю поцеловал ее поочередно в обе щеки и губы.

– Благодарю тебя красавица, – широко улыбнулся он, – Ох! И крепок у тебя мед, хозяюшка!

Гардислава зарделась и тут же скрылась в доме.

– Проходите в трапезную, гости дорогие, – широким жестом пригласил боярин Павла и его спутников. Он первым поднялся по ступеням. Переступил порог. Вошел в горницу. Размашисто перекрестился.

– А где же супруга твоя, Добрава Збыславовна? – поинтересовался Павел, хотя уже заранее знал ответ. – Хотел бы я и ей поклониться. Ведь лишь она смогла урезонить тебя от справедливого гнева.

– Схорони я, любу свою в прошлом годе, – помрачнел Твердислав, – вот старшая дочка теперь за хозяйку.

Пока дворовые девки накрывали на стол, боярин без всяких церемоний налил гостям из пузатого кувшина, греческого вина.

– Вот ты мне скажи, Федор Ярославович, с какой целью ты прибыл в Великий Новгород? – хитро прищурив глаза, поинтересовался боярин. – Брат твой больно власть любит. Он вряд ли потерпит соперника.

– Власть, властью, – усмехнулся Павел, поставив на край стола, пустую чашу, но супротив воли народной идти, не дано ни кому. Новгород был и всегда будет вольным городом. Я всегда стоял за это и не изменю своей вере. Надобное Вече надобно созвать. Пускай народ, скажет свое веское слово. Поможешь мне в этом не простом деле?

– Почему же не помочь? – согласился Твердислав, – чай не смуту затеваем, а "Правду новгородскую" защищаем. Справедливости желаем. Созову я завтра же Вече. А сейчас извольте к столу. Попотчую вас, чем бог послал.

А послал бог боярину не мало. Длинный стол, накрытый белой скатертью, расшитой золотой нитью по краям, был уставлен блюдами с угощениями. Была здесь и уха из белорыбицы, и щучьи головы с чесноком, заячьи почки на вертеле, целый свежее копченый осетр, истекающий жиром поросенок, запеченный с гречей. Была тут и различная дичина, да серебряные плошки с красной и черной икрой. Пироги с различной начинкой. Заморские фрукты и сладости. Центральное место занимало большое блюдо с лебедем в яблоках.