Дмитрий Янтарный – Пробуждение Хаоса. Том 3 (страница 17)

Бориса, которому во время последней схватки досталось больше всего, усадили сторожить вход. Таким образом, нетопырь мог и немного подремать, регенерируя неприятные кислотные раздражения, и его чуткие уши сработают даже на самый малейший звук. При этом Борис то и дело оглядывался на Йохалле и самым внимательным образом его изучал. Его явно очень беспокоил этот тёмный эльф, и его можно было понять: будучи молодым человеком исключительно кланового воспитания и соответствующей закалки, Борис явно привык никому не доверять и во всём видеть двойной подвох. Исключение пока делалось для Месса и Сарефа — и то, потому что они являются членами правящей семьи, следовательно, дружба, ну или хотя бы нейтральное отношение с ними является допустимым и выгодным в дальнейшей перспективе. Хотя, опять же, собственный отец в этом плане подавал Борису очень плохой пример, когда чуть ли не в открытую хамил уже самому Жерару. И Сарефу казалось, что его дед так просто этого не оставит, и на этот поход он делает какие-то свои скрытые ставки.

Йохалле же, в противовес всему этому, кардинально ломал все понятия о жизни, в целом, и об отношениях с другими Жителями Системы, в частности. Прежде всего: здесь даже изначальные отношения установить было бы сложно. С одной стороны, Борис — клановый воспитанник, в то время, как Йохалле — обычный наёмник. Если у него и были какие-то дальние родственные связи с кланом Нарн, то они были настолько дальние и незначительные, что Йохалле было банально лишний раз лень о них вспоминать.

С другой стороны, Борис — человек, а Йохалле — тёмный эльф. А тёмные эльфы обычно смотрят на людей… ну, не то, чтобы с откровенным презрением, но с явным снисхождением, причём не самого хорошего происхождения. Мол, эти люди придут, пошебуршат немного, да и помрут, а мы ещё жить будем очень долго…

И тут, внезапно, вот такой тёмный эльф, отбросив все правила приличия, буквально проявляет искреннее дружелюбие, для которого нет никаких видимых причин. И, естественно, Бориса от такого поведения, которое не похоже ни на что, к чему он привык, натурально глючит. Конечно, частично ситуацию сглаживает то, что они сейчас в походе, они боевые товарищи, и каждый честно выкладывается и старается быть полезным. Но всё равно…

Впрочем, и само внимание Йохалле к Борису достаточно показательно. Потому что уж кто-кто, а Йохалле не стал бы проявлять дружелюбие к кому попало. Значит, тёмный эльф, как минимум, считает, что Борис заслуживает их внимания. Да и Сареф, в целом, был с ним согласен. Для того, чтобы сохранить в себе хоть какое-то достоинство и какую-то человечность под воспитанием и руководством такого человека, как Доминик, нужно обладать каким-то характером и не самым слабым внутренним стержнем.

Сам же Сареф тоже взглянул на Йохалле, который с самой что ни на есть довольной рожей уселся неподалёку от котла, прикрыл глаза и теперь крутил между пальцами свой бумеранг. При этом тот факт, что тёмный эльф мог порезаться о собственное чёрное лезвие оружия, ни капли его не смущал. Что ж… наступил весьма удачный момент для разговора, который Сареф никак не мог провести в поместье.

— Йохалле, — Сареф аккуратно подсел к нему, — нам надо поговорить.

— Что, вот прям щас? — лениво спросил тёмный эльф, даже не открывая глаз.

— Да, это важно, — кивнул Сареф, — я…

В этот самый момент бумеранг, скользивший между пальцами эльфа, вдруг с них соскочил — и ткнул Сарефа острым концом точно в костяшку правого кулака. Когда же Сареф сердито посмотрел на тёмного эльфа, тот невозмутимо чуть скосил взгляд… аккурат в сторону Бориса, который сидел, обняв себя руками и спрятав морду, но который, несомненно, слышал всё, что происходило вокруг.

У Сарефа помимо его собственного желания на лицо наползла понимающая улыбка. Ну, каков Жерар, ну каков хитрец! Вот типичный пример того, как глава клана убивает двух зайцев одним выстрелом. Посылая Бориса с командой Сарефа, Жерар, во-первых, показывает самому Борису, что он верит в него, ценит его боевые заслуги и даёт шанс дополнительно показать и проявить себя. А, во-вторых, ушастый нетопырь вполне может подслушать что-то важное, и потом пересказать это Жерару, желая лишний раз ему угодить. Что было бы весьма на руку самому Жерару, с которым его внук пока что не особо спешит откровенничать.

Йохалле, всё так же не раскрывая глаз, показал Сарефу язык, после чего перехватил бумеранг и ткнул себя чёрным лезвием в безымянный палец, вызывая каплю крови. И когда чёрное лезвие поглотило эту каплю, Йохалле кивнул:

— Вот теперь говори.

— Ты что-нибудь знаешь о том, как можно попасть в Приграничье без помощи нейтралов? — спросил Сареф. Йохалле от этого вопроса с сначала открыл глаза и уставился на него. Потом достал Глаз Снайпера, и через этот окуляр посмотрел на Сарефа сначала одним глазом, потом вторым. После чего сказал:

— Боюсь, я не совсем понял вопроса, Сареф. Ты там уже один раз побывал — с весьма печальными последствиями, как ты, возможно, помнишь. Теперь ты решил, что этого было мало, и надо ещё?

— Ничего я не решил, — возмутился Сареф, — просто… тут возникло одно дело… мне нужно попасть туда.

— Одно дело? — эльф уже с явной насмешкой смотрел на Сарефа, — лёгкое, надеюсь? Такое, что один 24-летний мальчишка сможет выполнить его, не напрягаясь и ничем не рискуя? И, конечно, предложил тебе его человек, которому ты можешь безусловно доверять?

— Нет, — покачал головой Сареф, — но всё же… есть некто, кого похитили и, с высокой степенью вероятности держат в Приграничье. И их нужно спасти.

Йохалле снова уставился на Сарефа, впрочем, теперь уже куда более сдержанно. После чего вздохнул и сказал:

— Иди сюда. Я тебе кое-что покажу.

Сареф, заинтригованный, наклонился к Йохалле. Для того, чтобы в следующий момент тёмный эльф положил ему одну руку на голову, а второй оттянул средний палец — после чего тот с такой силой опустился ему на лоб, что у Сарефа от этого щелчка натурально загудела голова.

— Ай! Да за что⁈ — вспыхнул Сареф, потирая место ушиба.

— Это для того, чтобы немного спустить тебя на землю, — невозмутимо ответил Йохалле, — ты знаешь, как я к тебе отношусь, Сареф. Меня всегда восхищал твой бесконечный оптимизм в сочетании с верой в самые невозможные вещи. Раз уж даже Хрипунец, мать твою, чёртов Хрипунец — и тот, будучи ярым человеконенавистником, не смог хоть в какой-то степени не поддаться влиянию твоей личности. Но сейчас — ты зарвался, дружок. Замахнулся на невозможное. Заметь, это тебе говорю я, тёмный эльф, у которого в прошлом была минус категория безопасности, и который в таких условиях развлекался тем, что по очереди отвешивал поджопники Тарлиссону и Красному Папочке.

— Да почему? — рассердился Сареф, — я бы понял, если бы ты отреагировал так, побеги я прямо напролом безо всякой подготовки. Но я же, напротив, готовлюсь! Собираю информацию, спрашиваю совета у тех, кто старше, опытнее и умнее меня. Что в этом плохого?

— В том-то и дело, Сареф, — вздохнул Йохалле, — ты не видишь ядра всей этой ситуации. Или предпочитаешь не видеть. А вместо этого набрасываешь сверху кучу листьев: я готовлюсь, я собираю информацию, я спрашиваю совета, и тому подобное.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил Сареф.

— Ты решил, что раз ты один раз побывал в Приграничье — и смог оттуда вернуться, то теперь ты можешь ходить туда, как к себе домой. — Йохалле покачал головой. — Нет, Сареф. Тебе именно что ПОЗВОЛИЛИ туда один раз попасть, после чего так же ПОЗВОЛИЛИ оттуда свалить. Потому что ты тогда, действительно, от чистого сердца, ради Эргенаша и всех стревлогов пошёл спасать Анейраша. Которого, кстати, украл Мёртвый Король воров — и тем самым пошатнул равновесие между нейтралами и живыми. А сейчас эти заложники оказались там, где оказались — вот башку свою ставлю — потому, что кланы раздразнили Теневых Символов, и те пошли по всему Севроганду показывать им, какая это была большая ошибка.

— Откуда ты всё это знаешь? — непонимающе спросил Сареф. Йохалле впервые за весь разговор отвернулся от него… и несколько секунд спустя ответ пришёл сам собой.

— Тот день, когда Осина едва не убила тебя, — тихо сказал Сареф, — ты тогда… что-то видел?

— Неважно, — отрезал Йохалле, — просто поверь, Сареф, то, что ты затеял — это самоубийство. Даже по моим меркам. И ты ведь туда не один собрался, так ведь? Ты же умный, и понимаешь, что тебе нужна команда. Кого ещё ты хочешь за собой утянуть?

— Йохалле, да почему ты так говоришь? — в отчаянии спросил Сареф, — мне были нужны от тебя совет и поддержка, за что ты так со мной?

— Совет? Вот тебе самый честный и искренний совет, Сареф, который тебе только может дать такой полоумный эльф, как я. Тот, кто поручил тебе эту работу, не заинтересован в том, чтобы ты оставался в живых. А я заинтересован. Так что — извини, если разочаровал, но мне не впервой оставлять в живых тех, кто мне дорог, даже ценой их дружбы и любви.

— Ты сейчас про Лию? — уязвлённо спросил Сареф, цепко выдернув из памяти имя, которое он слышал единственный раз в жизни.

— Да, — невозмутимо кивнул Йохалле, хотя Сареф, который хорошо знал тёмного эльфа, заметил, как это имя резануло его, — ситуация складывалась так, что либо Лия умирала, считая мою дружбу самым ценным, что у неё когда-то было… либо оставалась жива — но ненавидя меня до конца жизни. Думаю, ты понимаешь, что я выбрал. Так вот — я ни разу в жизни не пожалел об этом выборе. И, если будет нужно — то смогу его повторить.