Дмитрий Воздвиженский – ПРИКЛЮЧЕНИЯ КОШКИ БОНИ (страница 1)
Дмитрий Воздвиженский
ПРИКЛЮЧЕНИЯ КОШКИ БОНИ
ПРИКЛЮЧЕНИЯ КОШКИ БОНИ
– Ма-ам! Ну пусть Бонька погуляет! – в двести сорок первый раз протянула девочка лет семи с вьющимися белыми волосами. На коленях она держала огромную клетку зеленого цвета. Сквозь пластмассовые прутья было хорошо видно, как внутри беспокойно озиралась серая кошка с желтыми глазами. Она вертела большой головой и выворачивала уши наизнанку при малейшем шорохе.
– Шурочка, – также в двести сорок первый раз ответила мама. – Боня не может погулять. Котам в самолетах гулять не положено. Вот долетим до Египта, тогда и погуляем все вместе. Вообще-то, это была не самая хорошая идея – Боню с собой в отпуск взять.
На Шурочку мамины слова не произвели никакого впечатления.
– Ма-ам! Ну пусть Боня погуляет! Она же устала! Мы уже три часа едем, – только прозвучало в ответ. Но и мама опять, не думая, уже три часа отвечала одно и то же.
– Какая несправедливость, – думала Шурочка.
– Все люди как люди, едят, гуляют, а коты-то чем хуже. Им тоже порезвиться хочется. Правда, Бонечка, ведь ты устала? – обратилась она к кошке.
– Еще как, – обиженно надулась та в ответ.
– Знаешь, как тяжело здесь сидеть? Маму бы твою сюда засунуть. Вот тогда бы и посмотрели, что она скажет…
– Боня, – жалостливо прошептала Шурочка, обняв клетку, – ну не можем мы тебя выпустить. Видишь – эта толстая противная стюардесса, похожая на тумбочку, будет ругаться. Она и так нас не хотела пускать.
Шароподобная стюардесса, затянутая в синюю форму, словно понимая, что речь идет о ней, подозрительно покосилась на Шурочку.
– Да, понятно все, всегда с котами так обращаются, – пробурчала Боня. Коты, ясное дело, – существа второго сорта. Ну, смотри, захочешь еще со мной поиграть.
Шурочка опасливо взглянула на маму, которая после сытного обеда слегка задремала в узком кресле. Папа чуть ранее, прихватив газету, с загадочным видом удалился в туалет. И девочка решила, что сейчас самое подходящее время устроить коту небольшую прогулку. Она наклонилась к клетке и, прижавшись к ней почти вплотную, прошептала: «Ну ладно, Боня, а если я тебя выпущу, ты обещаешь себя хорошо вести?»
– Конечно, о чем разговор, – радостно закивала кошка, прижимая уши к голове, – ну давай же быстрее, открывай! Лапы совсем затекли.
Шурочка отодвинула задвижку и распахнула дверцу. Кошка радостно выскочила в проход, как раз под ноги стюардессе, катившей вдоль кресел высокую тележку.
– Откуда здесь взялась эта пакость? – грозно закричала бортпроводница, резко наклонившись к ничего не подозревавшей кошке. В этот момент самолет внезапно провалился в воздушную яму – стюардесса споткнулась, а Боня, припав на четыре лапы и обернувшись на крик, увидела к своему ужасу стремительно летевшее прямо на нее бесформенное тело, вслед за которым, громыхая, неслась тележка. Подносы, закуски и пластиковые стаканчики с напитками удивительным образом разлетелись с нее во все стороны. Томатный сок яркими брызгами пролился по рядам, метко попадая кому на костюм, кому на платье, кому на лысину, а кому-то и за шиворот.
Шурочка закрыла глаза от ужаса, а ее старший братец Дима помирал со смеху, глядя на все это безобразие. Стюардесса, наконец, приземлилась в проходе в том самом месте, где еще мгновение назад сидела Боня. И в эту же секунду пассажирам показалось, что по салону пролетела серебряная молния. Это обезумевшая от страха кошка, еле увернувшаяся от тучного тела, сверкая пятками, пронеслась в сторону кабины экипажа.
Командир самолета очень гордился своей черной формой с большими золотыми пуговицами и погонами с полосками. Правда, сейчас со стаканом горячего кофе в одной руке и сосиской на вилке в другой он совсем не был похож на нарисованный им давным-давно портрет настоящего воздушного капитана. Еще меньше он стал похож на него через пару мгновений, когда сквозь открытую дверцу в кабину ворвалась безумная кошка с горящими глазами. Пилот терпеть не мог кошек и с грозным криком «кто пустил сюда эту дрянь» попытался пнуть ее отлакированным до металлического блеска ботинком.
– Это я дрянь, – взвизгнула Боня и, взлетев по приборной панели, прыгнула капитану прямо на грудь. Кнопки, кнопочки и рычажочки заплясали под кошачьими лапами. В самолете замигали разноцветные лапочки, запикал противный сигнал, а командир, поперхнувшись недожеванной сосиской, вылил весь кофе на свой элегантный мундир.
– Проклятье! – заорал он. – Уберите эту гадость! Во что она превратила мою форму? Хватайте ее быстрее!
В это время пролитый кофе пропитал насквозь толстую материю. Она, как обжигающий горчичник, приклеилась к пилотским ногам. Капитан забыл про форму и завопил теперь уже от боли. Второй пилот, казалось, тоже совсем забыл об управлении самолетом. Он бросил штурвал и попытался схватить кошку, которая, спрыгнув с капитана, забралась обратно на пульт управления. В зубах она держала командирскую сосиску и по всем признакам была настроена очень решительно. «Мало того, что три часа в ящике держат и есть не дают, – проносилось в кошачьей голове, – так еще и ногами пинают, вещами тяжелыми кидаются, да еще дрянью и гадостью обзывают. Ну, погодите, покажу я вам всем где раки зимуют. Получите вы у меня свой Египет!» Кошачьи усы нервно задрожали от переполнявшего ее праведного гнева, уши вращались словно локаторы, а зрачки напряженно сузились.
– Да уберите вы ее с пульта, – опять завопил капитан.
– Кик-кис-кис, кошечка, – изображая само очарование, нерешительно пробормотала стюардесса, – иди ко мне, киска.
Было видно, что ей уже не очень хочется подходить к разъяренному зверю.
– Ага, с-сейчас-с, подош-щла, как ж-же, – злобно зашипела Боня, не выпуская при этом изо рта кусок сосиски и нажимая первые попавшиеся под лапы кнопки. В кабине что-то пронзительно пиликало, мигало и жужжало.
– Да это же форменный терроризм! – взорвался капитан.
– Я не потерплю, чтобы какая-то драная кошка захватила мой самолет!
С этими словами он бросился в атаку. Лучше бы он этого не делал. Его беспардонное поведение окончательно вывело из себя милую домашнюю кошку. На следующие пять минут пилотская кабина превратилась в арену сражения между серым ураганом, ловко орудовавшим когтями, и экипажем в составе капитана, второго пилота и стюардессы. Силы были явно не равны и явно не в пользу команды аэроплана. Из-за плотно закрытой двери доносились дикие крики, вопли, мяуканье и треск разрываемой одежды. Самолет резко бросало из стороны в сторону, выла сирена, пассажиры нервно пристегивались ремнями и прислушивались.
Наконец, все стихло, дверь открылась, и в салоне появился некогда элегантный и уверенный в себе командир. Хотя сейчас он таким совсем не выглядел. Лицо и руки его были расцарапаны в кровь, рубашка разорвана, а мундир и галстук вымазаны кофе и кетчупом. В волосах застряли остатки картофельного пюре, а брюки носили следы кошачьих когтей. За ними появились второй пилот и стюардесса, и смотрелись они не намного лучше. За ними в глубине кабины на кресле победоносно сидела всклокоченная, но довольная собой британская голубая кошка.
– Дамы и господа, – вяло обратился командор к пассажирам, – чье-то ужасно дикое животное захватило наш самолет. Хозяева этой твари, будьте добры помогите очистить кабину от этого дьявола! Мы не можем управлять машиной.
Шурочка как ни в чем не бывало сидела на своем месте, преспокойно пила газировку и разглядывала облака за окном. В салоне повисла пауза. Дима не выдержал, вскочил с кресла и со всех ног побежал в кабину.
– Ну, Котавр! Ты тут и устроил! – воскликнул он, увидев в кабине полный бардак и свою вальяжную кошку, которая с довольным видом разлеглась на отвоеванном в честном бою кресле. Причем в лапах она продолжала держать вожделенную сосиску.
Увидев Диму, кошка слегка поменялась в лице и даже сразу как-то обмякла.
– Да ничего я не делала! Они сами первые начали! Все они – на хвост наступили, водой облили, сосиску отнять хотели, – ответила она.
– Ну-ка, Бончик, быстро пошли на место. А то я тебе сейчас мигом уши надеру. Ничего себе, нашла, где поразмяться – в кабине пилотов. Пилоты должны управлять самолетом. Или ты думаешь, что они тут только сосиски трескают? Ты же не хочешь, чтобы мы все разбились?
– Да нет, конечно, пойдем, Димочка, ну очень уж они меня разозлили, эти гады, еще дрянью обозвали! Разве я похожа на дрянь? Я такая красивая, добропорядочная и умная британская аристократическая кошка… Какие невоспитанные люди, особенно эта гадкая стюардесса. Ну просто настоящая крыса!
Дима подошел к пульту, решительно взял Боню за шиворот и крепко прижал к груди. Когда Дима вышел из кабины, держа повисшего, как мешок, кота, пилоты в ужасе отшатнулись от них. Пассажиры опасливо глядели на возмутительницу спокойствия, которая теперь нежно терлась носом в ухо своего хозяина. Всем своим видом Боня излучала миролюбие и покой. Никто даже и поверить не мог, что весь шум приключился из-за такого очаровательного ангелочка. Капитан устало, даже как-то нехотя вернулся на свое место, пытаясь по возможности привести в порядок остатки формы.
Мальчик подошел к маме и Шурочке, открыл клетку и запустил туда своего любимого кота. Боня запрыгнула внутрь, огляделась по сторонам и грациозно свернулась клубочком на своей любимой цветастой подстилке, подмигнула Шурке и довольно заурчала.