Дмитрий Воздвиженский – ПРИКЛЮЧЕНИЯ КОШКИ БОНИ (страница 5)
– А что это, я не знаю, – рассмеялся Плинер, – может, ты мне объяснишь?
Папа удивленно уставился в бумагу, которая, судя по всему, еще недавно была его страховым полисом. Теперь же весь бланк был измазан большими синими кляксами и исписан непонятными каракулями. Пока папа пытался мысленно сопоставить вчерашнее происшествие с котом и покрывалом и свои документы, задняя дверца машины распахнулась, и из нее появился Дима, державший за шиворот внезапно замолчавшего кота.
– Господин инспектор, это гражданская ответственность нашего кота! Он у нас застрахован по полной программе, так что все нормально.
На этот раз ошарашен был инспектор, который за свою долгую жизнь первый раз столкнулся с такой ситуацией: «Но как же кот может быть застрахован на гражданскую ответственность? Ему же не положено за рулем сидеть, потому что у него прав нет!»
До этого молчавшая Боня неожиданно встрепенулась и сварливо проговорила: «Да, да, вот она – дискриминация, раз кот, значит, прав никаких нет, а у меня прадедушка из Германии, я в совет Европы на тебя жалобу напишу, у меня родственники в Британии, и прав побольше, чем у тебя будет. Это у тебя одни обязанности, а я свои права знаю!»
Повисла неловкая пауза. Все, включая инспектора, были настолько ошеломлены такой речью, что даже не знали, что делать. Наконец папа, пока инспектор окончательно не пришел в себя, спросил его осторожно: «Дети, понимаете ли, может мы поедем, а?»
– Ну ладно, езжайте, – возвращая документы, задумчиво пробормотал инспектор и добавил уже более грозно, – на первый раз прощаю, не нарушайте больше, счастливого пути, и коту своему скажите – будет много болтать, придется его задержать до выяснения обстоятельств и личности!
Глубоко под землей в сырой и темной пещере Крабожаба, Лапынь и мистер Гвинпин уже довольно долго не могли решить один очень важный вопрос.
– Я же говорю Вам, тупые недоноски, – горячился, размахивая лопатой и щелкая острым клювом, мистер Гвинпин, – что копать нужно в ту сторону, неужели так трудно это уяснить? Вы думаете, я под землей первый год живу? Да я здесь, как у себя дома ориентируюсь.
– Ну почему же в ту? – сомневался Лапынь, постукивая по камням всеми восемью когтистыми лапами. Я, например, прекрасно помню, что в самом начале мы рыли совсем в другую сторону. Просто у Крабожабы клешни кривые, вот она и завернула совсем не в ту сторону.
– Сам ты кривой, – вспылила Крабожаба, – копай куда хочешь, если такой умный!
– А причем здесь ум? Мы, пауки, всю жизнь под землей живем, не то что вы – болотные гады. Вон, посмотрите, какой тоннель вышел – закругляется непонятно куда и зачем. Так мы никогда на поверхность не выйдем. Нам совсем в другую сторону нужно!
– Ты знаешь, Лапынь, мы уже шесть выходов откопали, непонятно куда, сколько можно! Нам же нужен только один – в Анды!
– Это один, если в правильную сторону рыть, а если нет? – упирался паук.
– Мы так, знаешь, сколько еще тоннелей прокопать можем. Я бы не стал больше торопиться никуда, раз мы не уверены. Вот пусть Щекотило сам и разбирается. Я ему что ли нанимался? Сам пусть роет свои норы крысиные, если ему надо. А мне и так неплохо!
Тут мистер Гвинпин окончательно вышел из себя: «Ты знаешь, что бывает с теми, кто не выполняет распоряжений Щекотило? Он насылает на непослушных вечную щекотку, и те смеются, пока есть силы, несколько недель подряд. А когда силы кончаются, они умирают от смеха с кривой улыбкой на губах. Вот так вот… Я, кстати, могу прямо сейчас ему доложить, что вы хотите узнать, что это такое!»
– Да что ты, Гвинпинчик, – моментально вскочила Крабожаба, зажав в клешнях кирку.
– Мы же так пошутили. Просто отдохнуть сели. Ты скажи только, в какую сторону копать, мы мигом.
– Копать будем… туда! – мистер Гвинпин неожиданно показал совсем в другую сторону. Он, казалось, и сам уже давно не был уверен в правильности своего выбора, но вида не показывал.
Крабожаба послушно направилась в указанном направлении и застучала киркой по каменистому своду пещеры. Лапынь подхватил сразу две лопаты и тоже отправился в том же направлении.
– Ну вот, – самодовольно крякнул Гвинпин, – так бы сразу, сколько времени зря потратили. Самое главное: копать, копать и еще раз копать!
Над деревней Зенькино струился шашлычный дымок. Багровое солнце садилось за горизонт, мама расставляла на столе в беседке стаканы и тарелки, а папа орудовал возле мангала.
– Я в очередной раз спрашиваю, что все-таки произошло с моей страховкой? – обратился он к сидящей на заборе Боне. Ее бока и хвост сильно свисали вниз, отчего она напоминала средних размеров подушку, которую деревенские хозяйки обычно вывешивают на воздух – проветриться.
– А я – то здесь причем? – возмутилась кошка. – Я знать не знаю никакой страховки. Ты лучше вот у них спроси.
Она лениво вильнула хвостом в сторону Димы и Шуры, которые расположились на крыльце в ожидании сочного мяса, пропахшего дымом и свежим воздухом.
– А мы ничего не делали! – не сговариваясь, хором ответили дети.
Папа поднял шампур с ровными кусочками шашлыка, покрывшегося восхитительной золотистой корочкой, и, лукаво усмехаясь, сказал: «Да! Я, кстати, забыл сказать, что пока я не пойму, что все-таки произошло с моими документами, ужина не будет!»
– Мы так не договаривались! – Боня живо соскочила с забора и, подбежав к маме, начала усиленно тереться об ее ноги. – Нет, ты представляешь, они хотят оставить меня без ужина! Сколько же можно издеваться надо мной? Скажи ему, чтобы быстро наложил мне полную миску шашлыка!
– Боня, – удивилась мама, – ты же не ешь маринованное мясо!
– Кто? Я?! Очень даже ем! Это не сосиски, конечно, но уж лучше, чем ваши тухлые консервы!
– Между прочим, кот, ты вообще не хотел сюда ехать. Помнишь, какую истерику по дороге закатил?
– Это я не хотел?! Да очень даже хотел. Я дачу эту просто обожаю и этот ваш большой розовый домик для Барби тоже люблю, – невозмутимо продолжала Боня, по-прежнему упираясь в мамины ноги.
– А то, что в машине меня вырвало – так это папа во всем виноват, машину криво вел, вот меня и укачало! Растрясло! Не умеет он машину водить, вот бы лучше ты сидела за рулем, все спокойнее было бы, а то он дергает из стороны в сторону, ну ни минуты покоя. Ну, дай же мне побыстрее шашлычку! Так хочется, просто ужас!
– Это, Боня, не ко мне, – рассмеялась мама, – этим сегодня папа заведует, а я могу тебе, разве что, сухого корма насыпать. При слове «сухой корм» кошку всю передернуло, а шерсть на голове даже встала дыбом.
– Да вы что, сговорились что ли? Голодом меня морить. Буду я тебе эти сухашки жрать. Я тебе не Бобик подзаборный, чтобы желудок себе портить гадостью всякой.
Боня развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась прямиком к крыльцу. Там она вскочила Шурочке на колени и ласковым голосом произнесла, бодаясь в подбородок: «Так, друзья мои, вы как хотите, а я голодной спать не собираюсь. Давайте выкладывайте быстро, что вы там со страховкой делали. Очень кушать хочется. Весь день без еды!»
Дима взглянул на Шуру и весьма доходчиво изложил ситуацию: «Понимаешь, папа! Ну, у кота же нашего не было страховки, вот мы и решили его застраховать. Мы же не знали, что тебя этот инспектор злобный остановит».
Боня ловко соскочила с шуриных колен и, обращаясь к папе, бегом подбежала к мангалу: «Ну, вот и все. Дело ясное. Вопрос закрыт. Давай же быстрее мне шашлыку, а то я сейчас с голоду умру!»
Сквозь оконные занавески виднелась полная луна. Она светила так ярко, что на небе совсем не было видно звезд. В доме стояла полная тишина. Только изредка слышался отдаленный гул редкой машины, проезжавшей далеко за полем. Неожиданно спокойствие дома было нарушено душераздирающим воплем. А вернее воплей было два. Сначала заорал кот, который со всего маху плюхнулся на Димину кровать и, почти упираясь мордой в лицо спящего мальчика, истерически заверещал: «Дима! Вставай же скорее. Караул! Живо! Сонная тетеря, что дрыхнешь, как сурок?!»
Потом уже закричал Дима, который преспокойно видел десятый сон, но вдруг был разбужен самым бесцеремонным образом. «А-ааа! Что случилось? Кто это?» – вопил он, не понимая, что происходит, и на каком свете он вообще находится. Попутно он размахивал руками и случайно съездил коту по шее, который кубарем скатился с кровати и завыл на этот раз уже от боли: «Да ты с ума что ли сошел?! Это же я, совсем обалдел, граблями своими так размахивать?!»
В этот момент в доме зажегся свет, и в комнату вбежали перепуганные родители: «Что случилось, дети? Боня! Почему ты так воешь? Что вы тут опять устроили?» Дима окончательно проснулся и понял, что это был всего лишь кот: «Уф, Боня, ну ты меня и перепугала, не думал, что тебе в голову придет так забавляться среди ночи».
– А ты думал, что это был Фредди Крюгер? – потягиваясь, расхохоталась Шурочка, ну ты, братец, отважный чувак – в десять лет кота собственного испугался до смерти!
– Ничего я не испугался, – смущенно оправдывался Дима, – просто неожиданно очень все получилось.
– Да уж – неожиданно, – поддакнул папа, – а что это, Боня, с тобой приключилось среди ночи, что за шутки?
– Ничего себе шутки, тоже мне умники нашлись. Да дайте же сказать коту, – торопливо выговорила Боня. – Вы все спите преспокойно и не замечаете, что к нам в дом кто-то залез. Понятно теперь? Нет, чтобы выслушать сначала, а то сразу по шее бить, тоже мне друг нашелся.