Дмитрий Воздвиженский – ПРИКЛЮЧЕНИЯ КОШКИ БОНИ (страница 4)
– Это кто бы говорил! – окончательно теряя терпение, воскликнула мама. Да тебя, Бонни Блю Флауер, следовала бы наказать серьезно за то, что ты учинила сегодня, а она все про воду твердит. По твоей милости на даче теперь опять сидеть. Вода ей не нравится!
– Да я после нее полчаса отмыться не могла, вся провоняла хлоркой. Четыре раза пришлось вылизаться с ног до головы! Хоть бы сыру дали, если сосисок жалко!
– Ничего нам не жалко для тебя, – проговорила Шурочка, отламывая кусочек котлеты, – возьми, заинька ты моя. С этими словами Шура положила его у Бони перед носом.
– Сама ты заинька, – презрительно отозвалась кошка, – и не надо только мне одолжение делать. Проверить еще надо тщательно, что вы мне тут даете, а то я вас знаю, все норовите отравить меня гадостью какой-нибудь. Быстренько обнюхав отлету, Боня с явным удовольствием ее съела. Потом посмотрела на Шурочку и снисходительно произнесла: «Ну ладно, так и быть, давай еще!»
– Так бы сразу, а то разговоров-то, – Шурочка отломила еще один кусочек, – на, держи, наш младшенький.
Ей очень нравилось, что она не самая маленькая в семье. Но вопрос был спорный. Возраст был предметом долгих и безрезультатных дискуссий.
– Я, прошу заметить, – нервно заявила Боня, роняя изо рта кусочки мяса на диван, – я старше вас всех! Мне по кошачьему летоисчислению уже двадцать один год. У нас год за семь идет в таких условиях! Так что вы все без исключения должны меня слушаться и уважать.
– Понимаешь ли, Боня, – философски заметил папа, – ты свою демагогию брось! Ты сама себе еду приготовить не можешь? Нет! Значит, будешь слушаться нас, как шелковая, а то без еды останешься и не так еще запоешь!
– Вот в этом-то вся проблема, – задумчиво проговорила кошка, мечтательно глядя на холодильник, – только потому и приходится все это от вас терпеть. Не могу я сама открыть этот волшебный ящик с едой. И откуда она там берется? Ума не приложу!
Утро началось со скандала. Шурочка с Димой ловили кота, который, почувствовав, что в его жизни опять назревают серьезные перемены, попробовал скрыться под ванной. После того, как его выгнали оттуда при помощи швабры, он попытался залезть на карниз в гостиной прямо по занавескам. Но все пошло не так, он не удержался и свалился аккуратно на подоконник с фиалками, опрокинув несколько цветочных горшков. Пока мама собирала разлетевшуюся по комнате землю, Шура крепко держала подвывавшего кота, который окончательно уверился в мысли, что его хотят выбросить на помойку.
– Вот и кончилась моя беззаботная жизнь! Что я вам плохого сделала, что вы меня выбросить решили? Вот так вдруг, ни с того, ни с сего – ра-аз и на помойку! И не стыдно вам так обращаться с милейшей домашней кошкой – ласковой и пушистой?
Шура гладила Боню по голове и пыталась, как могла, ее успокоить: «Ну не плачь ты, катарака дурацкая! Никто тебя никуда не выбрасывает. Мы просто на дачу едем. Видишь – вещи уже собрали, сейчас сядем все в машину и поедем».
– Никакая я тебе не катарака. Это в Болгарии катараки, а я бедная несчастная кошка, которую жестокие люди хотят выбросить из дома!
– Прекрати гуньдеть, Боня, – грозно произнес папа, пытаясь внести свою лепту в наведение порядка в доме, – мы просто едем на дачу.
– Да врете вы все, – продолжала причитать Боня. – Не хочу я никакую дачу. Мне и здесь хорошо.
Тут в разговор вмешался братец Дима, которому уже изрядно надоели кошачьи вопли: «Да, Бонечка, точно – точно, они тебе просто не говорят. Нас так достали твои стоны, что мы решили выбросить тебя на свалку. Ты теперь будешь самый обыкновенный помоечный кот. Будешь жить под забором и питаться отбросами! А если ты немедленно не заткнешься, то мы просто спустим тебя в мусоропровод, где живут огромные страшные крысы!» Кота от такой жизнерадостной перспективы просто передернуло, и он заорал еще громче.
– Дима, ну как тебе не стыдно! Видишь, Боня нервничает, а ты ей такие глупости говоришь, – не выдержала наконец мама. – Боня, он шутит, не верь ему, все будет хорошо!
– Как же, как же! Да он единственный, кто мне правду сказал! – продолжала завывать Боня.
– Спасибо, что не обманул в трудную минуту старого друга. Правда это, горькая правда! Ну и как вы потом в глаза друг другу будете смотреть? А? И не стыдно вам такое творить с бедным животным?
О том, что семья Кошкиных переезжает на дачу, узнал весь дом. Кота успокоить не удалось, и его вопли звучали без перерыва все время, пока родители переносили вещи из квартиры в лифт, запирали двери, выносили багаж из подъезда и грузили его в машину. Боня не умолкала ни на минуту, а люди, которые проходили мимо, даже стали требовать вызвать милицию, чтобы она прекратила это безобразие.
– Прекратите же мучить бедное животное! – говорил суровый дворник, размахивая тяжелой метлой.
– Да никто его не мучает, – криво улыбаясь, объясняла мама, – нервничает он просто, ездить на машинах очень не любит. Шурочка, покажи Боню. Видите, с ней все нормально, просто трусливая она у нас!
– А все-таки это кот или кошка? – заинтересовалась тем временем любопытная старушка с первого этажа. – Вы его то так называете, то эдак?
– Это, конечно, кошка, в физическом плане, – попыталась объяснить ситуацию мама, – но если смотреть на вещи в широком плане, то это, безусловно, кот! Так что можно и так, и так. Все правильно будет.
– А-аа… тогда понятно, – ничего не понимая, протянул бородатый дворник, который в душе тоже не любил кошек, – может, тогда ему просто по башке дать, чтобы не мешал людям жить?
– Да нет, спасибо, – садясь в машину, быстренько распрощалась со всеми мама, – мы как-нибудь сами разберемся, всего доброго.
Под непрекращавшиеся вопли Бони, которые иногда даже перекрывали шум работающего мотора, семейство Кошкиных отправилось на дачу.
– Мяу-у-у-у-у-у-у-у! – протяжно выла Боня, перебираясь с заднего сиденья на пол и потом обратно.
– Ну, Бонюша, – устало говорила мама, – видишь, мы уже на дачу почти приехали, сейчас будешь по травке гулять, с бочками играть, замолчи, пожалуйста.
– Ага! Как же – поверила я вам. Все бдительность мою пытаетесь усыпить, подальше от дома увозите, чтобы я дорогу назад не нашла, знаю я вас! Мяу-у-у-у-у-у!
– Ну хоть кто-нибудь может заткнуть ее, – нервно вцепившись в руль говорил папа, – не могу я спокойно ехать, когда здесь над ухом такое творится. Она уже целый час без перерыва орет. Дима, сделай хоть ты что-нибудь, она тебя слушается иногда!
– А что я могу сделать, – рассудительно отвечал Дима, – вон пусть с ней мама разбирается, я уже давно предлагал ее в багажник посадить. Она же не дает это сделать.
– Мяу-у! Только не в багажник, – взвыла кошка, – там темно, воняет бензином и вообще – у меня клаустрофобия!
– Во-во, – мечтательно произнес Дима, – а еще можно стекло приоткрыть, сунуть туда ее голову и закрыть обратно. Она и вопить тогда не сможет и по машине метаться.
– Ну и гад же ты, Дима! – заверещала кошка. – Такое предлагать! Да у любого кота от этого истерика будет. Только попробуй, я тебя всего раздеру на мелкие кусочки!
– А я все-таки попробую, ну-ка, иди сюда, котик мой ненаглядный, -передразнивая сестру, задорно воскликнул Дима.
– Помогите! Он мне голову оторвать хочет! – с этим воплем Боня бросилась папе в ноги, пытаясь спрятаться за педалями.
Большой толстый инспектор, похожий на окорок, с огромным любопытством наблюдал за машиной, которая ехала по пустому шоссе, виляя из стороны в сторону. Когда она подъехала поближе, он галантно взмахнул полосатой палкой, указывая на обочину.
– Ну вот! Доигрались! – проворчал папа, вылезая из машины и пытаясь скорчить любезную улыбку. Из салона доносились сдавленные кошачьи вопли и обрывки фраз: «Да закрой же дверь быстрее, а то она убежит… мы ее не поймаем… да не денется он никуда, он до смерти боится один на улицу выходить… меня сейчас стошнит – Мя-ууууууу!»
Инспектор наблюдал за всем этим с нескрываемым интересом, а потом, поднеся полусогнутую руку к подбородку, скороговоркой произнес: «Инспектор Плинер – двести семьдесят пятой роты восемьсот сорок пятого полка девяносто первого отдела четвертого управления третьего округа – добро пожаловать! Что же это ты, дорогой товарищ, за руль выпимши садишься? Нехорошо!»
– Да не пил я ничего, – уверенно ответил папа, – на дачу с семьей еду.
– На дачу, значит, – ласково проговорил Плинер, – понятно, шашлык-башлык, вино-водочка, сейчас в трубочку дышать будем!
– Так вроде отменили все эти трубочки у вас, – засомневался папа.
– Как отменили, так и взад вернули, без них никуда, – грозно проговорил инспектор, подставляя красный мясистый пятак – у меня своя безотказная трубочка есть – нос называется, понял? А-ну, дыхни! А то сейчас быстро протокол составим.
Папа нехотя подчинился, а инспектор даже, похоже, слегка обиделся: «Ну это просто безобразие: все чисто… Но, значит, документы не в порядке!» – быстро добавил он.
– Товарищ Плинтус! У меня все нормально: и техосмотр, и страховка – все есть!
– Я Вам не Плинтус! Давайте сюда все! С этими словами он взял пачку документов и стал их тщательно рассматривать. «О! А говорили все есть – страховочки-то и нету!
– Как это, нету? – изумился папа, указывая на голубую бумажку, которую инспектор рассматривал с нескрываемым изумлением. – А это что?