Дмитрий Янтарный – Пробуждение Хаоса. Том 3 (страница 18)

— И что теперь? — спросил Сареф, с трудом веря, что всё это вообще происходит, — будешь мне мешать?

— Нет, — с печальной улыбкой покачал головой Йохалле, — я всё ещё надеюсь, что ты сам одумаешься — и мне не придётся приносить нашу дружбу в жертву ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Но, сам понимаешь, помогать я тебе в этом тоже не стану. Потому что тот, кто поручил тебе эту работу, Сареф… кто бы это ни был — это очень подлый человек. Который идеально подцепил тебя на два крючка: дал тебе практически невыполнимую задачу, зная твой послужной список и зная, что ты примешь такой вызов, а потом ещё наверняка и почесав твоё самолюбие, сказав, что вот только ты один во всей Системе и можешь справиться с этой задачей, больше ну вот никто и никак…

Сареф вспыхнул. Йохалле описал его разговор с Ильмаррионом настолько подробно, насколько это вообще мог сделать тот, кто обладал таким минимум информации.

— Это не плохие качества, Сареф, но их за собой надо замечать — и вовремя себя одёргивать. Хотя бы пониманием того, что ты не можешь спасти всех. Впрочем, возможно, я преждевременно нагоняю драмы. Ты же по любому с этой темой ещё и к Хрипунцу полезешь. Надеюсь, хотя бы он сумеет вправить тебе мозги. Или, может быть, ты поговоришь с Адральвезом. Я этого сукиного сына, как и весь его зинтерровский выводок, терпеть не могу, но он-то в такой ситуации должен тебе сказать, какая это отвратительная идея.

— Ну, ты теперь, конечно ещё и Хрипунца предупредишь и настроишь против меня, — пробурчал Сареф.

— Обязательно, даже не сомневайся, — кивнул Йохалле, — я использую любую возможность для того, чтобы спасти тебя. Даже если мне придётся спасать тебя от самого себя.

С этими словами Йохалле прокрутил между пальцами свой бумеранг, убирая антипрослушку, после чего поднялся и, ободряюще похлопав Сарефа по плечу, подошёл к Борису и уселся рядом с ними.

— Ну что, мышонок, иди к папе Йохалле, он тебя за ухом почешет.

На сей раз Борис даже не сопротивлялся, когда Йохалле уложил себе его голову на колени и стал почесывать большое розовое ухо. Лишь несколько секунд спустя жалобно сказал:

— Блин, почему так? Я не должен позволять так с собой обращаться! Это стыдно, это унизительно! Но… мне хочется, чтобы так было. Ты что, эльф, дрессировщик?

— Дрессировка тут ни при чём, — авторитетно заявил Йохалле, который после этого пару раз легонько стукнул нетопыря указательным пальцем по большому розовому носу (вероятно, жест, после которого любому дрессировщику отгрызли бы руки по локоть), — это просто тоже знать надо. Оборотничество — это у нас про что? Это про разум зверя, про побег от обычного разума, когда быть самим собой либо слишком больно, либо по тем или иным причинам невыносимо. В таком пограничном состоянии разум гаснет, а инстинкты — обостряются. Ну а почему твои инстинкты не чувствуют во мне опасности — можешь подумать сам.

Судя по взгляду молочных глаз Бориса, в его голове от этих слов запустился глубокий мыслительный процесс. Впрочем, от почёсываний за ухом он отказываться явно не собирался.

В этот момент к Сарефу, который сидел, уткнувшись в колени, подошёл Месс и протянул ему миску с кашей и мясом.

— Вот, сынок, поешь… эй, ты в порядке? — спросил его отец, увидев замешательство Сарефа.

— Да… вполне, — кивнул он, принимая миску. Так, надо было срочно брать себя в руки, а то случившееся с Йохалле сильно выбило его из колеи. А, между тем, он всё ещё командир их отряда, он не должен быть слабым и потерянным!

— Тебя этот обидел? — Месс указал на Йохалле, который в этот момент смотрел на них с такой ехидной улыбкой, что Сарефу впервые в жизни захотелось опустить наглому эльфу на голову котелок с горячей кашей, а потом ещё и постучать по нему поварёшкой.

— Да нет, какое там, — махнул рукой Сареф, — мы давно дружим… просто… давние дружеские разногласия.

— А, понятно. А то, смотри мне, — Месс погрозил Йохалле кулаком, — я и разобраться теперь могу.

— Поверьте, Месс, я ничего в этой жизни не желаю больше, чем того, чтобы ваш сын был здоров, счастлив и радовался жизни, — безмятежно ответил Йохалле. Месс не нашёлся, что на это ответить, поэтому, недовольно посопев, он вернулся к котлу. А Сареф снова уставился себе в колени.

— Хим, — тихо спросил он, — как думаешь, может, Йохалле прав? Может, мы, и правда, зарвались?

— Не знаю, хозяин, — огорошенно ответил Хим, — меня тоже удивила такая реакция. Да и, если по-совести… могло случиться такое, что мы просто накрутили друг друга своей уверенностью… С другой стороны — нам ведь не завтра в Приграничье прыгать. Да и вы сами сказали Ильмарриону, что тольо попробуете. У нас есть возможность отказаться от сделки на любом этапе. Так что, пока мы просто собираем информацию и тренируемся — то ничем не рискуем.

Звучало это вполне разумно, и Сареф приободрился. В самом деле, чего он сразу так сопли развесил? С другой стороны, от Йохалле это был самый настоящий удар под дых, которого тот от него вообще не ожидал. Что ж, значит, его реакцию надо тоже использовать в своих интересах. В данном случае — как показатель того, что к такому заданию подготовка должна быть соответствующая. И если на каком-то этапе что-то пойдёт не так — значит, он просто свернёт операцию и откажется.

Сареф взглянул на Месса. Он планировал поговорить со своим отцом здесь же, используя бумеранг Йохалле… но теперь Сареф был уверен, что тёмный эльф не даст ему такой возможности. Да и потом… Жерар всё равно узнает об этом разговоре, не сейчас — так потом. Потому что Сареф не может просто взять и выкрасть Месса из поместья Гайранос. Значит, этот разговор нужно проводить в присутствии Нины и Жерара. Даже если они оторвут ему за это уши — пусть знают. Теперь Сареф считал, что он, и правда, не имеет право настолько нагло манипулировать чувствами своего отца, который сейчас готов ради него на всё, что угодно. И, немного приободрив себя этими мыслями, Сареф расправился с едой, после чего забрался в свой спальный мешок и уснул, оставив дежурство на Йохалле и Бориса, которые заверили остальных, что мимо них никто не проскользнёт…

Пробуждение для Сарефа оказалось не самым приятным. Проснувшись, он понял, что ему было… холодно. Дёрнувшись, Сареф понял, что он сидит… и его руки были прикованы цепями к стене. Разлепив глаза, Сареф увидел, что они находятся в совсем другом помещении. По одну сторону от него сидел Йохалле, по другую — Борис, точно так же скованные и без сознания. Бьярташа вообще нигде не было. Зато чуть поодаль, недалеко от центра пещеры, лежал Месс. Не скованный, просто без сознания.

— Ну, наконец-то, — раздался чужой… и в то же время странным образом знакомый голос, — я уже устала ждать, когда вы проснётесь.

От этого голоса моментально проснулись и Йохалле, и Борис. Но как-либо пошевелиться, равно как и использовать своё Системное окно они явно не могли.

— Ну же, просыпайся, — рыкнула мутная тень перед ними, — ведь больше всех я жду именно тебя!..

И сила её голоса словно толкнула Месса, отчего он вскочил и принялся озираться, не понимая, что происходит. Сареф же, у которого в глазах, наконец, прояснилась чёткая картинка, к своему огромному удивлению, увидел… Нину Гайранос…

— Ну, наконец-то, — она довольно кивнула, созерцая Месса, который смотрел на неё диким взглядом, — вставай, вставай, сынок. Я хочу лично убедиться, что не напрасно принесла в жертву всё! Любовь Жерара, моя молодость, моё драгоценное время, моя Нисс… и всё ради тебя… Стоил ли ты всех этих усилий… или было милосерднее оставить тебя слабоумным дурачком, от которого никто никогда ничего не ждал…

Глава 2.1

— Мама… — опешив, пробормотал Месс, — мама, что ты такое говоришь! Ты же сама… сама столько лет…

— Да, это так, — мягко кивнула Нина, — но сделала ли я это, потому что, действительно, хотела… или потому, что была должна. Потому что этого ждали, иначе тыкали бы в меня пальцем и говорили: что же это за мать такая, которая ничего не сделала для своего сына? Да и потом… когда я уходила — то не знала, насколько высока окажется цена. Так что, сам понимаешь, почему мне так хочется увидеть, сильно ли я продешевила…

— Отец, хватит, не слушай её, — закричал Сареф, — я не просто знаю — я видел, что твоей матери пришлось вынести ради тебя! Без любви ни один человек не смог бы…

Тихо, — Нина подняла ладонь, и чёрные цепи, сковывающие Сарефа, неожиданно пронзили его болью. После чего перед ним вспыхнуло Системное окно:

Нарушение правил! Получено урона: 100!

Лечение и регенерация здоровья невозможны!

Запас здоровья 734/834.

— Мне, по-хорошему, следовало сразу отправить тебя на перерождение, — усмехнувшись, сказала Нина, — но всё-таки родственные связи, все дела… поэтому на первый раз ограничимся лёгким подзатыльником. Но о том и речь, — Нина снова повернулась к Мессу, — если уж моему сыну не сейчас не хватает мозгов осознать, что перед ним сейчас стоит не его мать — чего стоили все усилия Нины?

— Это нечестно! — снова крикнул Сареф, — он в первый раз в жизни в походе, откуда он может знать про Системных Болванов и Системные Зеркала⁈

— Ну, извини, дружок, — Нина снова взглянула на Сарефа, — монстры в подземелье пятого уровня не будут спрашивать тебя, что ты умеешь, и как с тобой честно драться. И да, я вообще-то, просила тишины.