Дмитрий Железняк – Караванщики Анвила II (страница 9)

Толпа ликовала. Красивые одежды слуг, роскошные кони, богато украшенные доспехи и серебро, рассыпаемое прямо на дорогу – все это вызывало неподдельное восхищение. Люди, толкались, собирая монеты. Кое-где начинались стычки, но местные черные стражи действовали быстро. Эфит молча отметил, что такое рвение скорее всего побуждает возможность отнять серебришко у нарушителей. Бывали случаи, когда он сам с удовольствием арестовывал богатеньких торгашей, особенно когда их имущество подлежало конфискации. Тогда при описи вещей и драгоценностей кое-что могло осесть в карманах стражников.

Музыка продолжала играть. Шахриет и Ослябя весело переглянулись. Молодые люди взялись за руки. Мелодия увлекала, а торжественность процессии подняла настроение. Девушка хихикала, глядя на смешные колпаки музыкантов. Эразм радости не разделял, так как вынужденно ожидал, пока принц проедет мимо, ведь толпа прижала мага к одной из глиняных стен.

Когда Али поравнялся с героями, его догнал один из слуг и что-то шепнул. Принц перевел взгляд на Караванщиков и не отводил глаз, пока шея позволяла поворачивать голову.

Наконец торжественное шествие скрылось за поворотом, и люди разочаровано расходились по делам, но оживленные разговоры наполнили улицы.

– Разве в Ошиосской Империи правит не Алый Принц? – Эфит нагружал на себя дорожные мешки. – Его вроде не Али зовут.

– Его зовут Захир, – лорд Пифарей нехотя ответил. – Ну, где тут, Асмодей его дери, Бронзовый Телец?

– Недалеко, я покажу, – Джубал вывел верблюда на дорогу. – Можно срезать через узкие улочки.

– С каких пор мы доверяем этому проходимцу? – Брюзгливый недоумевая поглядывал на союзников, которые без особых сомнений двинули за парнишкой в подворотню.

– Да ладно тебе, дедушка, – Ослябя с трудом пожал плечами под тяжестью дорожных сум, – Джубал вроде славный малый. Вот припомню в Прудах случай бывал, я как раз от Антося шел. Ну, меч значится у него выпрашивал, так он и не дал… А иду значит и вижу – изба у старухи Колымны́ горит. Полыхает – жуть. Так она на чердак взобралась и кричит, что свинья на забое. Все плечами разводят, да причитают, ну, а я раз – и лестницу подставил. Спустил Колымну. Живехонька, только заикаться стала.

– Это вообще к чему? – поинтересовался Эфит.

– Ну как же?! – паломник всплеснул руками. – Про меня тоже думали, что я дурак, а вон – бабку спас, да в паломничество отправился. Несу свет Эсмей, прямо как рыцарь какой-нибудь.

Варвар первым ворвался в трактир. Заметив на стене у входа крюк, он повесил на него головешки и огляделся.

Местный дуккан разительно отличался от Наследия Тамора в Анвиле. По всему залу имелись привычные деревянные столы и стулья стандартного размера. Пахло жаренным мясом, специями и душистым элем. Пол подметен, а стены выкрашены в белый. Посетители, вполне прилично одетые, даже не обратили внимания на вошедших, продолжая разговоры за кружкой горячительного.

– Эй, корчмарь! Эля мне и моим спутникам, – громко потребовал железнобокий. – Да поживее, а то с нами колдун, в гневе он страшен и извергает огонь.

– Не вы ли, уважаемые, Караванщики Анвила? – нисколько не смутившись ответил дукканщик.

– А ты для чего спрашиваешь, уважаемый? – Эразм уселся на ближайший ко входу стул.

Ответа не требовалось. Трактирщик кивнул мальчишке в сером халате и тот сразу скрылся из виду, отворив запасную дверь на улицу.

– Эля так эля. Хайя! – мужчина хлопнул в ладоши, подзывая работающих в дуккане девиц накрывать на стол.

– Это значит «живо», – Шахриет объяснила Ослябе значение слова «хайя» и с облегчением вытянула усталые ноги, сев за стол.

– Ну, или еще «быстро», – пояснил Джубал и тоже уселся рядом.

Девушки с закрытыми лицами, чтобы снизить привлекательность для постояльцев, накрывали на большой круглый стол. Без промедлений на середине оказался кувшин с элем и семь кружек. Хозяин, оценив здоровяков, понял, что из пиал пить они вряд ли захотят. Принесли вареной курятины, лепешки и кашу из местного пшена, которое выращивали бедуины.

Голодные путешественники накинулись на еду, обильно смачивая ее элем, даже лорд Пифарей, привыкший к вину, немного пригубил плебейский напиток.

Внезапно на улице заиграли трубы. Шалилун едва не поперхнулся куриной костью, вздрогнув от неожиданного звука. Железнобокий колотил его по спине ладонью, пока кость не вылетела в чашку Эфита. Ветеран от возмущения вскочил на ноги, но в трактир уже входили люди, звеня доспехами и оружием.

Оба входа оказались блокированы. Солдаты выставили перед собой длинные прямоугольные щиты с гербом рода Фу́рий – черной виверны на разделенными горизонтально бардовым и белым полем. Их тела защищали панцири, которые повторяли мускулатуру мужского торса. Под броней виднелись короткие зеленые туники, закрывавшие ноги лишь до середины бедер. Серые шлема плотно облегали лицо, а предплечья туго сдавливали стальные наручи. Ноги тоже практически не имели защиты, ведь поножи крепились ремнями ниже колен.

Приключенцы похватали оружие, готовые вступить в немедленный бой. Шалилун, держа в зубах куриный окорок, взобрался на стол и перевернул посуду. Эль побежал на пол. Эразм отошел на пару шагов и выбрал несколько целей, которых легко поразит волшебной стрелой, прежде чем те успеют пошевелиться.

– Есть ли среди вас достопочтенный лорд Эразм Деций Нарст Пифарей? – один из солдат вышел вперед, держа руку на рукояти короткого меча, что висел на поясе.

– Ну все, дед, – Эфит усмехнулся, – видимо, сам Безликий за тобой явился. Магия – не богоугодное дело, явно.

Глава III. В логове льва

Пелена застилала глаза. Мужчина чувствовал, что жив, но все происходило словно в бреду. Слышались знакомые голоса, только звучали где-то далеко, будто ветер приносил остатки звука. Больше всего завлекала вода. Звонкий плеск притягивал помутненное сознание, а губы вроде бы становились мокрые, казалось, что даже капли стекали по подбородку и щекам. Как бы он не старался, глаза открыть не получалось.

Гильдарт не знал, сколько дней провел в таком состоянии, но изумился, когда пришел в себя. Он лежал на подстилке из мягких шкур, внутри небольшого помещения. Первое, что попалось на глаза – кувшин полный воды. Правый бок еще болел, но рыцарь не обращал на него внимания. Схватившись двумя руками за посуду, мужчина жадно приложился губами к кромке и пил, пока не осушил половину. Опустил сосуд на пол и с блаженством откинулся на спину.

Переведя дух, наследник де Кран осмотрелся: глиняные стены, небольшой стол и пара стульев. В углу – сундук и полка с какой-то грязной посудой.

– Очнулся? – раздался до боли родной голос. – Слава Эсмей! – Дерден бросился к воспитаннику, но осекся и просто присел рядом, положив руку тому на плечо.

– Дерден… – Гильдарту тяжело давались разговоры, – Я думал, что все… я видел его… льва…

– Да и я видел этого призрака. Все видели, – равнодушно ответил оруженосец. – Ты как раз в его доме.

Сквайр помог господину подняться и выйти наружу. Вечерело и пустыня Мумит милосердно снижала градус. Солнце садилось за горизонт, последними лучами цепляясь за землю. У хижины под навесом из жердей и выгоревшей ткани горел костерок, сложенный из верблюжьего помета. Зеленый и Барк сидели спиной ко входу и что-то оживленно обсуждали.

В котелке бурлила ароматная похлебка. Зеленый добавил в варево ароматные семена зиры. На всю округу стоял запах варенного верблюжьего мяса и легких ореховых ноток. У Гильдарта засвербело в животе. Он давно не ел.

– Вот как есть говорю, – вор махал руками, – не настоящие это весы! Я их ножичком раз, а краска-то как слезет, прямо так – стружкой, – заметив, что собеседник не верит, парень махнул рукой. – Эх, жаль Джубала нет, он бы подтвердил.

– У Алмазных Властителей горы золота, зачем устанавливать на крышу дворца бутафорию? – Барк откровенно зевал.

– Какой же дурень будет тебе золото на крыше оставлять? Его тратить надо.

– Что у нас на ужин? – собрав все силы спросил рыцарь.

Собеседники изумленно обернулись. Зеленый подскочил и через несколько прыжков оказался рядом с господином, подставив ему плечо. За что заслужил взгляд полный неудовольствия от престарелого оруженосца.

– Странно, что Дерден тебя до сих пор не выпорол, – Гильдарт пытался шутить, натянув на измученном лице улыбку.

– Ага, кто б ему дался, – пробурчал парень. – Да и Каир бы не позволил, потому Кипучий даже не пробовал, – теперь уже Зеленый улыбался наполовину беззубым ртом.

– Еще раз я услышу, что назвал меня этим…

– Господа, – вовремя вмешался дознаватель, – сейчас важнее отужинать и поведать Гильдарту о нашем чудесном спасении. Ваши недопонимания лучше отложить на потом.

Непонятно, что больше беспокоило дознавателя: желание рассказать невероятную историю или поспевающее ароматное варево, но в итоге он получил и то и другое.

Пробиваясь через ураганный вихрь, соратники Гильдарта едва могли рассмотреть собственные ладони, но благодаря тому, что животные шли в связке, они сохранили строй и не потеряли друг друга. В конце концов, Дерден остановил колонну, уложил дестриэ на бок, и спрятался за ним. Верблюды легли самостоятельно, как и пустынная кобыла дознавателя, уже бывавшая во многих бурях.

Когда ветер стих, они наткнулись на человека средних лет, с густой черной бородой, которую начинала поедать седина. Сначала он показался подозрительным, ведь совершенно не носил оружия, а его одежды выгорели на солнце настолько, что нельзя установить бывший когда-то цвет. Многочисленные заплатки свидетельствовали о бедности, но что делать бедняку в пустыне? Не говоря о том, что выжить тут без верблюда в одиночку невозможно.